Потерянная новелла - 4⁠⁠

Как известно, сборник "Гептамерон" Маргариты Наваррской недосчитывает несколько новелл. То ли благородная дама не успела их записать, то ли они были утрачены (время-то на дворе стояло непростое и суровое), но не менее десятка занимательнейших рассказов были потеряны навсегда. Перед вами окончание одной из таких потерянных новелл.

Монахиня Челеста провела долгую ночь в пустынном замкетаинственного благородного господина, омывая его раны, и не знает, выберется ли из этой передряги без урона для своих души и тела.

И вот уже рядом с ней стоит прежний герцог Пеккатори, одетый в черное. Только серебряная вышивка на его одеждах розовеет, подсвеченная лучами с востока.

— Благодарю тебя, — сказал мужчина, — что ты провела со мной эту ночь. И в благодарность я расскажу тебе, что эта ночь для меня значила. Знай же - я был отпрыском одной из знатнейших семей древнего и могучего Рима, который когда-то царил над здешними землями. В мое время мы гнали и убивали христиан, словно те были жалкими крысами, и насмехались над их богом. Немало грехов я совершил, а когда умер, оказалось, что божества, которым я поклонялся, — просто выдумки, а заповеди истинного владыки мира я нарушил, и едва-едва не угодил в самое страшное место — в Тартар.

Самая малость удержала меня и в результате я оказался не в аду, но в чистилище. Раз в сто лет я могу изменить свою судьбу и меня отпускают в мир живых. И раз в сто лет кто-то может пожалеть меня и попытаться мне помочь. Но — зарок нерушим! — я не могу рассказать ему или ей, ни кто я, ни как меня вызволить. Уже четырнадцать раз взывал я о помощи, и было разное. Бывало, мне не отвечали, и я уходил ни с чем. Бывало, меня жалели в человеческом обличии, но в ужасе убегали, увидев обличье другое — мерзкое и отвратительное. Два раза было и так, что со мной проводили эту ночь, но скорее, в надежде на обещанную награду, в сердце же содрогаясь и ненавидя меня. И только ты подарила мне утешение.

— И что теперь? — спросила, ожидая чуда, Челеста. — Тебя простят? Твои грехи искуплены?

Герцог улыбнулся:

— Не так все просто, дитя. Первый круг пройден, но впереди еще шесть. И каждый новый будет труднее предыдущего.

— Теперь мы расстанемся. Но ты, прежде чем уходить, спустись в подвал. Там ты найдешь то, что будет тебе наградой в жизни земной. Награды в ином месте не могу я тебе обещать. — И чёрный мужчина растворился, как туман.

Челеста вздохнула, что большого чуда не произошло, но все же сочла необходимым помолиться и за маленькое чудо. А потом спустилась в подвал и увидела там множество сундуков, набитых золотом и драгоценностями. Но — вот уж воистину дивное диво! — среди всех этих огромных дубовых ларей, обитых медью, стояла ее маленькая кленовая шкатулочка, и все деньги, полученные от епископа, лежали в ней в целости и сохранности. А поверх монет покоился прозрачный камень, огранённый в виде капли, размером с голубиное яйцо. Это был (чего не знала и не могла знать Челеста) бриллиант чистой воды.

Девушка взяла шкатулку и вышла из подвала, недоумевая, как ей удастся выбраться из леса и добраться до своего монастыря. Но — второе дивное диво! — открыв тяжёлую дверь, она сразу очутилась в садике своей обители, и, конечно же, поспешила обрадовать мать настоятельницу.

Та выслушала рассказ о чудесном спасении монахини и денег и взволновалась. Никак не могла она понять, что ей делать: отринуть дьявольские деньги и передать Челесту в руки церковного суда или возвестить миру о великом чуде. Посоветовавшись с духовником, отцом Амбросием, приняла двойственное решение: наложила на Челесту необременительную епитимью, золото и кленовую шкатулку освятила, а бриллиант вправила в венец Божьей матери, стоявшей в монастырском храме.

Историю же эту записывать не велела, а передала её из уст в уста своей преемнице. Та передала своей, потом — уж не знаю как - сказание это выбралось из стен монастыря и пошло гулять по свету, пока не добралось до меня. А я поведала его вам.

Помилуй, Господи, нас, грешных, и спаси. Аминь.