Ромка⁠⁠

Решила тут просто немножко негатив разбавить, опять старенькой историей, из девяностых. Историй-то много, но эта… она немножко в стороне. И небольшая совсем.

Работала я в то время в школе, педагогом дополнительного образования. Это такой педагог, который всякие кружки и студии ведет. Ну и вела, что умела – студия гитары и вокала у меня была. Район наш жил в то время, скажем так, бедно. Мягко говоря. И дети шли преимущественно из небогатых семей. Но боги мои, какие же замечательные ребята в студии занимались! И чего мы только не делали – и ансамблем играли программу музыкальной школы (при том что музыкального образования ни у кого не было), и ставили отрывки из рок-опер, и сказки музыкальные, для малышей, и дискотеки… всего не перечесть. Конечно, ребята приходили разного возраста – примерно от 11 лет и до 16. Старшие, разумеется, помогали.

Так вот, среди помощников особенно выделялся Роман. Пришел он в 14 лет, уже играющим, быстро себя наилучшим образом зарекомендовал, и в скором времени стал фактически моей правой рукой. Удивительно, но у выпивающей матери с трудной судьбой вырос замечательный парень – интеллигентный, доброжелательный, думающий. Какое-то время дети его называли «гринпис», потому что он, например, не позволял им выбрасывать бумажки от мороженого куда попало, а заставлял нести до мусорки. К шестнадцати годам ситуация в семье у Ромки ухудшилась, ему пришлось идти подрабатывать, и он перешел из нашей школы в вечернюю. Но ходить в студию продолжал.

И тут началось то, что началось, но лучше бы не начиналось.

Следует сказать, что в школе к тому моменту утвердилось новое руководство. Которое, как новая метла, стало по-новому мести. Нам принялись ставить палки в колеса: отобрали класс (детям пришлось заниматься в рекриациях, спасибо, хоть стулья давали), на пианино навесили амбарный замок (я не шучу), а какое сольфеджио без пианино? Но этого новой завуч показалось мало. И она принялась за детей. И обнаружила, что ко мне ходит заниматься Ромка…

…Дождливым октябрьским вечером я поднималась на третий этаж, таща на себе гитару, синтезатор, и сумку с нотами. Подходя к нашей рекриации, услышала крик, нет, даже какой-то визг. Когда завернула за угол, обнаружила следующую картину.

Там, в рекриации, завуч орала и визжала на Ромку.

- Сученыш! Кто тебе позволил! Ушел из школы, так и уходи! Нечего сюда таскаться! Какая тебе музыка, твоя одна дорога, будешь таким же алкашом, как твоя мать! Забирай свои манатки и вали, и чтоб я тебя больше не видела!!!

Ромка, мой замечательный Ромка сидел на батарее, и плакал. Шестнадцатилетний парень – плакал. Для меня это стало последней каплей в тот момент.

Я не могу вспомнить, какими именно словами я орала на завуча. И как в тот вечер вела занятия, тоже вспомнить не могу, простите. Но вот то, как на следующий день поехала в РОНО, помню. Мне удалось тогда отстоять право Ромки – учиться. И еще два с половиной года, до закрытия студии Ромка приходил и занимался. И даже учил сам. Он был очень талантливый, а природная доброта и чувство такта сослужили ему хорошую службу.

…Знаете, чем дело кончилось? А хорошо всё кончилось-то, ребята. Ромка, Роман, вырос, получил образование и стал замечательным человеком, достойным и уважаемым. А завуча и ее подельницу, по слухам, в нулевых посадили. Потому что они сперли и вывезли компьютеры, для компьютерного класса предназначенные, и инсценировали кражу. Так это точно, или не так, я не знаю. Свечку не держала, как говорится. Но люди поговаривали, да…

Может быть Ромка Д. прочтет этот постик на Пикабу. Всякое ведь случается, верно? Так вот, Ром, если ты это читаешь, то просто знай – тетя Катя, «учитель музыки», до сих пор помнит и любит всех своих учеников. И хочет сказать и тебе, и другим ребятам – спасибо. За один из главных уроков жизни, которые преподала не я вам, но вы – мне. Миром всё-таки правит добро, как бы зло ни старалось сделать иначе. Вы давно взрослые люди, и я попрошу вас об одном: расскажите об этом своим детям. Счастья вам, ребята! И пусть всё будет хорошо.

Всем добра!