Пять дней в женской Израильской тюрьме - Часть III⁠⁠

Пишу от имени подруги по её просьбе, которая незарегистрированна на Пикабу. Подруга "моя", история реальная, так что поставлю тег "моё". Это будет серия постов. Всё остальное с её слов.

Предыдущие части:
Пять дней в женской Израильской тюрьме - Часть I
Пять дней в женской Израильской тюрьме - Часть II

ДЕНЬ ВТОРОЙ, четверг

День в тюрьме заканчивается перекличкой и начинается перекличкой. Еще затемно (часов нет, возможно, пять утра) в камеру заходят надзиратели и приказывают встать. Я вскочила, забыв, что в итоге уснула в трусах и лифчике. Надзиратель заорал, чтобы я немедленно зашла в туалет и в следующий раз была полностью одета. Не понимаю, чего его так напугало, думаю, он и так уже видел в этой жизни всё, но правила есть правила.

Принесли завтрак – все та же баночка творога без ложки. Еще предложили молоко, но у меня от него несварение, поэтому я отказалась.

Вскоре после завтрака нас вывели на прогулку. По дороге меня остановил надзиратель и сказал, что в майке гулять нельзя. Я ответила, что больше у меня одежды нет. Надзиратель отвел меня к «завхозу» - ей оказалась доброжелательная и приветливая заключенная трансгендер, оказывается, они сидят вместе с женщинами, ну по крайней мере одна так точно. Она выдала мне белую футболку, еще я попросила по возможности подыскать мне трусы и хоть какую-то сменную одежду, она обещала что-то придумать.

Я вышла в небольшой огороженный забором и колючей проволокой дворик, залитый жарким солнцем, где стояло четыре уличных тренажера, тоже на самом пекле (напоминаю, летом в Израиле очень, очень жарко). Еще был стол для настольного тенниса и сушащееся белье на подставках. Можно брать стулья, что все и делали – сидели на небольшом участке тени, там хоть как-то можно было дышать. Нас опять заперли, уже во дворике.

Долго посидеть я не успела, меня вытащили на осмотр к врачу. Там меня взвесили, врач спросил, принимаю ли я наркотики, есть ли хронические болезни и не нужны ли мне постоянные лекарства. На этом посещение врача было окончено, и меня снова вывезли на допрос, обыскав по дороге бессчётное количество раз. На выходе из тюрьмы на меня, как полагается, надели наручники и наножники. Щиколотки уже ощутимо болели, но я терпела.

Разумеется, в начале каждого допроса, как полагается, мне давали подписать заявление, где были указаны мои данные и где я подтверждала, что понимаю, в чем меня обвиняют, и спрашивали, хочу ли я посоветоваться с адвокатом. Я исправно звонила адвокату перед каждым допросом и обсуждала детали. Еще скажу, не вдаваясь в подробности, что, по всей видимости, мое задержание было обусловлено спецификой конкретного следствия и было спланировано заранее.

Перед допросом следователь купил мне сэндвич, причем даже звонил из кафе узнать, что туда положить. Допрос опять продолжался почти до вечера. Было утомительно, но меня поили кофе и водой, и сэндвич был вкусным - жаль, что маленьким. По крайней мере, там был кондиционер и нормальный туалет, где я с разрешения следователей позаимствовала целый рулон туалетной бумаги. Еще я попросила у них пустую пластиковую бутылку.

Затем меня отвезли обратно, и опять досмотры и бесконечные двери. К сожалению, на входе у меня отобрали бутылки, хорошо хоть разрешили пронести бумагу. В камере меня ждал сюрприз - моих соседок, как оказалось, тоже вывозили на допрос, и пока мы отсутствовали, камеру покрасили. А теперь представьте себе небольшую комнату без кондиционера и нормального воздухообмена, которую покрасили, не жалея краски, и через пару часов запустили туда четырех человек… Запах был невыносим, у нас у всех кружилась и болела голова. Я понимала, что нам надо поесть – всё, что мы ели за весь день – это творог утром и сэндвич днём.

Мимо дверей камеры проходили надзиратели, у которых я пыталась выяснить, покормят ли нас сегодня. Кто-то меня игнорировал, кто-то говорил, что через «пару минут» будет ужин. Часа через полтора на все тот же вопрос очередной надзиратель ответил, что ужин давно был, и чтобы мы ждали завтрака. Тут я не выдержала и возмутилась, на что получила ответ, что по правилам, если мы вне стен тюрьмы, питание нам не полагается, нас должны кормить там, куда вывозят.

Я взмолилась, чтобы нам дали хоть что-нибудь, надзиратель сказал, что постарается найти творог, но хлеба не обещает. Еще через полчаса он просунул нам в дверь несколько пачек творога и яблоки. Яблоки были холодные и вкусные, я съела их как в детстве – целиком, оставив только палочку. Позже он принес еще полбуханки хлеба, но аппетит у нас уже пропал, видимо, из-за сильного запаха краски, и мы отложили хлеб в сторону. Впоследствии хлеба у нас было в избытке.

Да, я еще не упомянула о воде, столь необходимой в нашем климате. В коридоре есть фонтанчик, в который можно набрать воду по дороге с прогулки или при другом выходе наружу. Проблема в том, что бутылки просто так не достать, и что выходим мы не так часто. Мне еще повезло, что изначально дали пронести с собой пластиковую бутылку (впрочем, потом ее отобрали). Поэтому я пила воду из-под крана, она даже вкуснее, чем у меня дома в Тель-Авиве, а вот соседки это делать боялись и поэтому страдали.

Т. с вещами перевели в другую палату, мы остались втроем, я и южноафриканские подруги.

У меня была новая выданная футболка, поэтому я опять постирала трусы в раковине, а майку приспособила в качестве юбки. К такому виду вроде бы претензий не было, и я была довольна, что нашла такой выход.

До отбоя еще было время, делать было абсолютно нечего, поэтому я попыталась лепить чернильницы из хлеба. Но, видимо, хлеб сейчас уже не тот, и у меня ничего не получалось. В итоге я слепила кривой кубик и очень гордилась собой. Еще я продумывала возможные использования втулок от туалетной бумаги – негоже просто выкидывать такой ценный предмет.

Наконец перекличка и отбой.

Ночь была тоже полна событиями.

Соседки напротив насрали на пол посреди камеры, чем очень «обрадовали» надзирателей. Мы с увлечением наблюдали за происходящим сквозь зарешеченное окно в двери – между собой мы уже называли его телевизором.

А еще позже ночью я услышала мяуканье в коридоре. Приоткрыв отверстие для еды, я увидела черно-белую кошечку. «Кис-кис» - позвала я, и кошка наметанным ловким движением запрыгнула внутрь камеры через щель для еды. Кошка оказалась невероятно ласковой, и через несколько минут она уже топтала мне живот и громко мурча, пристраивалась спать у меня на груди.

Потом к нам привезли нашу следующую соседку, Э. Мы перекинулись парой слов, но говорить она явно не была настроена – позже, когда мы все уже сдружились (насколько это можно так назвать), она рассказала, что и так была в шоковом состоянии, а тут к ней пристает какая-то странная женщина с кошкой и в майке вместо юбки.

В. и М. проснулись, и, увидев бродящую по камере кошку, впали в натуральную истерику. Не знаю, как у них там ЮАР с кошками, но реакция была такой, какая у нас, наверное, была бы на огромного таракана, которого кто-то чешет за усиками, гладит и спит с ним в одной постели, держа за лапки. Пришлось проявить понимание к чуждому мне менталитету и выпихнуть сопротивляющуюся кошку обратно в щель.

Остаток ночи Э. просидела возле двери, пытаясь поймать потоки прохладного воздуха. Остальные мирно спали, уже не обращая внимания на привычные вопли из камеры напротив.