Рустам и Людмила⁠⁠

«Руслан и Людмила» – одна из самых известных поэм А. С. Пушкина. За основу поэмы Пушкиным взята древняя легенда, называемая в рукописях как «Повесть о некоем славном богатыре Уруслане Залазоревиче», «Сказка полная о славном и сильном витязе Еруслане Лазаревиче и о его храбрости и невообразимой красоты царевне Анастасии Вахромеевны», «История о славном и сильном витязе Еруслане Лазаревиче» и т. п.

Хотя самые ранние списки «Повести…» датируются 40-ми гг. XVII в., сложный свод сюжетов, которые в неё вошли, даёт возможность предполагать их появление на Руси в XIII-XIV вв.

«Повесть о Еруслане…» рассказывает о богатыре Еруслане, изгнанном из царства царём Киркоусом. Еруслан совершает ряд подвигов, в том числе освобождает царя Киркоуса, его богатырей и своего отца, победив пленившего их врага. Помогает ему в этом меч-кладенец, хранившийся под отрубленной Головой убитого витязя. Освободив от дракона дочь индийского царя, Еруслан женится на ней, но покидает её, уже ожидающую ребенка, услышав о ещё более прекрасной царевне. Сошедшись в богатырском поединке с выросшим сыном, Еруслан узнаёт его по перстню и, выслушав упрёки сына, возвращается к индийской царевне.

Исследователь В. Н. Топоров в своих работах «Об иранском элементе в русской духовной культуре», «Из «Русско-персидского» дивана. Русская сказка 301A, B и «Повесть о Еруслане Лазаревиче» – «Шах-наме» и авестийский «Зам-язат-яшт» (Этнокультурная и историческая перспективы)» указывает, что «Повесть о Еруслане…» и одна из былин об Илье Муромце возникли как переложение некоторых эпизодов из «Шах-наме» (IX в.): поход Рустама в Мазандеран для освобождения царя Кей-Кауса, встреча Рустама с головой убитого витязя, бой Рустама с собственным сыном Сохрабом. Сама поэма «Шах-наме» в свою очередь восходит к пехлевийскому историческому изложению «Хвадай-намак».

Совпадают и имена некоторых персонажей «Повести о Еруслане…» и «Шах-наме»: имя богатыря Еруслана соответствует Рустаму; имя отца Еруслана – Залазар или Лазарь – совпадает с именем отца Рустама – Заль-Зара; имя царя Киркоуса соответствует царю Кей-Кавусу, имя коня Еруслана – Араш – совпадает с именем коня Рустама – Рахш.

Иллюстрации к "Руслану и Людмиле"

Филолог, специалист по фольклору Федор Капица (представитель знаменитой династии ученых) пишет, что огромная живая Голова в поэме Пушкина «Руслан и Людмила» не имеет аналогов ни в былинном, ни в сказочном русском эпосе.

Есть мнение, что в образе Головы отражено представление о предках-аруахах, которые разговаривают с героем из мест захоронения-курганов.

В тюркских сказках присутствует образ  курганов, в которых покоятся предки героя. В тюркских эпосах герой (по дороге за невестой, сокровищем и т.д.) часто останавливается у огромных холмов - курганов, «седых голов», в которых лежат предки-воины. Герой разговаривает с ними, просит помощи. Духи предков в виде курганов - «седых голов» помогают герою, указывают дорогу, наделяют волшебными предметами.

⠀Еще курган связан с образом горы, а горы в мифологии многих народов считаются полулюдьми.

Иранский "звериный стиль" на стенах Дмитриевского собора во Владимире. XII век н.э.

Интересно проследить проникновение персидской культуры в Россию. Между Ираном и Россией были давние дипломатические отношения на фоне общей вражды с Османской империей. К примеру,  в конце XVI века в переписке с правителями Персии (Ирана) иранские правители обращаются к царю Федору Иоанновичу, как к владыке мира, превзошедшему славою легендарных иранских царей Джамшида и Феридуна. Помимо этого, среди памятников дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией известны персидские грамоты "к государю царю Фёдору Иоанновичу и к боярину Годунову от шаха Аббаса и от гилянского Фергат хана". Как написано на самих грамотах – в переводах "с кизылбашского языка", а не с фарси, и не с арабского.

(Также и посланник шаха в России называл свой Иран Кизылбашским государством. Ответная грамота от Бориса Фёдоровича к Фергат-хану гилянскому была написана татарским письмом; не исключено,  что это ещё одно название "кизылбашского языка".)

Авторы грамот, писанных от имени иранских правителей в Москву, смело сравнивают московского царя Фёдора с героями древнеиранского эпоса Феридуном, Джамшидом, Кей Хосровом, Кей Кавусом, Дарием и Александром, со звёздами Муштери (Юпитер) и Маррих (Марс), с сасанидскими царями Бахрамом и Нуширваном. Легко предположить, что тот, кому были адресованы эти грамоты, то есть русский царь, в XVI столетии хорошо знал эти имена, и уважительно относился к перечисленным героям. А также понимал, о каких звёздах идёт речь.

Все перечисляемые в Ирано-Российской переписке цари, исторические и легендарные, были героями произведений великих поэтов средневекового Востока: Фирдоуси, Низами, Джами, Навои и многих других,  живших в XI–XV веках. Это – века, в которые происходило становление древнерусского государства.

Не удивительно, что в древнерусских летописях очень часто встречаются восточные мотивы, что в Иране и на Руси имеются сходные сюжеты и образы в архитектуре, в предметах быта и прикладного народного творчества, что в восточной средневековой поэзии упоминаются русские, а персидские легенды воплотились в произведениях русской классической литературы.