Потерянная новелла - 3⁠⁠

Как известно, сборник "Гептамерон" Маргариты Наваррской недосчитывает несколько новелл. То ли благородная дама не успела их записать, то ли они были утрачены (время-то на дворе стояло непростое и суровое), но не менее десятка занимательнейших рассказов были утрачены навсегда. Перед вами одна из таких потерянных новелл.

Монахиня Челеста из сострадания (или по глупости) оказывается во власти таинственного благородного господина в его мрачном инфернальном замке.

Герцог Пеккатори, между тем, остановился, указал ей на пышный диван и предложил присесть. Она повиновалась.

— Я знаю, — все так же бесстрастно продолжил свои речи герцог, — что в городке, откуда я тебя привез, меня почитают за посланца ада. Я знаю, что ты думаешь, будто я пришел за твоей душой. Но это не так. Я не причиню ни духу твоему, ни телу никакого вреда. И нужно мне от тебя только одного: чтобы ты провела со мной эту ночь. А на рассвете я отпущу тебя целой и невредимой и даже — кто знает? — может, вознагражу за время, проведенное со мной.

Челеста тут же представила, что ночь эта будет длиться целую вечность, а когда придет заря, из замка равнодушно вышвырнут в ров ее белые кости, и мерзкая жижа растворит их, как вода растворяет сахар.

Но делать нечего: девушка кивнула в знак согласия, и словно в ответ на ее кивок раздался мрачный гулкий звон — невидимые часы где-то пробили полночь.

С последним ударом странные метаморфозы стали происходить с хозяином замка: тело его выкручивалось и видоизменялось, где-то сужаясь, где-то удлиняясь, так что уже через минуту чёрные одежды, прежде покрывавшие его тело, валялись на полу, а перед перепуганной Челестой стоял, припав на передние лапы, неведомый зверь крайне мерзкой наружности.

Похож он был на гигантского гончего пса, совершенно лысый, но покрытый мерзкими бородавками, с вытянутой пастью, из которой торчали во все стороны длиннющие острющие клыки, с лапами, похожими на лапы гигантской крысы, с тощим хвостом, утыканным шипами, с которых сочилась бледно-желтая слизь.

Монахиня онемела от отвращения и хотела закрыть глаза, чтобы не видеть тошнотворное создание, которое и назвать-то созданием было грешно. Но странно: не успела она подумать о том, чтобы опустить веки, как новая, ясная и яркая, словно солнечный луч, мысль пришла ей на ум: посмотри на него, приказал ей кто-то. Смотри, и не отводи взгляда!

И Челеста смотрела на чудовище, а оно смотрело на Челесту, и не было ненависти в его уродливых глазах, а только боль и мольба. И тогда девушка пригляделась внимательней и поняла, что тварь страдает от огромной раны, тянувшейся через пах и внутреннюю поверхность бёдер, а бледно-желтая слизь — это кровь или гной, которую выделяет рана.

— Сиди здесь, я скоро вернусь! — сказала монахиня так, как сказала бы дворовому псу, и пошла искать кухню.

В замках всегда должно быть место, где можно раздобыть горячую воду и относительно чистую тряпку. И даже в этом проклятом замке такое место было. Пустынное и мертвенное, как всё вокруг, но черный огонь в очаге давал тепло, а на полках стояли закопчённые котелки, и в огромной дубовой бочке хранилась чистая вода.

Челеста вскипятила воду, взяла какую-то пыльную салфетку и наскоро прополоскала ее. Потом налила кипятку в оловянный кувшин, собралась с духом и пошла назад, к страдающей мерзости.

И там, вернувшись к чудовищу, Челеста промыла ужасную рану, и продолжала время от времени вытирать сочившуюся слизь и разговаривала с тварью, словно то был человек. Мало-помалу, она рассказала ему всю свою немудреную жизнь, и пропела все гимны, которые знала, и прочитала все псалмы, которые заучила наизусть. А потом ночь отступила и взошло солнце.