Сага о Кае Эрлингссоне. Песнь 2. Глава 5
Песнь 2 Глава 4
Не успели мы пройти и половину пути до хутора Видарссонов, как донесся протяжный звук рога. Это был сигнал от ребят, которые остались возле пастбища. Альрик нахмурился:
- Что за беда? Мы же убили тролля!
- Может, коров не только тролль таскал? - предположил я. - Может, медведь?
- Уж с одним медведем они сами бы справились, а стаями они не ходят. Волки? Вряд ли, они бы попытались отбить овец. Так кто там может быть? Тулле, ты легок на ногу, сбегай, посмотри, что там. Хвит, отнеси шкуру к Видарссонам, покажи, что работу мы свою сделали, и предупреди, что опасность не миновала, но за нее плата будет отдельная. В торги не лезь, тверди, что хёвдинг придет и все решит. Двигаем к пастбищам.
Хвит яростно сплюнул, но спорить не стал. Ему бы все же отыскать ручеек, медленно и постепенно опускать шкуру в воду, чтобы вши успевали переползти на сухое место, и когда на поверхности останется лишь крошечный кусочек, сплошняком покрытый насекомыми, отсечь его и пустить по воде. Вот только шкура была тяжеленной и в сухом состоянии, безрунный бы точно не смог ее приподнять, а с вымокшей, возможно, и трехрунный не справится.
Тулле рванул в сторону, откуда прогудел рог, а я, сплюнув от злости, крикнул хёвдингу:
- Я за ним! - и побежал следом. Мало ли что там случилось?
Но того, что там увидел, я никак не ожидал. Бьярне, Ивар и Ларс при помощи факелов и копий с трудом отбивались еще от одного тролля. Зверь выглядел в точности, как тот, кого мы недавно убили: тот же потрепанный буроватый мех, те же несуразно огромные передние лапищи, та же тупая морда с глубоко посаженными маленькими глазками. Как только Энок Косой умудрился вогнать стрелу в глаз? Его и разглядеть-то было сложно.
Хуже всего, что мы изрядно устали после первого тролля, копья по большей части остались на месте сражения, стрелы у Косого тоже почти закончились, Вепрь после пропущенного удара прихрамывал. Второй такой погони никто, кроме Альрика, не выдержит.
Тулле выхватил меч, но я крикнул ему:
- Иди к нашим. Предупреди их о тролле.
За что я ценил друга, так это за сметливость. Он не стал спорить, тут же развернулся и бросился обратно в лес.
Бьярне, отскочив от тролля, выпалил:
- Так чего? Вы зря два дня проторчали в засаде?
- В том-то и дело, что не зря. Только что убили тролля. Альрик поднялся на пятую руну.
- А это тогда кто, тролль тебя задери?
Копья у меня не осталось, а моим топориком рубить эту шкуру бесполезно даже, если бы под ней никого не было. Удивительно то, что втроем ребята умудрялись держать тролля в стороне от коров так долго. Тот зверь, которого мы убили, разнес бы их в два счета.
Я пригляделся и рассмеялся.
- Да это же троллиха.
Зверь был поменьше предыдущего, два пустых мешка свисало на объемистый живот, да и клыки из нижней челюсти казались не такими большими. Я выхватил шест из изгороди, подскочил к ребятам и начал лупасить по лапам и пузу троллихи. Да, убить это ее явно не убьет, зато даст Бьярне и остальным небольшую передышку. Она еще разевала угрожающе пасть, размахивала лапами, но я чувствовал, что это была притворная ярость. Наконец она не выдержала, повернулась к нам объемистым задом и удрала в лес, опираясь на пальцы передних лап.
- Пусть бежит! - донесся голос Альрика.
Троллиха удрала в тот момент, когда увидела наш хирд, выходящий из-за деревьев.
***
- Больше полутора марок платить не будем, - сразу сказал Видарссон.
- Хорошо, - согласился Альрик. - Тогда мы забираем припасы и уходим в город.
- Но работа не выполнена!
- Мы договаривались на одного тролля. Вот шкура этого тролля. Если нужно, Тулле покажет, где лежат его кости и мясо. Давайте деньги и еду. Про бочонок пива не забудьте.
- Что ж, второй тролль так и будет красть наших коров?
- Конечно. Он уже привык к говядине.
- Тогда мы тебя ославим, как лжеца.
- Шкура тролля докажет мою правоту!
Хёвдинг спорил с Видарссонами не один час. Они торговались, посыпали друг друга проклятиями, угрожали дурной славой, давили на совесть, взывали к богам. Сначала мы с ребятами рьяно поддерживали Альрика, смеялись над его шутками и сурово хмурили брови в нужных местах, но вскоре нам это надоело. Кто-то спал, оглашая сенник раскатистым храпом, Вепрь рассматривал синячище на поврежденной ноге, Хвит шевелил губами, складывая вису о нашем подвиге, и выщелкивал блох, выживших после трех ведер ледяной воды. Мы с Тулле неподалеку соревновались, кто дольше сможет без ошибки продержать в воздухе оружие. Только я вращал топорики, а он — мечи. И детишки Видарссонов смотрели на нас, как на великих и всемогущих богов, спустившихся на землю.
Альрик упорно отстаивал интересы хирда, сражаясь аж с двумя братьями сразу, но хирдманам были очевидно, что он это делает смеха ради. Ну и из упрямства. Решение он уже принял, только не хотел озвучивать его просто так. Видарссоны постепенно согласились, что заказ был всего на одного тролля, и его мы выполнили, и разговор перешел в область торга. Земледельцы никак не хотели добавить хотя бы один эре к плате, взамен предлагая шкуры волков, полотна из чистой шерсти «на паруса», вязаные носки, еще какие-то мелочи, но хёвдинг вполне оправданно не хотел работать иначе, кроме как за серебро.
В конце концов, Альрик хлопнул в ладоши и сказал:
- Впрочем, хозяева, мы вас не торопим. Подождем, пока вы соберете еще полторы марки на второго тролля. А сейчас нам бы отдохнуть после славного боя…
Вот тут Видарссоны призадумались всерьез. А как только они ушли, Альрик тихо сказал:
- Тролля убивать будем в любом случае. Я за один бой сумел подняться на руну. Хорошо бы поднять еще кого-то из хирда.
Поэтому я и уважал своего хёвдинга почти так же, как отца, а то может и больше. Кто другой мог приказать загнать зверя ради собственной силы, не считаясь с мнением ватаги, но только не Альрик. Он вступал в бой наравне с остальными, не брал себе сверх положенной доли, вел переговоры, занимался припасами и оснасткой корабля. Я прежде хотел собрать свою ватагу, захватить драккар и самому вести за собой людей, но, посмотрев на Беззащитного, понял, что таким хёвдингом мне не стать. Это ж почти что лангман, только не на земле, а на корабле — те же скучные хозяйственные дела. Такое было не по мне.
Наутро Видарссоны обнаружили пропажу теленка и согласились доплатить еще полмарки.
- Это ж не целый тролль, а всего лишь мелкая троллиха. Да и нет у нас больше серебра. И так с жен последнее сняли.
В этот раз мы решили не кормить мошкару, а сразу пойти по свежему ночному следу. Каждый в хирде умел ходить звериными тропами, кроме Снежного Хвита. Я вспомнил о том странном мужчине с ножницами и гребнем. Как он сможет прожить, умея лишь стричь и завивать волос? Такой, поди, на опушке леса заблудится и с голоду помрет.
Логово троллихи мы нашли уже в сумерках. Там оползень обнажил глинистый бок холма, в котором виднелась рукотворная пещера. Лезть туда никто не захотел, да и не нужно было: забросили внутрь несколько горящих и дымящих сосновых веток и стали ждать с копьями наготове. Напротив широкого зёва пещеры приплясывал Альрик, ему не терпелось опробовать свежие силы на достойном противнике.
Когда из пещеры повалил дым, и троллиха выскочила наружу, я понял, что с ней придется все же повозиться. Это зверюга была ниже, но намного толще, мощные мышцы перекатывались под лоснящейся темной шерстью, покрасневшие от дыма глаза сверкали яростью. Она также грозно рычала, но в отличие от тролля, её вопли не вызывали такого страха.
Все разом мы кинулись на чудовище, наши копья окрасились красным, а по округе разнесся крик боли.
Ни один удар не пропал зря!
Каждый выпад и каждый укол рвал кожу и мышцы, неповоротливый зверь никого не мог достать: из-за полноты троллиха не могла быстро двигаться и достать хоть кого-нибудь, а стоило ей сосредоточиться на ком-то одном, как она тут же получала удар с другой стороны.
Наш хирд был словно стая птиц: каждый понимал другого без единого взгляда. Вот я делаю два шага влево, и копьё Тулле, прикрывая мое отступление, разит тролля, Альрик в полушаге неожиданно пригибается, и в двух пальцах над его головой пролетает стрела, пущенная Эноком. Хвит оступается, и его придерживают, не глядя. Мы, как одно могучее создание, которое разделилось на двадцать тел. Такого единства я не чувствовал никогда в своей жизни.
Я отступил за молодую сосенку толщиной с мою ногу, и удар, который должен был переломать мне все кости, обрушил деревцо. Ответный выпад копьем разрезал троллихе губы и противно скрежетнул по зубам, тварь заревела от боли, и горячая кровь, резко обдав запахом железа, брызнула на меня. Несколько копий вонзились животному в спину, но ярость и боль от моего удара застила все остальное. Троллиха поднялась на задние лапы, широко раскинула чудовищные руки, как будто хотела меня обнять, и рванула вперед.
Сзади кустарник, мимо этих объятий явно не проскочишь, ребята что-то орали, остервенело рубя и коля чудовище, но ей всё было нипочём. Видимо, твёрдо решила в своей головенке отправить меня в дружину Фомрира раньше срока!
Ну уж нет! Если и попадать туда, так верхом на чудовище, - решил я и бросился навстречу. Тяжелое пузо неожиданно легко поддалось копью, лохматые ручищи сграбастали меня и прижали к обвислой груди. Что-то хрустнуло, обдав холодной болью: то ли древко моего копья, то ли рёбра и правая рука, прижатая к грудине тролля.
Задыхаясь от застарелой вони и линялой шерсти, я смог левой рукой дотянуться до пояса, выхватить нож и слепо вонзить его в троллеву тушу. А потом еще раз. И еще. В каждый удар я вкладывал весь гнев, все желание жить, всю жажду крови, что поглотила меня, оставив лишь пелену перед глазами.
В рот и нос набилась воняющая потом и кровью шерсть, беспорядочные удары то попадали, то соскальзывали с толстой шкуры.
Грохот сердца заглушал все звуки.
Рукоять ножа от крови скользила, но я сжимал её так, что дерево трещало под пальцами.
Последний удар внёс новый звук в окружающие шумы, и этот звук был приятней всего, что я слышал прежде. Предсмертный хрип чудовища отозвался в душе нарастающим теплом. Мы грохнулись оземь, и я почувствовал, как жидкий огонь бежит вместо крови, с каждым ударом сердца наполняя меня пьянящим восторгом победы и новой силы.
Я вскочил на ноги, по телу пробежало то самое ощущение от потягивания после долгого сна. Что-то хрустело и чавкало, но боли не было. Не было никаких неприятных ощущений. Только дикий восторг!
Я выплюнул сгусток мяса и шерсти изо рта и заорал от переполнявших меня чувств. Глаза, нос, рот были залиты троллевой вонючей кровью, волосы слиплись в кашу.
- Ну и видок у тебя, Кай! Как будто в крови искупался! - услышал я голос Альрика.
Отбросив нож, я попытался стереть липкое густое месиво с лица, с трудом разлепил веки и ощерил рот в улыбке.
- Третья руна, - а потом заорал во все горло: - Третья руна! Тебе, Фомрир!
- О боги! - пробормотал кто-то поблизости. - Его отец был всего лишь Кровохлёбом, а сын в крови прямо-таки купается. Но пусть меня сожрет тролль, если я знаю, как такое можно назвать.
Я обернулся на троллиху. Ее грудь и живот были попросту растерзаны в клочья, ни единого целого куска шкуры не осталось. Если бы не прорехи, оставленные копьями, я, может быть, и не смог бы прорезать ее. Но сейчас мне было плевать на риск, на судьбу и на троллиху. Я до сих пор чувствовал божий огонь, текущий в венах, приятную боль в костях, макушка и лицо словно запекались на очаге, и тело наливалось невероятной мощью. Я был всесилен! Ребята морщились от исходящей от меня силы. Так как мы были на равных, она не причиняла им боль, скорее, неудобство, а я не хотел скрывать ее и отпустил на волю.
Единственное, чего я жаждал в тот момент: больше силы! Я точно понял, что хочу пройти свой жизненный путь и даже согласен умереть ради того, чтобы стать равным богам. Чтобы ощутить в себе мощь Фомрира, мудрость Скирира, мастерство Корлеха!
- Кай, иди скупнись, что ли? - охолаживающе сказал Альрик. - А то непонятно, то ли у тебя полголовы снесено, то ли просто троллева кровь налипла.
- И воняет, - добавил Тулле.
Эйфория постепенно спадала, и я начал замечать мошкару, что налетела на запах крови. Тулле довел меня до ближайшего горного ручейка, куда я залез целиком, даже не снимая одежды. Вода ниже по течению покраснела. Я продрог до костей, но продолжал вымывать сгустки крови, куски кишок и чего-то непонятного из волос и одежды до тех пор, пока кожа и волосы не начали скрипеть.
Я глянул на Тулле, растянувшегося во весь рост на плаще.
- Глима? - спросил я.
- Ты все никак не уймешься? - лениво протянул друг.
- Я тебе все проигрывал. Но сейчас мы на одной руне!
- Говорили же тебе, что у карлов разница в силе зависит лишь от руны. А у хускарлов уже есть различия.
- Сейчас мы на одной руне! - повторил я упрямо.
- Значит, и победителя не будет. К тому ж мне неохота. С Рыбаком померишься, когда вернемся.
Когда мы вернулись к остальным, троллиху освежевали, шкуру сполоснули в ручье, смахнув блох, и свернули в тугой сверток, Косой проверял вырезанные из тела стрелы, копья уже были очищены от крови и отдраены. Все ждали нас.
Я взглянул на наш хирд. Знакомые до боли лица, выученные наизусть за долгую зимовку истории и воспоминания о единстве во время битвы, - все это вызвало во мне жгучее желание выпить с ними, посмеяться, выслушать сто раз проговоренные шутки. Это и была моя семья! Не мать, не отец, а хромающий Вепрь, потерянный Хвит, Косой со взглядом в две стороны одновременно, спокойный, как вода в горном озере, Тулле, насмешливый и хитроумный Альрик, глуповатый, но отважный Рыбак. Вот моя семья!
Может, и Даг бы смог войти в нее. Жаль, что все так получилось.
На правах отхватившего руну мокрую и тяжеленную шкуру тащил я. До дома Видарссонов идти было целую вечность и еще немного сверху, зато в итоге братья-скупердяи увидели уставших воинов, сгибающихся под тяжестью трофеев.
На следующий день мы вернулись в Кривой Рог на телегах, нагруженных колбасами, вяленым мясом, крупами, овощами и, самое главное, тяжеленным бочонком с домашним отменным пивом, которое мы слегка распробовали в сеннике у Видарссонов. Мой кошель приятно оттягивал пояс, заглотив еще полмарки серебром.
- Пожалуй, тебе стоит заменить свое оружие, - заметил Альрик, когда мы подходили к пристани.
Я глянул на отцов топорик, который невесомо висел на поясе. Он тускло отсвечивал в свете масляных ламп. Потертый металл с зарубками, гладкое блестящее топорище, еле заметные руны, высеченные по дереву, кожаная оплетка. Он был хорош. Сколько снежных волков пало под его напором! Но все свои руны я добыл не им. И после получения третьей руны он стал слишком мал и легок. Да я даже не смог разрубить им морду морской твари, которая чуть не убила Рыбака.
День был ярмарочный, и Альрик отпустил меня за покупками, мол, с разгрузкой и без меня справятся.
Я проверил свою наличность и, прихватив Тулле, отправился за оружием. Обычный топорик для безрунных стоил всего полмарки. Более тяжелый, из хорошего железа, подходящий для карлов, не должен был стоить больше, чем марку серебром. Может быть, полторы марки. Хирдманы также постепенно меняли оружие на более подходящее по весу и размеру, но вот, например, Тулле использовал меч, а даже самый захудалый меч продавался не дешевле трех с половиной марок серебром. Ни у кого из нас таких денег не было, включая хёвдинга. А значит, Тулле придется сражаться мечом, который в его руках сейчас, как деревянная палка, до тех пор, пока он не накопит по меньшей мере пять марок. Такую сумму не набрать и за год! А при нынешних наших заработках так и за три года не собрать.
Мы, конечно, надеялись, что теперь-то, с хёвдингом на пятой руне и полностью трехрунном хирде мы сможем брать более дорогую работу. Но то были лишь надежды…
Под торговые ряды в Кривом Роге выделили огромное поле позади города, поставили лавки, столы, кое-где на скорую руку даже срубили домики. Теперь тут года два трава расти не будет: землю утоптали до твердости камня. На свадьбу съехались не только именитые гости, слетелись сюда и скальды-песенники, и жрецы-калеки, и, конечно, торговцы со своим товаром, навезли и иноземных тканей, и заморских вин, и украшений видимо-невидимо.
Мы с Тулле прошли мимо рядов с глиняной утварью, с плетеными коробами, с рыбой как вяленой, так и свежей, трепыхающейся в бочках с водой. Миновали солевой ряд, самый тихий из всех, товар-то был одинаковый. Я засмотрелся на блестящие яркие ткани. Надеть такую рубаху из алого атласа, так и никаких цепочек с серьгами не нужно, будешь блестеть сразу целиком. Только тонковата ткань, ни тепла не удержит, ни от дождя не сбережет, ни ветер не остановит, а поверх нее надевать что-то еще, так только портить.
А вот оружейников оказалось совсем немного. Вообще лишь один. Зато расположился он чуть ли не на целый ряд, расставил столы кругом, сам стоял посередине, а покупатели подходили снаружи и свободно разглядывали товар. А поглазеть было на что. Мечи, топоры, булавы, молоты, разнообразные наконечники копий и целые столы того, что я с трудом мог бы опознать и уж точно не знал бы, как правильно применить. Торговец шустро отвечал на вопросы, его помощники бегали неподалеку, следили за товаром и подавали запрошенные вещи.
Мы медленно обходили по кругу, разглядывая оружие. Я остановился около необычного искривлённого меча. Что за странная штука? Зачем загибать так металл? И лезвие тонкое, ударишь по такому нормальным мечом, оно вмиг переломится. На клинке были еще и какие-то рисунки, не наши, не руны на удачу, защиту и скорость.
- Молодого карла заинтересовала сабля? - торговец заметил мой интерес и сразу же подкатил с разговорами.
- Са... сабля?
- Сабля, - кивнул торговец, - оружие с далёкого юга, отлично рубит, восхитительно режет, колоть, правда, неудобно, но там, где они распространены, это и не нужно.
Пока говорил, он одновременно взял ту саблю и сделал несколько взмахов с удивительной ловкостью для такого толстого человека. Скорость — это, конечно, хорошо, вот только кольчугу такой меч не прорежет, а бездоспешных дураков у нас особо не водилось. Разве что мой хёвдинг, но за ним и с саблей не угонишься.
Торговец понял, что этот товар меня не заинтересовал, заметил, что Тулле топчется возле мечей, и переметнулся к нему.
- Вот, - он положил перед нами два меча в ножнах. Тот, что лежал поближе ко мне, был немного короче. - Меч - это самое совершенное оружие. Многие говорят, мол, меч - это хорошо, но копьё колет лучше, топор рубит сильнее, а резать удобнее ножом. Зато меч позволяет делать все это сразу. - Каждое слово торговец подтверждал ударами собственного меча. Он рубил воображаемые руки и ноги, выпускал кишки и подрезал сухожилия обратным движением руки. Опыт у говорливого торговца явно был немалым, и четвёртая руна подтверждала это.
- Ты! - обратился он к Тулле. - Хочешь попробовать?
- Д-да,- от неожиданности мой друг даже заикнулся.
- Возьми меч, не стесняйся.
Тулле вытащил тусклый меч из ножен. Весь клинок, на первый взгляд, был покрыт непрерывной вязью. Присмотревшись, я понял, что узор не вычеканен, это сам металл будто сплетен из разноцветных полос, как девичья коса. Торговец поспешил объяснить, что мы видим.
- Вот это, - палец с обломанным ногтем ткнул в более светлую полосу, - часть мягкого металла. Это так называемый плетёный меч. Несколько прутков железа твёрдого, мягкого, гибкого несколько лет держат закопанными в землю, потом сковывают вместе, перекручивают, снова проковывают и так до тех пор, пока не выйдет нужный результат. Меч, выкованный таким образом, гибок, крепок и отлично держит заточку.
В подтверждение своих слов торговец выхватил клинок у Тулле, вогнал меч в дубовую плаху и надавил на клинок. Лезвие выгнулось будто плечи лука, а когда торговец его отпустил, вернулось обратно, обиженно задребезжав. После этого мужчина выдернул у себя волос и, подбросив, разрезал его на лету.
- А теперь смотри на рукоять. Видишь? Это не меньший шедевр, чем сам клинок: лёгкая гарда, оплётка рукояти акульей кожей и тяжелое бронзовое яблоко, что смещает равновесие клинка к рукояти. Можно на летнем зное зарубить десяток врагов, и рука не устанет, и рукоять не выскользнет. Это идеальный меч, его веса и прочности хватит до пятой руны, а отличное качество ковки позволит его ещё и внукам передать. И всего-то за двенадцать марок серебра!
Глаза моего друга, которые разгорались восторгом по мере рассказа и показа чудо-меча, тут же погасли. Таких денег мы не наберем и всем хирдом. Да и зачем платить столько за меч, который станет бесполезным всего через пару рун?
- Вообще-то я топор хотел посмотреть, - вмешался я, чтобы Тулле не пришлось сознаваться в собственной несостоятельности.
Внимательно осмотрев меня, будто только увидел, торговец снял с одного из столов верх, там оказались козлы, на которые он взгромоздил колоду. Потом принялся подавать мне топоры, попутно рассказывая, чем они друг от друга отличаются и как ими пользоваться. Как будто я сам не знаю!
- Это обратный полумесяц, хороший топор, но рубить им лучше только бездоспешных.
Хрясь! Топор едва вошел в бревно, больно отдавшись в кисть. В руку уже ложился следующий.
- А вот это полумесяц из двух видов железа. На обух пошло более мягкое железо, а лезвие из отличного твердого металла. Опять же - меньше в руку отдаёт.
Тумм!! Лезвие вошло в дерево до середины, но я скривился и убрал топор. Казалось, что еще один удар, и он развалится на части.
- Этот прямо как твой, только вдвое тяжелее. Ну как?
Хряп! Топорик легко и непринуждённо рассек твёрдые волокна дерева. Неплохо! Я отложил его в другую сторону.
Бумм! Хрясь! Бздынь! Я перепробовал не меньше дюжины разных топоров, и многие из них были мне неудобны. То слишком тяжелы, то чересчур легки. Некоторые грешили ненужными узорами, причем не всегда понятными. Меня эта возня изрядно разозлила. Неужто подобрать обычный удобный топор так сложно? Это всего лишь оружие, которым я буду рубить тварей и врагов, да и то его придется менять, а выбрать сложнее, чем жену, с которой проведёшь всю жизнь.
В руки легла тяжелая двуручная секира. Простая, без чеканки, резьбы, без шипа, крюка или молота на обухе, из темного металла. Топорище хваткое, удобное, из шершавого дерева.
- Ты парень крепкий, - сказал торговец. Он, в отличие от меня, не выглядел раздраженным или усталым, говорил с прежним азартом и любезной улыбкой. - Кольчугу наденешь и без щита выйти сможешь, ты ведь больше атаковать привык, чем защищаться. Как раз по тебе вещь.
С широкого размаха секира вошла в колоду гладко и точно. Да, это было то, что нужно.
- Сколько просишь?
- Четыре марки серебра, не меньше. Глянь, какое железо, а ковка какая? Кузнец полгода трудился только над этим лезвием.
- Больно дорого за оружие для трехрунного. Я столько за год не получу. А за сколько отдашь?
- Да хоть ты тресни, ни единого эйрира не уступлю.
Я выудил один из ранее отложенных топоров, попроще и похуже, но все же лучше моего топора.
- А этот?
- Две с половиной марки.
Я злобно глянул на жадного торговца, но тот встретил мой взгляд без опаски. И правда, я со своими тремя рунами ему не соперник, да и с оружием он управлялся куда как ловко.
Тулле дернул меня за рукав.
- Пойдем, нет тут для нас ничего.
- Нет, постой. А как же так вышло, что на всей ярмарке, в таком большом городе всего лишь один продавец оружия? - спросил я у торговца. - Тут даже есть мужик, что кормится, постригая другим бороды, а оружейник всего один? Ни поторговаться толком, ни пойти к другому, чтобы цену сбить, ничего вообще!
- Потому что я заплатил ярлу и попросил его остальных торговцев оружием не пускать. Цены мои правильные, товар отменный, а что денег тебе не хватает, моей вины в том нет.
- Четыре марки серебра за секиру! Это правильные цены? - заорал я. - Ты словно из костей своего сына ее ковал! Двенадцать марок за меч! Где ж это видано, железо на серебро один в один менять? А если я к ярлу пойду? Мы невесту для его сына привезли! Глядишь, послушает меня ярл!
- Да и сходи, чего ж не сходить, - ухмыльнулся торговец. - Заодно попроси ярла показать новый меч. Вот тот за серебро и вовсе не выкупишь.
- Я готов взять тот топорик за полторы марки. И то переплачиваю изрядно.
- За полторы марки могу тебе нож продать, раз ты до настоящего оружия пока не дорос.
Я зарычал, выхватил топорик из-за пояса и… отлетел назад. Тулле!
- Не мешай! Ты слышал? Он меня за сопляка держит!
- Ему тоже язык разрежешь? А кто плохо глянет, тому глаза выкалывать кинешься? Этот не рабынин сын, за него виру спросят немалую.
Торговец сбледнул немного, видать, слышал о том случае, а я сразу же успокоился. И правда, не стоил он того.
- Мы с тобой еще увидимся, торговец. Морские воды часто приносят неожиданные подарки и встречи! - последнее слово я оставил за собой.
______________________________________________________
Слова автора:
Книга пишется в соавторстве с Ярославом Громовым @Grommyslava1123