Шла Саша по шоссе.
Последние три или четыре года я каждое субботнее утро беру все самое анатомически мужественное себе в кулак и вырываю себя из постели до рассвета. Дело в том, что так рано утром по первому каналу показывают самую, наверное, страшную на отечественном телевидении передачу - "Играй, гармонь любимая!".
Два дороднейших человека, которые давно перешагнули за черту среднего возраста, ездят с съемочной группой по всей России и присоединяются к уже существующему безумному алкогольному угару. Специально для передачи угорающее население покупает в единственной в городе театральной лавке "народные" костюмы из мешковины и пластикового бисера, одевается в них, отнимают у стариков и юродивых баяны и показывают в камеру всё на что способны. Смотреть на что способен народ моей фактической родины страшно и меня прошибает холодный пот.
Собственно к чему я решил рассказать об этой передаче - у нее огромная воспитательная ценность. Ни один кузнец не может закалить металл так, как закаляет дух эта передача, придавая при этом субъекту воспитания некоторую побежалость в цвете лица.
Это всё был пролог. Теперь по делу.
Что мы видим из поезда? Мы видим платформы и лица вокзалов, лучшее, что предлагает город. Полустанки - не ограненные алмазы России.
Что-то не так, очевидно, с моим воспитанием. Очевидно, я очень избалованный молодой человек. Когда моя мысль обращается к народу, мой буржуазный обед комками подступает к выходу через глотку. Вместо радости от кристальной чистоты жизни и восприятия моих сограждан, я вижу существ совершенно не похожих на меня, даже внешне. Дети в моей голове играют лужах, образовавшихся там, где буксовал Запорожец. Решительный тракторист в телогрейке очередной раз атакует двери магазина, в котором организован избирательный участок. Он хочет зафиксировать свою гражданскую позицию и купить пузырь. Дети в роддомах не перестают плакать - они знают, что их юность пройдет в попытках проникнуть в "Лев Толстой", единственный на весь город ресторан, в котором есть две официантки, повар, который делает 30 блюд из одной несвежей рыбины и вышибала, который будет препятствовать их романтическому стремлению к ухе с глазами и мешковатому заду Розы Альбертовны, самой молодой из двух официанток.
Сизый дым из труб градообразующего завода асбестовых валенок застилает картину, я слышу кровавый кашель и всё пропадает.
Как-то раз с Михаилом Ивановичем мы обсуждали, уже и не вспомнить название, городок-полустанок, между Москвой и Питером (ах Радищев, ты так же пошл, как и я), где на свиней снизошла какая-то нездешняя зараза, в целях борьбы с которой местные управленцы решили свиней сжигать. Мысленный эксперимент, пусть и не вполне трезвый, позволил нам предположить, что с тех пор местные жители превратили сжигание свиней в народную забаву, закупают, собственно, свиней и сжигают их в свободное от работы время. На праздники же свиней приобретают за казенный счет, ведь только массовые мероприятия способны привлечь инертную молодежь к традиционным развлечениям.
На фоне всей этой благодати я вляпался в свое не совсем здоровое желание снять гонзо художественный фильм-сериал, где герой решил пересечь Россию на своих двоих и на попутках. Он начинает путь таким же русофобом и мажором, как и я, его воспитывают дальнобойщики (хакуна матата!), любят увеличивающиеся с каждой остановкой женщины, он доезжает до Норильска или Находки совсем другим человеком (так как фильм гонзо - не ясно пока каким). Обратно идти нет сил, денег нет, смог из городов, которые он проехал, теперь исходит не из труб, а из его легких, как у жуткого дракона. Пенсионер, бывший корабельный доктор, пророчит ему скорую смерть, не понятно от яда или вообще. Порт замерз, корабли не ходят. Герой хочет в последний раз вырваться отсюда, он бежит из России по льду, но его догоняют таможенники и бьют - пешком даже в несудоходный период не положено.
Герой лежит окровавленный на льду, один, со сломанными ногами. Тогда он перевоспитывается окончательно, новообретенный патриотизм наполняет его невиданным ранее теплом, которое топит лед под ним. Он проваливается под воду и тонет.
Хорошее кино?
Два дороднейших человека, которые давно перешагнули за черту среднего возраста, ездят с съемочной группой по всей России и присоединяются к уже существующему безумному алкогольному угару. Специально для передачи угорающее население покупает в единственной в городе театральной лавке "народные" костюмы из мешковины и пластикового бисера, одевается в них, отнимают у стариков и юродивых баяны и показывают в камеру всё на что способны. Смотреть на что способен народ моей фактической родины страшно и меня прошибает холодный пот.
Собственно к чему я решил рассказать об этой передаче - у нее огромная воспитательная ценность. Ни один кузнец не может закалить металл так, как закаляет дух эта передача, придавая при этом субъекту воспитания некоторую побежалость в цвете лица.
Это всё был пролог. Теперь по делу.
Что мы видим из поезда? Мы видим платформы и лица вокзалов, лучшее, что предлагает город. Полустанки - не ограненные алмазы России.
Что-то не так, очевидно, с моим воспитанием. Очевидно, я очень избалованный молодой человек. Когда моя мысль обращается к народу, мой буржуазный обед комками подступает к выходу через глотку. Вместо радости от кристальной чистоты жизни и восприятия моих сограждан, я вижу существ совершенно не похожих на меня, даже внешне. Дети в моей голове играют лужах, образовавшихся там, где буксовал Запорожец. Решительный тракторист в телогрейке очередной раз атакует двери магазина, в котором организован избирательный участок. Он хочет зафиксировать свою гражданскую позицию и купить пузырь. Дети в роддомах не перестают плакать - они знают, что их юность пройдет в попытках проникнуть в "Лев Толстой", единственный на весь город ресторан, в котором есть две официантки, повар, который делает 30 блюд из одной несвежей рыбины и вышибала, который будет препятствовать их романтическому стремлению к ухе с глазами и мешковатому заду Розы Альбертовны, самой молодой из двух официанток.
Сизый дым из труб градообразующего завода асбестовых валенок застилает картину, я слышу кровавый кашель и всё пропадает.
Как-то раз с Михаилом Ивановичем мы обсуждали, уже и не вспомнить название, городок-полустанок, между Москвой и Питером (ах Радищев, ты так же пошл, как и я), где на свиней снизошла какая-то нездешняя зараза, в целях борьбы с которой местные управленцы решили свиней сжигать. Мысленный эксперимент, пусть и не вполне трезвый, позволил нам предположить, что с тех пор местные жители превратили сжигание свиней в народную забаву, закупают, собственно, свиней и сжигают их в свободное от работы время. На праздники же свиней приобретают за казенный счет, ведь только массовые мероприятия способны привлечь инертную молодежь к традиционным развлечениям.
На фоне всей этой благодати я вляпался в свое не совсем здоровое желание снять гонзо художественный фильм-сериал, где герой решил пересечь Россию на своих двоих и на попутках. Он начинает путь таким же русофобом и мажором, как и я, его воспитывают дальнобойщики (хакуна матата!), любят увеличивающиеся с каждой остановкой женщины, он доезжает до Норильска или Находки совсем другим человеком (так как фильм гонзо - не ясно пока каким). Обратно идти нет сил, денег нет, смог из городов, которые он проехал, теперь исходит не из труб, а из его легких, как у жуткого дракона. Пенсионер, бывший корабельный доктор, пророчит ему скорую смерть, не понятно от яда или вообще. Порт замерз, корабли не ходят. Герой хочет в последний раз вырваться отсюда, он бежит из России по льду, но его догоняют таможенники и бьют - пешком даже в несудоходный период не положено.
Герой лежит окровавленный на льду, один, со сломанными ногами. Тогда он перевоспитывается окончательно, новообретенный патриотизм наполняет его невиданным ранее теплом, которое топит лед под ним. Он проваливается под воду и тонет.
Хорошее кино?