Ронин.Глава 10.Каждый самурай(окончание)⁠⁠

Ронин.Глава 10.Каждый самурай

Тоска меня взяла, и какая-то боль поселилась в груди, словно на сердце удавку накинули и тянут, тянут. Вымытый до блеска и скрипа отдраенной чистой кожи, выбритый и подстриженный, остро пахнущий одеколоном 'Шипр', в новом спортивном костюме я стоял перед развороченной дверью подвала. Замок со сломанным язычком виновато болтался на одном шурупе на треснутом в щепки косяке. За дверь слышались голоса.

- Наливай! - донеслось суровое требование из-за двери.

- Да кончилась. Ща Вася принесет.

- Два валета и вот это! - радостный возглас.- Это тебе на пагоны две шохи!

- Тормози! Валеты вышли! Ты их где взял? С отбоя поднял!?

- Хорош базарить! Принял усе! Поднял карту!

- Так не пойдет!

Толкнув дверь, я зашел в подвал, пригнувшись, чтоб головой о косяк не стукнуться.

- Привет честной компании,- выдавил я сквозь зубы. Осматривая обстановку.

Тускло горела лампочка, освещая компанию. Четыре гаврика сидели за моим столом. Стол без одной ножки я притащил два дня назад с мусорки и примостил к стене, чтоб не падал.

А так же пару старых табуреток и стул с поломанной спинкой. Вот трое на них и сидели.

Четвертый полулежал на моем матрасе, на трубах. На столе стояла открытые банки кабачковой икры и кильки, килька уже кончилась, судя по тому, что из банки выглядывали окурки. Булка хлеба была раскрошена тут же. Эмалированная кружка, в которой я заваривал чай стояла бок о бок с граненым стаканом. Три пустые бутылки валялись под ногами.

- И чо ты сюда приперся? А?

- Ты кто такой?

- Что надо?

Начали говорить мужики почти одновременно и в один голос, да и голоса у них были похожие.

- А ну свалил отсюда по быстрому! - поднялся тот который сидел ко мне спиной. Лампочка светила из-за его спины, поэтому лица его разглядеть я не мог. Так, силуэт с сутулой спиной и разведенными в сторону руками.

- Постой Петруха, может человек пришел выпить, посидеть, пообщаться. А ты сразу наезжаешь? - остановил его тот, что сидел на матрасе. Лицо у него было осоловелое от водки. Ему было уже хорошо и хотелось спать, но водки ему тоже хотелось. Поэтому в ожидании гонца он крепился и наблюдал за событиями с высоты матраса, свесив ноги.

- Собрались быстренько и пошли отсюда !- рявкнул я. - Это мой подвал! Кто из вас падла замок своротил?

- У-тю-тю? Хозяин нарисовался?

- Его подвал?

- И прописочка имеется? - смешком, но злобно выдавил сидящий на стуле. Он поднялся, ухватив рукой со стола кухонный нож. Обычный кухонный нож, с тонким гнущимся лезвием и деревянной рукояткой.

- А у нас ты прописаться забыл? - шагнул он ко мне, держа нож перед собой. При виде ножа в затылке у меня стало тяжело. Словно опухоль размером с кулак надулась и стала давить на мозг. Скрипнула дверь, открываемая пинком ноги. Но я не обернулся.

- Это, пузырь за бритву дали! - раздался радостный голос за спиной.

И тут опухоль в голове лопнула, кровью залив глаза.

***

Пришел я в себя, когда всё было кончено. Лампочка под потолком раскачивалась, освещая четыре тела, раскиданные по земляному полу. Что произошло я, совершенно не помнил. Помню, что заметался между ними как сумасшедший и кричал что-то не по-русски. Хаджаме, кажется. Или нет? Только я весь в крови. Боли я не чувствовал, значит кровь была не моя. А чья? Странный вопрос, когда ответ очевиден. Это произошло со мной опять. Как неделю назад в лаборатории. Или месяц назад? Словом, в другой жизни.

Я был в шоке и с трудом соображал. Когда пришел в подвал было четверо. Четыре тела и лежат. Кое-то постанывает. Кто-то признаков жизни вовсе не подает. Все правильно. Нет. Не правильно! Пятый ходил мою бритву на бутылку менять. Он как раз вернулся, когда началось. И где он? Пятого на полу не было, значит, успел сбежать. Ну, и слава богу, а то его тоже бы положил. Господи, да что же это со мной?

Ответом мне послужила милицейская сирена. Я быстренько избавился от аигути и цубы, сунув их в щель за электрический шкаф. С органами правопорядка ссорится в мои планы не входило. В подвал в распахнутую дверь ворвались люди в серой форме и, ткнув меня лицом к стене, защелкнули на запястьях холодные неудобные браслеты, выворачивая руки.

- Так, - произнес, видимо старший по званию,- всех грузим, и в обезьянник. Там разберемся.

- Товарищ милиционер! Это ужас какой! С вечера тут пьянка идет! Притон тут устроили!

Житья от этой алкашни нет! Всё шумят и шумят.

Боковым зрением я увидел дородную даму. Лицо её мне показалось знакомо. Не иначе как моя соседка сверху, то бишь с первого этажа. Значит, это она заявила. И заявила видимо давно. Не могли доблестные стражи порядка так быстро на шум драки приехать.

- А ты парень чего здесь забыл? - развернул меня лицом капитан, не молодой и с солидным мозолем на пузе, - Вроде и не пьяный?

- Да я мимо проходил, слышу шум,- начал отнекиваться я.

- Он это! - указала дама, тыкая в меня пухлым пальцем с широким золотым перстнем,-

Он тут главный зачинщик! Который день у нашего дома отирается!

- Ах, вот как? - посуровел капитан, - Грузите его тоже. Разберемся гражданочка. Разберемся.

***

В 'обезьяннике' и выглядело соответствующе и пахло подобающе. Похоже, тут справляли нужду на месте, не утруждая лишними просьбами охрану. Экскременты под ногами не валялись, но бетонный пол их видимо столько перевидал, что пахнуть иначе отказывался. Мои сокамерники возились и жаловались на жизнь на нарах у противоположенной стенки камеры.

- Я тебя гнида придушу,- обещал голос на нарах,- Ты у меня кровью харкать будешь.

Я этому голосу не шибко верил, был он, не смотря на лютую ненависть жалостливый и тухлый. Болело что-то у говорившего, то ли рука, то ли челюсть. А может ещё какой жизненно важный орган зацепил в горячке? Но меня сейчас гораздо более занимал другой вопрос: Как это я с ними управился? Конечно, нужно было сделать скидку на то, что они были пьяные, а я трезвый. Это отчасти задачу с ними справится, облегчало, но никак не объясняло мои выдающиеся, просто суперменские способности в рукопашном бое.

Ладно, если бы как шпану в парке палкой гонял. Сабля мне давала и уверенность в себе, и навыки кое-какие были. А кулачный боец из меня всегда был никакой. Получал я пару ра,з и крепко получал, что приходил носить солнцезащитные очки дабы народ не пугать. А тут второй раз как будто в меня бес вселился. И этот бес шишкой набряк на затылке и дергался в такт сердцу пытаясь меня обмануть, что он важнее и сильнее сердца. И я ощутил её, эту шишку как второе 'я'. Мою вторую незыблемую половину. Она в отличии от меня была абсолютно спокойна и уверена в своей правоте. И ещё она хотела спать.

Синмен сан!

Он здесь, со мной, и во мне! Это всё объясняло и расставляло на свои места. Умирая вместе с ним, я захватил его сознание с собой. И теперь он живет в моем затылке как некогда жил я. Именно ему я обязан этой своей исключительной убийственной быстротой, навыками, и способами разрешения ситуаций. Ведь, если при самурае другой самурай положит руку на рукоять меча это прямое оскорбление, а уж обнажить меч просто вызов на поединок. Так Синмен сан это и воспринял, и положил эту теплую компанию бичей на холодный земляной пол. Все верно, с его точки зрения всё правильно. И здесь нет месту раздумьям и сожалениям. Впрочем, в своем суждении он не одинок.

Есть такой закон толковища - достал нож бей, не собираешься бить не доставай. И если достал пугать, то будь готов к войне. Все верно, все правильно. Вот я и начал жить по понятиям, усмехнулся я. Но неприятный осадок чего-то грязного, мерзкого, что нельзя смыть водой не давал мне заснуть. А ещё не давало заснуть это нытьё напротив и вялые многообещающие угрозы.

- Угомонитесь вы! Спать мешаете!

- Да ты!....- послышалась очередная угроза. И вопреки моим ожиданиям, говоривший, встал и направился ко мне. Пальцы веером, сопли пузырями. Страшное зрелище.

- Да я тебя!

Не вставая с нар, я перехватил его пальцы и чего-то там хрустнуло. Раздался визг подбитой камнем собачонки, но тут же оборвался, поскольку визжавший нечаянно забодал головой брусок верхних нар и кулем свалился на меня, положив голову мне на колени.

- А ну тихо там! - заорал, чуть ли не зарычал дежурный в отделении, покрыв задержанных семиэтажным матом. Он тоже видать спать хотел.

И наступила тишина.

***

- Так, так, - старший лейтенант улыбался читая мои показания,- Значит говоришь, шел мимо, услышал шум драки в подвале и кинулся разнимать?

Я кивнул пряча глаза и держа руки на коленях в замок, переживал значит.

- А вот что пишут потерпевшие. Скажем, участники драки,- следователь взял в руки листок из папки с тесемками и поднес к глазам,- Поскользнулся, упал, ударился лбом об стенку и потерял сознание. Другой пишет, что нетвердо стоял на ногах, поскольку был выпивший, поэтому падая сломал пальцы левой руки и ударился лбом. Далее...

Из папки поднялся очередной листок покрытый наискось корявыми буквами.

- Оступился впотьмах в подвале и сломал ногу, поэтому зубы выпали. И так далее.Ты кто такой парень, а? Один ты умудрился не упасть и ничего не сломать? Почему так вышло? Там что в подвале каток Медео, что все падали?

Я пожал плечами, с трудом сдерживая улыбку. Всё шло к тому, что меня отпустят за недостаточностью улик и отсутствием претензий со стороны потерпевших.

- Так кто ты такой? Имя, фамилия, место жительства, где работаешь?

- Не помню, товарищ лейтенант, память отшибло.

Идти в отказ от дачи показаний не самый лучший выход, но любую информацию они могут проверить на подлинность и липа обязательно вылезет. А подлинности и правды я им рассказать не мог. Вроде и не враг мне товарищ старший лейтенант, но вот язык не поворачивался поведать ему о моих злоключениях. Прожив в этом мире неделю, я кое-какое мнение о нем составил. Такую правду здесь не примут, а если примут то по-своему. И будет в психдиспансере одним пациентом больше.

- Значит, герой хочет остаться неизвестным? - расценил моё молчание страж правопорядка. И внезапно улыбчивое своё настроение сменил на злое и раздраженное.

- А хочешь, я скажу тебе, кто ты такой? Ты не герой, и не спортсмен, зашедший об бичей кулаки почесать. Ты дезертир! Вот!

Следователь достал из под стола потертый, грязный китель, и швырнул мне в лицо.

- Твой?

- Мой, - кивнул я.

Значит подвал обыскали. Сердце замерло. Может они ещё что нашли?

- Так я же не сказал, товарищ старший лейтенант, что вчера память потерял. А неделю назад, когда меня с поезда выкинули,- начал лепетать я.

- Очень интересно? И как это произошло?

- Ехал я в поезде, из армии демобилизовался. Ну, выпил с попутчиками. Очнулся на рельсах. Без денег и документов.

Для правдоподобия тут нужно было шмыгнуть носом. Но выходило это не очень убедительно.

- Знаешь,- сказал он, вытряхивая сигарету из оранжевой пачки с надписью 'Интер',- Если бы ты рассказал мне это неделю назад. Пьяный, с перегаром на километр. Размазывая сопли. Весь исцарапанный и побитый, я может быть тебе и поверил. И даже помог. Но ты неделю прятался в подвале. И не смотри на меня так. Есть показания жильцов дома, которые тебя видели и запомнили.

- Но я действительно память потерял и не знал что делать! Вагоны разгружал. Зарабатывал. А жить негде было!

- Ты мне тут горбатого не лепи! Ты не память потерял! Ты совесть потерял! А может что и похуже,- затянулся сигаретой следователь,- Ты Родину свою предал!

Кинул он последнюю фразу так, что я отшатнулся. Словно слова были тяжелыми и могли принести мне вред.

- Тебе гражданин не двадцать лет, и не по глупости ты с армии сбежал! А сознательно! Тянул поди с призывом до последнего, вот и взяли тебя переростком. А там товарищи офицеры и старослужащие показали, почем фунт лиха. Сбежал! Струсил! А о Родине ты подумал? О матери, сестрах, братьях? Кто их защищать будет? Трудностей испугался?

- Я ничего и никого не боюсь, товарищ старший лейтенант,- процедил я сквозь зубы.

-Тамбовский волк тебе товарищ! - вдруг весело и зло отрезал следователь. Лоб собрался к верху морщинками, а брови сошлись на переносице. Черные глаза блеснули из под бровей, обещая некий сюрприз. И он последовал.

- А вот это что?

Об темный полированный стол гулко стукнула цуба, рядом с ней лег аигути.

- Понятия не имею.

- И я тоже,- обрадовался следователь,- Поэтому друг ситный, сейчас мы тебя дактилоскопируем и посмотрим, сойдутся твои пальчики с пальчиками на этих предметах. И что ты потом скажешь? Хочу предупредить, что запрос отправлен обо всех лицах самовольно покинувших расположение воинских частей. И если их будет от силы три штуки на весь Союз, то один из дезертиров точно ты! А пока ты посидишь в КПЗ и подумаешь. А может сразу сознаешься? А ?

- Мне сознаваться не в чем.

- Значит посидишь.

***

Двери открылись, и вместо конвоира в комнату зашел человек в штатском. Но видно было, что он власть. Небрежно тряхнув красной корочкой перед носом следователя, от чего тот весь подобрался и стал по-военному подтянут, гражданский ласково и доброжелательно сказал:

- Мы забираем этого человека, он проходит по нашему ведомству.

- А как же?

- И это тоже,- гражданский сгреб со стола мои раритеты и небрежно сунул в карман,- этого человека вы никогда не видели и не задерживали. Вам ясно?

Гражданский связал тесемки на папке с документами и посмотрел следователю в глаза.

- Так точно, - моргнул следователь. Ему ничего ясно не было. Мне, честно говоря, тоже. С какой стати каким-то пусть беглым дезертиром мог заинтересоваться комитет. Ну, военная прокуратура ещё куда не шло, но чтобы комитет государственной безопасности? Не лезло это ни в какие ворота. Это птицей какого полета надо было быть, чтоб тобой заинтересовались?

Милиционер был расстроен и зол. Одно дело накрыть государственного преступника, и другое дело, когда говорят про него забыть. Значит ни грамот, ни премий, ни внеочередного звания. Не было дела, и награды не будет. Да и я был весьма озадачен таким поворотом. Не путают ли меня с каким-нибудь Джеймсом Бондом?

- А вы что приглашения ждете? Руки!

Я покорно протянул руки, их тут же обвенчали железными кольцами

- На выход гражданин Лазарев и без глупостей!

И тут я всё понял. Ни единая живая душа в этом мире не знала обо мне решительно ничего. А моей фамилии и подавно. Значит гэбэшник не отсюда. Твой инкод будет маяком для преследователей, так кажется, мне Светлана сказала. Быстро же они меня нашли.

Надо что-то делать, лихорадочно соображал я, шествуя в сопровождении гэбэшника по коридору, выкрашенному в синий не маркий цвет. А что если ломанутся вперед и пробив телом оконную раму сигануть в кусты. Но окно в конце коридора было заботливо зарешечено от таких посягательств. И мне почему-то казалось, что гэбэшник не смотря на свою лощеность и внешнюю мягкотелость, дожидаться моего побега не будет. Пулю в спину он мне гарантирует. Наручники зря позволил надеть, запоздало раскаялся я в своей нерешительности. Нужно было решать проблему прямо там в кабинете.

***

- Давай на трассу,- сказал гэбэшник водителю и показал рукой какую именно трассу он имеет в виду. Грязно серая волга рванула по дороге, разбрызгивая мутные лужи с опавшей листвой. Значит, решили убрать меня без свидетелей, подумал я ,вспоминая ту почти заброшенную трассу, где автомобиль проезжающий раз в час уже движение. А кругом деревья. Сволокут за кусты, и лежи себе, пока какой-нибудь грибник не найдет. А впереди зима. И как-то неуютно и зябко мне было представить мой трупик под сосной. Хотя сосна дерево веселое, солнечное и пахнет жизнью и живицей, янтарной смолой, выступающей на стволе.

Мы сидели на заднем сидении. Я сразу за водителем, а мой сопровождающий рядом.

Левая задняя дверь, разумеется, не открывалась, а путь к правой был перекрыт подтянутым спортивным телом в строгом костюме неопределенного тона. Короткая стрижка, аккуратный пробор, гладкое лицо без единого прыщика. Безукоризненный вид. Хоть дружкой на свадьбу, хоть на партсобрание. Везде он будет к месту.

- Что дорогой наш беглец? - вопросил провожатый,- Приуныл? А не надо было глупости делать. Сидел бы сейчас может в президентских апартаментах и виски тянул. Правда, не долго, но хоть пожил бы по-человечески. А теперь что?

- Что?

- А теперь обратного пути нет. Здесь ты и останешься. Навечно.

Мне сказать было нечего. Машина вырулила на улицу Карла Маркса, которая плавно переходила в искомую трассу. Я понимал, что жив пока город не окончится. Сразу конечно убивать не будут. Кровь там, машину пачкать. Примерно ещё километров двадцать у меня жизни осталось. Но выхода я пока не видел, но и агнца изображать не собирался. Побарахтаемся ещё. Присутствие Синмен сана меня здорово бодрило и внушало надежды на благополучный исход схватки. А меж тем палач мой оказался словоохотливый. И угрюмость моя настроение ему нисколько не портила.

- А какую карьеру мог бы сделать, - продолжал он повествование, ни мало не беспокоясь, что к радужным перспективам, им описываемым я отнесся равнодушно. Впрочем, другого, он и не ждал. Разве может человек радоваться, зная, что смерть близко. И он, этот болтун и есть моя смерть.

- Удалось бы тебе выжить, получил бы другое задание. Врагов много, а с твоими талантами можно их ряды проредить основательно. Жаль, конечно, что поздно.

- Как знать, может твоим советом я и воспользуюсь, - отозвался, наконец я.

Город кончался. Мы уже проскочили мимо областной больницы.

- А ты оптимист! - рассмеялся он, - вот о чем ты сейчас думаешь? Сознаешь, что сглупил?

Вот как мог бы жить и как ты живешь? А?

- Живу в автобусе, который едет по разбитой дороге. Стою, прижатый лицом к дверям на задней площадке под завязку набитого автобуса. И вижу, как мелькает жизнь. Одни картинки сменяются другими. Бегут и пропадают за задним стеклом, замазанным грязью. И автобус подпрыгивает на ухабах и колдобинах и плюхает мутными лужами. Их брызги залепляют стекло и оно становиться всё более мутным и грязным. Сквозь сетку рыжей грязи всё больнее смотреть на прошлое. И трудно одним глазом смотреть в прошлое другим в будущее. В будущее через головы пассажиров. В будущее такое смутное и кряхтящее. И я смотрю в настоящее, в те образы что проходят. Но я не хочу их видеть. Не хочу, чтобы автобус вез меня неизвестно куда, туда ...Туда, где меня никто не ждёт. Не хочу прокладывать себе дорогу локтями и ползти по головам, чтобы стать водителем и изменить маршрут. Откройте двери и дайте мне выйти! Дайте мне выйти....

- Браво! Да ты поэт?! А мне говорили, что самурай в тебя вселился,- развеселился мой попутчик.

- Одно другому не мешает, - сказал я, а про себя решил, что пора действовать. Километров пять уже проехали за окраину. Лирическое отступление, как правило расслабляет противника, и он перестает ждать от тебя агрессивных действий.

- А хочешь, прочту что-нибудь из кодекса самураев? - спросил я, - Вот например:

Каждый самурай должен уметь пользоваться авторучкой. Если самурай не попал авторучкой в глаз врага с первого раза, значит, ему надо тренировать удар авторучкой

Мой оппонент рассмеялся, скосив взгляд на свою авторучку, выглядывающую из верхнего кармашка пиджака. Но я не дал ему полностью осознать сказанное и воткнул её обладателю в глаз. Крик. Машину развернуло и кинуло от резко торможения. Она нырнула в кювет и остановилась. Водитель захрипел.

- Тебе трындец! - просипел он,- Ты не понимаешь с кем связался! Тебя во всесоюзный розыск объявят!

Шея хрустнула, и тело мгновенно обмякло. Вот и всё. Дотащив тела за ближайшие кусты, я не долго размышлял, как дальше поступить. Полный бак бензина, до ближайшего города 200км. А там на вокзал и поезд домчит меня куда угодно. Пятьдесят рублей конечно деньги не большие, но доехать за эти деньги можно до любой точки Советского Союза.

***

Проскочив по трассе поворот на станцию Сороковую. Я с тоской подумал о бабушке, так и оставшейся в моей памяти у забора. Нужно спрятаться. Хоть временно, но спрятаться. Хотя бы для того, чтобы решить простой вопрос о цели и смысле собственного существования. Родину предал - засели у меня в голове слова милиционера. А что такое для меня Родина, как не жизнь моих родных и близких? И что я для них могу сделать?

Ничего. Хотя с другой стороны очень многое. Хотя бы попытаться сделать их жизнь лучше. Лучше и радостней жизнь другого поколения. Может быть тогда и будущее не будет таким безжалостным и мрачным. А что я могу и умею для этого?

Убивать. Убивать я теперь умею лучше всего. Это уверенность в собственных способностях и силах поселилась во мне окончательно и незыблемо. Значит война? Невесело спросил я сам у себя. А почему бы и нет? Почему бы не попытаться спасти моих далеких предков? А вместе с ними и других ни в чем неповинных людей? Переписать жестокую и несправедливую историю двадцатого века? Что, в конечном счете, от меня ждет этот искусственный разум? Что я должен совершить, чтобы род человеческий не иссяк и не прервался? Ну, уж не виртуального монтажа телепрограмм разумеется. А больше я ничего и не умею.

Кроме ...войны. Но бросаться в пучину времен без оглядки я не хотел. Нужно подготовиться. Знания. Книги. Историю Великой Отечественной войны мне нужно изучить от и до. И главное мелочи, проникнуться духом того времени, чтобы не приняли за шпиона и предателя.

Жизнь самурая делится на две части: еще не самурай и уже самурай. Всплыла в голове ещё одна смешная поговорка. Вот я уже и самурай! А какой самурай без хозяина? Ронин. Бродяга одним словом. Незнакомый город встретил меня редкими огоньками окон и фонарей. Машину бросил, только заехав в город.

Такси пришлось ловить долго. И так и не поймал. Но последний автобус довез меня до вокзала. Взглянув на расписание поездов, я увидел, что ближайший поезд на 24:00 идет в Барнаул. Судьба.

- Один плацкартный до Барнаула? - заглянул я в окошечко.

- Двенадцать рублей. Поезд проходящий.