Рассказ Турецкий Гамбит⁠⁠

Из-под низко надвинутого тюрбана Урсулан - бек внимательно осматривал боевые порядки австрийской армии. Он сразу выделил тускло мерцающий панцирями прямоугольник отборной рыцарской кавалерии на правом фланге. В центре и на левом фланге ввысь вздымались флажки на копьях сержантов и оруженосцев. Имперская пехота, сплошь состоящая из знаменитой своей стойкости швейцарских пикинеров, выстроилась фалангой у знамени полководца.

В мозгу полководца моментально сложился план предстоящей битвы:

- Анвар!

- Бек может приказывать - оруженосец моментально взлетел на холмик и вытянулся около командира.

- Араслана и Тимура ко мне!

Соратники бека быстрым шагом поднялись на холм.

- Слушать мой приказ! Ты, Тимур атакуешь первым, пусть твои татары хорошенько засыплют стрелами рыцарей, особый упор сделай на их оруженосцах. Вслед за твоей атакой в полуобход правого фланга противника двинешься ты - Араслан. Впереди поставь копейщиков, а за ними размести своих стрелков-янычар. Твоя задача - смешать атаку тяжелой рыцарской конницы. Остальное довершат мои сипахи. Аллах с вами!

- Иншалла! Сделаем в лучшем виде! - разом ответили командиры, разбегаясь по отрядам.

По знаку бека татарская конная лава понеслась по касательной перед строем австрийцев, осыпая их дождем стрел. От летящих стрел зарябило в глазах. Заржали и забились раненые кони. Несколько рыцарей с металлическим лязгом выпали из седел. Туго пришлось сержантам и оруженосцам, защищенным только кирасами и, куда чаще, простеганными кожаными куртками. Татарские пехотные и бронебойные стрелы, как и было, задумано, собрали свою обильную кровавую жатву именно с них.

Описав полный круг, конные сотни ринулись в новый бросок, на ходу наполняя саадаки из тороков заводных коней, стоящих позади войска.

Турецкая пехота, в длиннополых кольчугах и добротных куяках, с длинными копьями и гизармами в руках, выстроилась в шесть плотных шеренг. К ней примкнули янычарские стрелки со знаменитыми на весь мир невзрачными на вид османскими луками.

Араслан, закованный в дорогой наведенный серебром русский колонтарь, поверх не менее дорогой миланской кольчуги, взмахнул чеканом:

- Вперед, мои доблестные ени чери!

Вздымая едкую пыль, турецкие пехотинцы двинулись на противника.

Имперский полководец молниеносно отреагировал на попытку обхода своей ударной группы. Им, по-видимому, овладело желание не упустить подвернувшийся шанс: не часто турецкие полководцы совершают столь крупные ошибки. В своих мечтах, он ударом бронированной лавы растоптал выдвинутую против него турецкую пехоту и на плечах деморализованного противника ворвался в центр и тыл. Видно он никогда прежде не сражался с победоносными войсками Блистательной Порты. Пора было преподать имперцам урок, что турецкие полководцы ничего не делают зря…

Раздался оглушительный рык боевых рогов и по команде полководца австрийские рыцари поскакали на замедлявшие шаг ряды пехоты турков.

Заранее зная, что произойдет в следующие мгновения Урсулан - бек взмахом руки тронул с места красу и гордость Османской империи - тяжелую конницу сипахов. Панцирные всадники начали крадучись спускаться с холма на равнину.

- Первый ряд, на колено! Копья вперед! Сомкнуть ряды! Лучники - приготовиться! - командовал Араслан.

Сзади живой стены лучники расположились в несколько плотных линий. Плотоядно улыбаясь и щуря глаза, турецкие стрелки извлекли из саадаков и наставили граненые бронебойные стрелы, окрашенные в черный свет.

Грохот приближающейся конницы становился всё громче. Передние ряды рыцарей угрожающе наклонили свои лэнсы.

- За империю!!! - поплыл над бранным полем боевой клич имперских рыцарей.

Араслан поднял ятаган:

- Стрелки!!! Приготовились!!! Залп!!!

Сотни стрел, заполняя воздух ужасающим свистом, взвились в небо. Скачущие впереди лучшие рыцари Священной империи десятками повалились под копыта лошадей. С грохотом стали лопаться их готические кирасы и максимилиановские панцири, взвыли поверженные наземь паладины, пронзительно заржали смертельно раненые дестриеры. Гордость Священной империи - сыны герцогов и баронов, лихие наездники, несокрушимые в боях и турнирах - они первыми пали в этом страшном столкновении. Остальные рыцари, не помня себя от страха, разворачивали коней. Страх перед мощными янычарскими луками был сильнее чувства долга и чести. В это скопище вооруженных овец турецкие стрелки успели дать еще два залпа, внеся еще большую панику.

Машина боя была запущена и, остановить её не могли даже всесильные Аллах с Иисусом Христом.

Успевшая развернуться конница сипахов кинулась преследовать удирающего противника. Следом неспешно зашагала прекрасно сработавшая пехота. Страшные в атаке, но беззащитные в отступлении рыцари, во множестве гибли под ударами копий, кистеней, булав и клевцов.

Видя отступление главных сил, сержанты и оруженосцы, бросившиеся было в атаку, тоже поспешили покинуть неуютное поле брани. По пятам отступающих, устремилась татарская конница, ни на секунду не заканчивающая обстрела.

Швейцарская пехота, оказалась брошенная на произвол судьбы. Стиснутая со всех сторон «баталия» швейцарцев приготовилась подороже продать свою жизнь. Надеяться им было не на что. На них со всех сторон с наконечников стрел и копий смотрела неминуемая смерть.

Урсулан - бек, подъехав вплотную к строю пикинеров, обратился к ним на чистейшем итальянском:

- Доблестные швейцарцы могут сложить оружие и не начинать бессмысленную бойню! Даю слово, что ни я, ни мои люди не будут чинить препоны отряду! Вас отпустят за выкуп или можете присоединиться к нам, победителям! Условия сдачи и размер выкупа я обсужу с вашим командиром…

Давая понять, что разговор окончен Урсулан - бек отъехал от отряда наемников к своим телохранителям - сипахам.

Альбрехт, оберст швейцарцев, устало опустил “утреннюю звезду”. Его подчиненные угрюмо молчали. Швейцарец посмотрел вслед удаляющемуся облаку пыли, где на северо-запад уходила разбитая конница, преследуемая победителями и грязно, как только умеют наемники, выругался.

- Сдаёмся! - гаркнул он и первым бросил свой моргенштерн на землю. От души матеря отступивших нанимателей швейцарцы бросали алебарды и мечи и понурой толпой спускались с высотки вниз. Охраняющие их татарские всадники безразлично глядели на них, потягивая из кожаных бурдюков прохладный айран.