Проблемы Эстетики. Остаться человеком⁠⁠

Ссылка на первую часть истории:

Проблемы эстетики

После встречи, описанной в прошлой истории, я, если честно, решил не позориться. Еще бы! Профессор, которому мерещатся исчезающие сумасшедшие девушки, нормальным быть не может. А чокнутому профессору место в дурдоме или американских фильмах, но никак не в приличном университете. Даже, если он собрался этот университет культурно покинуть. Потому, придя на вечеринку, я не стал рассказывать о том, что со мной приключилось. Да чего уж тут, я просто увлекся милым разговором и веселыми посиделками. И напоминанием о странной встрече были только ножницы, на которые я наткнулся, когда пошел вытащить из пальто новую пачку сигарет. К тому времени почти все гости успели разойтись, и за столиком остались только я, Хатадзо и Амайя, его девушка, которая училась на математическим факультете. К сожалению, я был уже нетрезв, потому, когда вытаскивал сигареты, ножницы зацепились и выпали из кармана. Предупредительный Хатадзо бросился помогать и, подняв их, протянул мне. Я поблагодарил его за помощь и, повертев ножницы в руках, положил их на стол. Мой студент нагнулся, рассматривая их.

Сначала он удивился, как и я. Всё-таки найти на улице ножницы со знаком Голландской Ост-Индской компании, прекратившей существование в конце XVIII века - это необычно. Естественно, он спросил, где я нашел такую диковину. И я, покуривая, рассказал им о странной встрече. Хатадзо покачал головой.

- Это очень плохо, профессор. Вы встретили... - он осекся и, быстро глянув на Амайю, тихо сказал: - Вы встретили юрэй.

- Погоди. Ты действительно веришь, что это был призрак? Слушай, Хатадзо, я, конечно уважаю ваши легенды, но...

- Легенды не ловят детей по ночам, - тихо сказала Амайя: - Легенды не ходят с древними ножницами. Легенды не стараются вернуть свое.

- Ты думаешь, что она хочет получить ножницы назад?

Она молча вздохнула. Потянулась к своей пачке сигарет. Взяла одну и медленно прикурила.

- Когда я была девочкой, родители рассказывали мне историю об этой женщине. Тогда я думала, что это - простое суеверие, однако, я была хорошей дочерью и не спорила с родителями. От них я и знаю о Кутесакэ-онна. Рассказов о ней ходит много. Но я никогда не слышала, чтобы кто-то смог не только прогнать ее, но и забрать ножницы, которыми она убивает. Я не знаю, на что она пойдет, чтобы вернуть их. Судя по древности, они с ней очень давно.

- Позволь опять воспользоваться твоими знаниями. Откуда она взялась?

- Рассказывают, что когда-то ее изуродовал и убил то ли ревнивый муж, то ли сын, которого она мучила. И она вернулась, чтобы мстить.

- А кому она мстит?

- Детям. Почему-то детям.

- Я не понимаю ее логики. Если ее убил муж или сын, то почему она обратила свою ненависть на совершенно незнакомых детей?

Мои собеседники молчали. Взяв бутылку, я вылил в стакан остатки пива.

- Если она была человеком - она будет действовать, как человек. Сумасшедший, жестокий, но человек. А значит, ее действия можно предсказать. Есть ли какие-нибудь места, куда она не может зайти?

- Храмы... Призраки не заходят в храмы.

Я откинулся на спинку стула. Глубоко затянулся. Судя по всему, мы остались последними посетителями заведения. Хатадзо, извинившись, встал и, подойдя к бармену, быстро начал о чем-то говорить. Я не вмешивался, занятый своими мыслями. Через несколько минут он вернулся.

- Мы можем сидеть хоть до утра. Нам разрешили.

- Это хорошо, - ответил я: - Значит, сидим тут до утра, а потом идем в ближайший храм. В буддийский, христианский или синтоистский? Я не особо знаю, чем можно гонять местных привидений...

Амайя не ответила. К моему удивлению, она смотрела куда-то за мою спину. Ожидая какого-то розыгрыша, я обернулся. У стеклянной двери стояла женская фигура. После сегодняшней встречи я бы узнал ее из тысячи. Всё то же длинное пальто, шарф, намотанный на лицо. Она просто молча стояла и смотрела. Впрочем, увидев или ощутив мой взгляд, гостья повернула голову и продолжала молча стоять, глядя на меня. Как и в прошлый раз, ее глаза были полны той страшной и холодной ненависти, которая так меня поразила.

В голову вдруг пришли строки старой песни, которую некогда один мой друг очень любил петь у костров в те времена, когда мы обожали, вырвавшись из серого Питера, сидеть у костра в карельских лесах. Нащупав трость, я поднялся и, пошел к двери, тихо напевая слова этой песенки, которая, как казалось, была очень уместна.

Одиночество шлялось за мной и в притихших витринах

Отражалось печальной фигурой в потертом плаще

За фигурой по мокрым асфальтам катились машины,

Абсолютно пустые, без всяких шоферов вообще.

И в пустынных вагонах метро я летел через годы,

И в безлюдных портах провожал и встречал сам себя...

Когда я подошел к прозрачной двери, она продолжала стоять молча. Вряд ли песня на неизвестном языке как-то смутила предполагаемое привидение, но она сделала большее, не дав страху захватить контроль над моей волей и превратив страшную гостью в одинокую девушку, которая просто хочет получить что-то очень ей нужное. Я остановился около двери. Она не двигалась. Та самая страшная и странная тишина опять окутала меня. Я перестал слышать даже голос напевавшего что-то бармена и тихий звон стаканов, которые он протирал.

- Вы меня слышите? - спросил я.

Вопрос казался излишним, но она кивнула.

- Что вы хотите? Ответ на свой вопрос или что-то другое?

- Отдай мне то, что забрал... - голос был тихим, но я прекрасно слышал слова пришедшей.

- Зачем? Чтобы вы могли продолжить охоту на детей?

Она опять кивнула.

- Я вынужден отказаться. Ножницы мы с утра посвятим в храм, откуда вы их больше не получите.

Она бросилась к двери. Обе ладони легли на стекло, и я к удивлению увидел, как вокруг них начинает расползаться иней.

- Они мои, - зло прошептала она: -И я заберу их...

- Нет. Я не могу допустить, чтобы вы продолжили свои убийства.

- Ты осмелился встать на моем пути? Ты, ничтожный человек, пытаешься сравниться со мной?

- Да, - просто сказал я.

Не знаю почему, но тот страх, который рождал в душе ее голос вдруг исчез. Зато начала подниматься какая-то веселая злость. Я понял, что ответ был правильный.

- Ты - смертная тварь, я убивала таких, из ненависти, да и просто потому, что могла. А что можешь сделать ты?

Смесь ненависти, уверенности и самонадеянности в ее голосе была столь густой, что я ухмыльнулся и, медленно, чеканя каждое слово ответил:

- Уничтожить твои ножницы. И ты не сможешь больше убивать.

- Ты уверен?

Она медленно потянула вниз свой шарф, открывая изуродованное лицо и нечеловечески большие острые зубы.

- Да. Уверен. Ты ведь убиваешь только ими...

Страшная гостья прижалась лицом к двери. Ледяная корка на стекле становилась всё плотнее. Ее лицо постепенно скрывалось за белесым налетом. Только глаза продолжали смотреть на меня, не мигая.

- И что ты за них хочешь?

- Я сказал, что я не отдам их тебе.

- Ты считаешь, что я не могу ничего с тобой сделать?

- Не можешь. Потому, что, если бы ты что-то могла, ты бы уже сделала. Ты бы уже вцепилась в меня своими зубами, радостно чавкая. Ты, как многие тебе подобные - бессильна, если тебя не боятся. Ты пытаешься показать мне, что ты сильна и страшна. Но это не так. Ты была глупа при жизни и не стала умнее за прошедшие два века. Иначе бы ты не тратила свое время на идиотские вопросы, размахивание ножницами и запугивание детей. Но ты тратишь, а потому кем, кроме полной дуры, опасной для детей, я могу тебя считать? Никем. Вот никем я тебя и считаю. И не вижу смысла в продолжении существования такой злобной дуры. Так что ножниц ты не получишь. Надеюсь, в следующем перерождении ты сможешь стать более достойным существом...

Она отпрянула. Я стоял, глядя на покрытую инеем дверь, на которой отпечатались ладони и лицо страшной гостьи. Под порывом теплого ветра иней начал таять. Казалось, что лицо гостьи постепенно истаивало с ним вместе. Отойдя на шаг сторону, я посмотрел на улицу через витрину. Улица была пуста. Я обернулся к моим спутникам. Они сидели молча, уставившись на меня. И в этот момент я почувствовал удар, отбросивший меня вглубь заведения. к счастью, я успел выставить руки и опереться на столик, вместе с которым я свалился. Подняв голову, я увидел мою гостью, которая стояла в дверях. Она даже не потрудилась поднять шарф повыше. Если можно было говорить о выражении на ее изуродованном лице, я бы мог поклясться, что оно было полно какого-то мрачного торжества. Оглядевшись, я увидел свою трость, но дотянуться до нее было просто нереально. Потому я аккуратно сел, глядя на медленно приближавшуюся женскую фигуру. Потряся головой, аккуратно оперся ладонью об пол, стараясь на изрезаться об осколки стекла, и медленно поднялся. Она уже была близко.

- Вот и всё, человек. Ты хотел стать сильнее меня, но теперь всё встало на свои места...

Голос призрака звучал тихо. Я вздохнул и посмотрел на ее лицо. К моему удивлению, сквозь нее я видел разбитую стеклянную дверь. Она стала почти прозрачной.

- Да, встало. Ты потратила все силы на этот удар. И что ты можешь теперь?

Я ухмыльнулся и сделал медленный шаг вперед. Шаг отозвался резкой болью в колене, но она отпрянула. Я шагнул еще раз. Она рванулась к двери, ее силуэт истаивал на глазах.

- Теперь ты никого не убьешь, тварь, - пробурчал я, оглядываясь.

Амайя и Хатадзо сидели за столиком, держась за руки. Они оба были бледны, но, увидев, что я стою один, быстро вскочили. Он подхватил меня за плечи, помогая пройти к стулу. Девушка подняла трость и передала ее мне. И тут звуки города вернулись. Я поежился, чувствуя, что тот страх, который я сдерживал всё это время, начал истаивать, так и не вырвавшись наружу.

- Профессор, вы порезались... - тихо сказала девушка.

Не призрак, а вполне живая девушка. Подавив желание схватить ее на руки и обнять, тяжело вздохнул.

- Кровит сильно?

- Нет. Только небольшой порез.

- Тогда дай мне пару минут. Сейчас до туалета дойду...

- Подождите, пожалуйста, -сказал мой студент: - У вас сзади в плечо воткнулся осколок стекла...

- Так вытащи его...

Он взялся за осколок и со множеством извинений, вынул из меня этот кусок стекла.

-Я сейчас принесу салфетку. Снимите свитер и рубашку, надо протереть ранку...

С этими словами он пошел к бармену, стоявшему около разбитой двери.

- Вы говорили с ней, - голосок Амайи был полон восхищения: - Вы говорили так, слово вы привыкли заклинать призраков... Вы встречались с подобными существами раньше?

- С такими - нет, - честно сказал я. Но, когда я был чуть старше тебя, я попал в одну историю, в ходе которой я встретился с одной очень странной дамой, сумел пережить эту встречу и даже нашел жену.

- А вы женаты, профессор?

- Да. Удивлена?

Она кивнула. Отошла к столику. Хатадзо и бармен продолжали обсуждать каких-то хулиганов, которые разбили стеклянную дверь. Похоже, верный студент не хотел ставить преподавателя в неудобную ситуацию, вынуждая объясняться. Потому он просто соглашался с барменом. Стащив свитер и рубашку, я положил их на столик и обернулся. Амайя сидела, держа в руке ножницы. Она смотрела на них пристально, вдруг рука девушки дернулась поднимая ножницы к лицу. Лезвия разошлись. Я оперся на трость, поднимаясь со стула. Колено немилосердно болело, однако я сумел встать с первой попытки.

- Стой! - заорал я.

- Зачем? - ответила Амайя странным голосом, почти лишенным интонаций: - Ты победил Кутесакэ-онна. Но всегда должна быть Кутесакэ-онна...

- Погоди, - сказал я, делая шаг к ней: - Скажи, зачем тебе это?

- Ты победил. Но ты не можешь занять мое место. А она может. И займет. Теперь ты видишь, чего стоит твоя победа.

- Я не согласен, - еще один шаг к ней: - Ведь, если ты проиграла, то обязана уйти...

- Мы не в твоей земле, гайдзин. Здесь другие законы...

- Настолько другие, что ты можешь продолжать творить свою волю?

Еще один шаг. Нас теперь разделала всего пара метров.

- Стой. А то она просто убьет себя, - ножницы опустились и уперлись в шею девушки.

Я оперся на трость. Глубоко вздохнул.

- Я не могу позволить тебе убить ее. Но, если даже ты убьешь ее, я все равно отнесу ножницы в храм.

- Кто сказал, что она умрет?

- Ты...

Она удивленно вскинула брови. опустила глаза, рассматривая ножницы.

Воспользовавшись этим я сделал еще один шаг. Между нами оставалось всего полтора метра. Я перенес вес тела на здоровую ногу.

-Зачем же? Я поживу в ее теле, пока люди не убьют ее...

- Ты ошибаешься, если думаешь, что я оставлю тебя в покое.

- А что ты можешь сделать?

Она опять повернула ножницы направив острые концы себе в лицо. Хатадзо, явно привлеченный звуками нашего спора, обернулся и, увидев свою милую готовую порезать себя ножницами, бросился к ней.

Не давая ей обернуться, я взмахнул тростью, обрушив ее окованный конец на руку девушки. Она вскрикнула, роняя ножницы. Подскочивший парень, ногой отбросил их к стене. Амайя закричала, сжав ушибленную руку. Я посмотрел на отлетевшие ножницы и побрел к ним. Не знаю почему, но мне четко виделся тающий силуэт моей страшной гостьи, стоявшей над своим оружием. Когда я подошел, она исчезла. Преодолевая боль в колене, я нагнулся. И увидел, что еще недавно блестевшие ножницы ржавели и рассыпались на глазах. Хатадхо и Амайя подошли.

- Теперь она исчезла?

- Надеюсь, - ответил я: - Не могу гарантировать, что больше ни одна сумасшедшая не решит разрезать себе рот и начать гоняться за детьми. Но Кутесакэ-онна проиграла. Он была слишком злой и глупой.

Амайя, закончив бинтовать свою руку, покачала головой.

- Профессор, можно ли мне спросить, что вы напевали, когда шли к ней? Это была какая-то молитва?

- Нет. Просто песня с моей родины.

- Мне интересно, можно ли победить и остальных, подобных ей? И что нужно для этого?

- Как ты видела, для того, чтобы победить такое существо, достаточно просто оставаться человеком. Столько, сколько нужно.