Продолжение поста «"Гостья из будущего"»⁠⁠12

Алиса не успела закричать — звук распался на пиксели. Стены комнаты скрутились в спираль, пол провалился в чёрную дыру размером с пятак. Она падала, цепляясь пальцами за обрывки времени — вот клочок детства (мамины руки), вот вчерашний день (запах дождя), вот секунда назад (монета в ладони жжёт кожу).

«Что ты натворила!?».

Чей-то голос? Собственный шёпот? Монета в её ладони раскалилась докрасна. Алиса швырнула её в эпицентр коллапса — туда, где воздух сворачивался в математическую формулу.

ТИНЬК.

Звук, будто стеклянный колокол раздавили ботинком. В трещинах вспыхнули серебристые молнии — из них вышли они: фигуры в струящихся масках, напоминающих жидкий металл.

— Ты создала парадокс, — голос оперативника напоминал скрежет жёсткого диска. — Мы постараемся тебя вытащить.

Чья-то рука протянулась к Алисе — пальцы растворялись в пространстве, как дым. За ним клубился хаос: города, превращённые в абстракцию, люди, расплющенные в двумерные тени.

— У нас - минус! Повторяю, несём потери...

— Ждать! — Алиса вцепилась в обрывок памяти. В её черепе сверлило: нулевой час, нулевой час, нулевой час. — Проверь нулевой час!

Оперативник замер. Маска отразила её лицо — но вместо глаз там были часы со стрелками, идущими назад.

— Нельзя, — прошептал второй. — Это нарушит…

— Протокол 37, — перебил первый. — Берём.

Они схватили Алису за руки. Плоть под их пальцами стиралась, как рисунок ластиком. Последнее, что она увидела — себя в параллельной трещине. Там другая Алиса подбирала с пола треснувшую монету.

Тьма.

— …лиса? Алиса!

Она дёрнулась. Комната. Кровать. Часы на стене — 11:59.

— Ты заснула с открытыми глазами, — смеялся брат. За окном пели птицы. Всё нормально.

Алиса вздохнула — и замолчала. Часы перешли на 11:61.

А на подоконнике лежала монета с трещиной.

Алиса подняла монету. Трещина на ней пульсировала, как вена.

— Откуда это? — Брат тыкал в часы пальцем. — Глючит, да?

Она посмотрела в окно. Город, который она знала, теперь выглядел как недорисованная акварель. Здания таяли, люди застыли в полушаге, их лица стирались, как старые фотографии. В небе висела черная дыра, медленно пожирающая секунды.

В глазах стоял вкус железа — будто она неделю кричала.

В кафе за углом пахло корицей и чем-то чужим — как старые дискеты. Бариста, тощий тип в очках с фиолетовыми стёклами, протянул ей кофе.

— Для потерявших час, — ухмыльнулся.

В пенке плавало число «37».

Алиса вскинула голову — бариста уже исчез, но на столе лежал конверт. Внутри:

Фото разрушенного здания Хронодепартамента (дата: вчера).

Ключ-карта с гравировкой «Нулевой этаж».

Записка: «Ты не спаслась. Ты — ошибка».

За спиной зашипел динамик — радио ловило странную волну:

— …повторяем, код «Кузнечик»… все агенты на точку сингулярности… субъект «Алиса» нестабилен…

Голос оборвался. В витрине отразился человек без лица — просто пустота в плаще. Он поднял руку и стёр прохожего.

— Бежим! — Алиса вцепилась в брата.

— Куда?!

— В место, которого нет!

Она ударила монетой по воздуху — треснуло стекло реальности.

За трещиной: коридор с дверями, висящими в пустоте. На них бирки:

«Ваша смерть»

«Неоткрытое письмо»

«Нулевой час»

Последняя дверь была приоткрыта. Оттуда лился зелёный свет и голос:

— Алиса… ты опоздала на 37 секунд.

Алиса очнулась в комнате, где стены дышали.

Белые, мягкие, словно сотканные из тумана. Воздух пахнул статикой — как после грозы. Над головой плыл светящийся шар, тихо напевавший приятную мелодию.

— Вы в безопасности, — сказал голос.

Перед ней стоял человек в серебристом жилете с нашивкой «ХД-37». Его лицо было обычным — настолько обычным, что через секунду она уже не могла вспомнить ни одной черты.

— Где… мой брат?

Оперативник (или врач? или тюремщик?) медленно покачал головой.

— Вашей временной линии больше нет.

Он провел рукой по воздуху — и пространство разошлось, как занавес.

— Коллапс нельзя было остановить, — сказал оперативник. — Мы извлекли вас за 37 миллисекунд до полной аннигиляции. Ваш брат, ваши друзья, ваш мир…

— Они будто и не существовали?

— Хуже. Они существовали. И теперь их нет.

Алиса сжала кулаки — но что тут можно было разбить? Даже ярость здесь казалась бесполезной.

— Вам нужен катарсис, — сказала женщина, вошедшая без звука.

Она держала чашку дымящегося чего-то — напиток менял цвет каждую секунду.

— Я доктор Эйви. Моя работа — помогать выпавшим из времени.

— Как..?

— Плачьте. Или кричите. Или бейте посуду. У нас есть комната для этого. С антихрононами.

Алиса засмеялась. Это ведь и правда было смешно!

Ее родной мир умер — а эти люди предлагали ей поплакать и выпить чаю?

— А если я не хочу «кричать»?

Доктор Эйви вздохнула.

— Тогда посмотрите еще раз.

Она щелкнула пальцами — и стены растворились.

Алиса стояла в пустоте.

Вокруг плыли осколки ее мира:

Брат, застывший в смехе (но без звука).

Ее кошка, мнущая лапами несуществующее одеяло.

Школьный двор, где она так и не призналась в любви.

— Это не ваша вина, — сказал кто-то.

Но Алиса уже кричала...