Психолог в школе. Часть 9
После той школы я помню себя сидящей в одиночестве на качелях. Денег нет, в профессии состояться не смогла, но что самое главное, только теперь я поняла, что сил тоже нет.
На самом деле, с самого центра я чувствовала себя не очень хорошо. Описать это состояние трудно. Вроде бы такая ноющая боль в мышцах, а вроде и нет. Просто она словно гуляет по телу и локализуется в разных местах. Постоянная слабость, изредка начиналось головокружение. На заднем фоне маячила постоянная усталость. Знаете, словно писк комара, который ты уже потом не замечаешь. И чувство напряжения. Я почему-то не могла расслабить мышцы.
Но все это чушь, как я убеждала себя сама. За пару лет работы я отлично научилась забивать на свои потребности и потребности своего тела, преодолевать все трудности молча и с неизменной стойкостью духа.
Ничего удивительного, что за два года интенсивной работы у меня начало развиваться выгорание. Но тут, сидя на этих самых качелях, я пока нахожусь в самообвинении и глубоком неудовлетворении собой, и моего опыта просто пока еще не хватает вовремя услышать сигналы тела.
В тот же день меня зовут обратно в первую школу. Звали и до этого, но желания особого не было. Но теперь у меня еще и не было желания опять начинать поиски новой работы. Тогда мне показалось это отличным вариантом и я согласилась на новых условиях.
Вернулась я теперь уже только как психолог. С новым приобретенным опытом я была готова покорять горы! Правда, сил все так же не было. Но на это я не обращала внимания.
Каждый учебный год в школе очень отличается от другого. Никогда не знаешь, какие события произойдут и даже какая у тебя заплата будет в новом учебном году. Стабильности в школе нет и никогда не было. Но именно это вызывает зависимость. На самом деле, школьные служащие часто адреналиновые наркоманы. Именно поэтому так трудно бросить эту работу и именно поэтому так трудно отвыкнуть НЕ работать в школе.
Этот год случился из разряда сложных. В моем кабинете, где раньше сидела я и завуч, теперь работало 5 человек. Социальный педагог, я, старший вожатый, завуч и учитель башкирского (не спрашивайте). Конечно же, это сильно усложнило мою работу и я, травмированная тотальным профобесцениванием на прошлых работах, снова и снова ранилась, когда кабинет становился камнем преткновения моей работе. Я не хотела просто проводить групповые занятия и диагностики. Я хотела настоящей, живой работы!
Сейчас, спустя время, я понимаю насколько важен кабинет для школьного психолога. Да что там, даже в санпинах указано это требование!
Ведь по сути, что такое кабинет? Это признание СИСТЕМЫ, что тебе ЕСТЬ ЗДЕСЬ МЕСТО.
А если кабинета нет, то значит твоя работа не важна и ты тут не нужен. По сути, ты на птичьих правах.
Самое страшное, что дети видели, насколько "важна" моя работа для учителей, директора. Хотя в коллективе меня и любили, но мою работу признавать не желали. В конце концов, дамы 60+ лет...
Постепенно, доверие детей угасло и более того, обо мне начали распространять байки и слухи, как о "том самом школьном психологе". И я стала воображаемой участницей примерно таких же ситуаций, которые описаны на этом сайте.
Честно говоря, я замкнулась в себе. На тот момент у меня уже были многие часы личной терапии, супервизии и даже один частный клиент в неделю (больше я не тянула). Но я просто сдалась. На тот момент я потеряла себя как профессионала.
У меня началась следующая стадия выгорания.