Ругенбрамс⁠⁠

Вы когда-нибудь слышали о городе Ругенбрамс?

Официально такого места не существует. Но стоит вбить его название в навигатор, и вы найдёте дорогу. Правда, двигатель вашего автомобиля заглохнет, как только вы увидите в тумане огни города. С этого момента ваша прежняя жизнь останется позади.

Начало читать здесь: Глава 1. Глашатай

Дальше: Глава 2. Болтун

Потом: Глава 3. Румия

Глава 4. Хелле

Асфальт закончился, и началась брусчатка. С обеих сторон появились двухэтажные фахверковые дома. Каркас из деревянных балок образовывал чёткий геометрический рисунок, который невозможно было спутать ни с чем: тёмные квадраты и треугольники, заполненные глиной и покрытые белой штукатуркой. Вторые этажи выступали над улицей, образуя неглубокие навесы. Из-за этого любой прохожий, идущий вдоль домов, оказывался в постоянной тени, надёжно укрыт от дождя или палящего солнца.

Из одного такого дома вышел плотный мужчина в кожаном переднике. Над входом темнела старая вывеска: «Мясная лавка». Он приветливо махнул рукой и обратился к Румии, уныло бредущей впереди:

— Новенький?

Она молча кивнула. Мужчина, помедлив ещё секунду и не дождавшись продолжения разговора, неловко вернулся в лавку.

Я почему-то не чувствовал, что попал в какой-то фантастический мир. Всё вокруг выглядело до боли обыденно, если не считать того, что сам город застрял где-то в середине позапрошлого века. И всё же меня не покидало ощущение, что всё происходящее — это искусно выстроенная декорация для фильма. Я внимательно рассматривал каждый угол, каждую деталь, надеясь найти нестыковку. Но ничего. Ни одного признака фальши. Словно кто-то потратил слишком много времени на то, чтобы всё выглядело живым.

На одном из небольших перекрёстков Румия внезапно остановилась.

— Иди дальше. Там будет площадь. На здании напротив ратуши увидишь вывеску: «Трактир». Тебе — туда. А меня ждут дома.

Её сухой тон заставил меня почувствовать неловкость. Почти извиняясь, я пробормотал:

— Я правда не думал, что всё обернётся… так.

Она только молча посмотрела на меня без осуждения. И от этого стало ещё хуже.

Не дожидаясь ни ответов, ни оправданий, Румия быстро свернула в боковую улочку и вскоре исчезла из виду.

***

Всю оставшуюся дорогу я старался отвлечься от мыслей о ней, но внутренний голос не умолкал, тихо укорял меня. Даже история с тем мёртвым писателем не оставила такого чувства вины, как то, что произошло с Румией. Хотя, если быть до конца откровенным, всё произошедшее выглядело скорее как случайность.

Наконец я добрался до площади и замер: в центре возвышался причудливый памятник. На вставшем на дыбы коне сидел мужчина в белом халате, с электронным планшетом в руках и мотоциклетным шлемом на голове.

Даже чемодан скрипнул как-то особенно жалобно перед тем, как остановиться.

— Свен Андерсен! — раздался справа женский голос.

— Кто? — откликнулся я, обернувшись. И увидел её…

Её красота была строгой, с аристократической изысканностью. Высокая, с прямой, благородной осанкой. Кожа светлая, с лёгким холодным оттенком. Глаза серо-голубые, неяркие, но глубокие, как утреннее небо над Копенгагеном. Откуда у меня вообще возникло такое сравнение?

На ней было простое платье из плотного домотканого льна, выгоревшего на солнце до мягкого, приглушённого василькового оттенка. Оно свободно облегало фигуру, подчёркивая её рост и изящество не вырезом или кроем, а тем, как ладно струилось при каждом движении. Я мог бы описывать её бесконечно, с каждой деталью, каждым оттенком голоса, каждым изгибом жеста, но не буду. Не потому, что мне нечего сказать, а потому что в таких описаниях легко утонуть, забыв, о чём шёл рассказ.

— Основатель Ругенбрамса, — сказала она с лёгкой улыбкой.

Сначала я не понял, о чём идёт речь, но медленно, еле-еле всё снова начало соединяться в голове. Ко мне постепенно возвращалась способность мыслить.

— Хелле, — представилась она и протянула свою тонкую, изящную руку. Я машинально пожал её, хотя, по всей видимости, руку следовало поцеловать, потому что Хелле тут же резко отдёрнула ладонь и с упрёком сказала:

— Чудак!

— Извините, — неловко пробормотал я. — Я — Эрик.

— Пусть будет так…

Я пропустил мимо ушей это загадочное замечание, слишком увлечённый созерцанием её внешности. Пауза слишком затянулась. С трудом отвлёкшись от своих наблюдений, я задал, пожалуй, самый неуместный вопрос, на который только был способен:

— А где здесь трактир?

Хелле в ответ неопределённо махнула рукой куда-то назад. В её неясном движении чувствовалась странная смесь равнодушия и чего-то притягательно-загадочного, как будто на моём месте она бы туда, конечно, не пошла, но прямо сказать об этом не могла.

Я лишь простодушно улыбнулся в ответ, проигнорировав все её сигналы. Так поступил бы любой глупый мужчина при виде столь привлекательной девушки.

Раздался резкий взмах крыльев, и совсем рядом на мостовую торжественно приземлился попугай Болтун. Непроизвольно я повернул голову в его сторону.

— Всего полчаса в городе, а уже довёл человека до гибели, — прошипел он злобно.

Я с трудом подавил желание швырнуть в него ботинком. Мне совсем не хотелось, чтобы Хелле услышала такие обвинения в мой адрес при первой же встрече.

— Помолчи, — сказал я, обернувшись. Её нигде не было.

— Где она? — спросил, чувствуя, как нарастает тревога.

— Уже зазнобу потерял? — усмехнулся Болтун, взъерошив перья.

— Да что тебе от меня нужно?

— Я — попугай. Создание глупое. Четыреста грамм ерунды. Мне от тебя ничего не надобно… — протянул он насмешливо, но уже без злобы.

Он замахал крыльями, но взлетел не сразу. Сначала посмотрел на меня странным взглядом, будто украдкой.

— Ты ещё не понял, где очутился, — добавил он тише и гораздо серьёзнее. — Правда ведь?

Прежде чем я успел ответить, попугай уже скрылся. Его силуэт мелькнул на фоне серой крыши. А в воздухе медленно, плавно опустилось одно-единственное пёрышко, упавшее прямо к моим ногам.

Я поднял его. Сунул в карман. Почему-то мне показалось, что это может быть важно. Хотя ощущение важности здесь витало везде. Будто само место ждало, что я обращу внимание, замечу, свяжу разрозненные детали. И это пёрышко — мелочь, но, как и всё здесь, казалось частью чего-то большего, ещё непонятного.

Развернувшись, я увидел двухэтажное здание с вывеской «Трактир». Дом был невысоким, с покатой крышей, покрытой потемневшей от времени черепицей. В небольших окнах с деревянными ставнями висели аккуратные вышитые занавески. Над дверью покачивалась на ветру кованая вывеска с изображением пивной кружки.

Я вошёл внутрь. Просторный зал встречал полумраком: свет от люстры под потолком мягко рассеивался, не доходя до углов. Внутри стояли пять массивных дубовых столов, но все были пусты. Лишь за барной стойкой, в дальнем углу, сидела женщина и задумчиво смотрела в потолок. В её плотной, сильной фигуре было что-то такое, что сразу заставляло относиться с уважением. На ней было простое светло-серое платье до щиколоток, подпоясанное кожаным ремнём, к которому была прикреплена связка ключей, словно негромкое, но недвусмысленное напоминание о том, кто здесь хозяйка.

— Чудак? — спросила она хриплым голосом, выходя из-за стойки и широко раскрывая руки.

Прежде чем я успел что-либо сказать или сделать, меня захватили в самые крепкие объятия из всех, что у меня когда-либо были. В первое мгновение я испугался. Никто и никогда ещё так грубо не нарушал мои личные границы. Кажется, из моих лёгких вышел звук, похожий на писк.

Она отпустила меня и широко улыбнулась:

— Ну здравствуй, чудак! С объятиями ведь намного лучше?

Я не знал, что полагается отвечать в таких случаях, поэтому на всякий случай кивнул, внутренне надеясь, что это больше никогда не повторится.

— Мне нужна комната…

— Сомневаюсь, что тебе нужна комната, — спокойно возразила она.

— В каком смысле? — растерялся я.

— Ты ведь чудак, — пожала она плечами. — А мы сегодня не верим ни единому твоему слову.

— Ах, это… — я раздражённо выдохнул.

Ситуация казалась безвыходной, и я решил спросить напрямик:

— А как мне всё-таки получить комнату?

— Всё просто, — её улыбка стала ещё шире. — Нужно сказать, что тебе не нужна комната.

— Какой бред… — начал было я, но трактирщица взглянула на меня так строго, что я тут же замолк.

— Так и? — переспросила она тоном учительницы, отчитывающей хулигана.

— Мне не нужна комната, — произнёс я вяло.

Если честно, сейчас мне больше всего хотелось снять свою обувь, выпить кофе, принять тёплый душ и расслабиться хотя бы на полчаса после долгого пути, а не пререкаться, доказывая глупость происходящего.

— Я тебе не верю! — радостно воскликнула она. — Тебе она нужна, и у меня есть прекрасная чистая комната на втором этаже.

Она, хитро улыбнувшись, достала кольцо с ключами и слегка позвенела ими у меня почти перед самым носом. Затем, глядя прямо в глаза, добавила шёпотом, почти любовным:

— А хотите что-нибудь выпить?

— Да… — вырвалось, но я тут же одёрнул себя. — То есть, нет. Я бы с удовольствием отказался от чашечки крепкого кофе.

— Я вас поняла! — игриво ответила она и направилась к стойке.

Она налила воду в медный кофейник с длинным носиком, поставила его на небольшую печку, где весело потрескивали дрова. Кофейник несколько раз зашипел, закипев, и вскоре она перелила напиток в жестяную кружку, которую тут же протянула мне.

Я аккуратно отпил его. Это был чертовски хороший кофе.

— Откуда он у вас? — озадаченно спросил я.

— Оттуда, отсюда, — ответила она. — Вообще, у нас здесь многое есть. Пойдёмте, лучше покажу вам комнату.

— Сколько я должен за кофе? И за комнату? — засуетился я.

На мой вопрос она немного странно на меня посмотрела, словно я сказал нечто неудобное или вовсе неприличное, как если бы я заговорил о чём-то, что здесь не принято обсуждать вслух.

— Вы же здесь, — сказала она наконец. — И этого достаточно.

И пошла к лестнице, не дожидаясь, последую ли я за ней.

***

Мы поднялись наверх. Чемодан неохотно тащился за мной, глухо ударяясь о деревянные ступени. Коридор оказался узким, аккуратным, с дверями по обе стороны, простыми, деревянными, каждая с резным номером и кованой ручкой. На стенах висели выцветшие пейзажи в скромных рамах: леса, поля, реки.

— Вы будете в первом номере, — сказала она.

Мы вошли внутрь. Комната была просторной, но простой: шкаф, кровать с металлическим каркасом, стол у окна и одинокий стул. Я подошёл к окну, распахнул его, и в комнату ворвался свежий воздух, подняв клубы пыли.

— Здесь давно никто не останавливался? — спросил я.

— Да нет. Только сегодня съехала молодая девушка. Звали её, кажется, Хелле.

В памяти тут же возникла наша недавняя встреча. И образ девушки стал ещё прекраснее, чем был на самом деле.

Я хотел задать ещё с десяток вопросов, но не решился, вдруг мой интерес покажется слишком настойчивым. Постаравшись сохранить тон лёгкой беседы, всё-таки аккуратно уточнил:

— А куда она съехала?

— Умерла, бедняжка, — ответила трактирщица. — В неё на днях ударила молния.

— Но… — начал было я, но осёкся.

Конечно, это не могло быть правдой. Десять минут назад я разговаривал с ней. Возможно, я просто что-то недопонял. Или это была совсем другая Хелле…

— В общем, добро пожаловать в Ругенбрамс, — вернула она свою прежнюю улыбку. — Туалет на улице. Умывальный таз и кувшин с горячей водой на кухне. Баня работает по пятницам.

Я молча стоял посреди чужой комнаты в незнакомом городе с чемоданом в одной руке и кружкой кофе в другой, как будто так и должно было быть. Но казалось, что вот-вот поднимется незримый занавес, и все жители Ругенбрамса окажутся в зрительном зале, аплодируя моей блистательной актёрской игре.

За это время трактирщица деликатно вышла из комнаты, оставив меня одного.

Впервые с начала этого приключения я вспомнил о телефоне и достал его из бокового кармана штанов. Кнопки не реагировали, экран не загорался. Теперь это была просто бесполезная железка. Я перевернул его в руке, убедился, что батарея не села. Он просто не работал. Никакой связи, ни одного способа связаться с домом. Всё моё прошлое осталось по ту сторону.

Продолжение следует.

Автор: Вадим Березин

Спасибо, что прочитали. Подписывайтесь!

ТГ: https://t.me/vadimberezinwriter