Потерянная новелла - 2⁠⁠

Как известно, сборник "Гептамерон" Маргариты Наваррской недосчитывает несколько новелл. То ли благородная дама не успела их записать, то ли они были утрачены (время-то на дворе стояло непростое и суровое), но не менее десятка занимательнейших рассказов были утрачены навсегда. Вот одна из них.

Монахиня Челеста попадает в местечко под названием "Первый круг". Каждые сто лет там появляется благородный господин, и все младенцы умирают.

Священник закончил свой грустный рассказ и взглянул на девушку в тоске:

— Я ничем не могу помочь бедным родителям. Им придется смириться с потерей детей. Ибо лучше пусть девять душ отправятся в рай преждевременно, нежели одна ввергнется во ад. А теперь скажи мне, дочь моя, хочешь ли ты, чтобы я запер тебя, и твой взор и слух не смутили слезы и вопли несчастных?

— Нет, — отвечала монахиня. — Думаю, я достаточно тверда в вере.

И вправду, весь день, она вела себя, как ни в чем ни бывало: помогала экономке по хозяйству, испекла удивительный пирог с ревенем и даже показала доброй старушке несколько особо хитрых стежков для изящного рукоделия.

Между тем стемнело. Дождь, накрапывавший весь день, прекратился, тучи разошлись, и полная луна, желтая, точно свежесбитое масло, осветила округу. А вскоре послышался бешеный стук копыт. Всадник, который был бы черным, как сама ночь, если бы серебро на его одеждах не сияло призрачным дважды отраженным светом далекой луны, вынесся на площадь перед храмом и вскричал громовым голосом:

— Я алчу и жажду! Воды!

Никто ему не ответил.

— Я изнемогаю от жажды! Принесите мне хоть глоточек самой обычной воды!

Тишина.

— В третий и последний раз спрашиваю я: даст ли мне кто-нибудь воды?

— Я дам! — раздался спокойный голос, и тонкая девичья фигурка, едва различимая во мраке, возникла прямо перед пенной мордой коня. То была Челеста, и она протягивала демону ковш, полный влаги.

Не знаю, чего ожидала несведущая в делах мирских девушка, самым красивым в мире почитавшая золотую канитель, а самым важным — Святое писание, но случилось вот что: осушив одним долгим глотком ковш, чёрный демон наклонился к ней, обвил ее талию крепкой, как железо, рукой и в один мах усадил перед собой на коня. А там пришпорил жеребца и понесся, словно вихорь.

Бедная Челеста не успела дух перевести, как оказалась в каком-то диком, страшном лесу. Вокруг стояли кряжистые кривые деревья, на изломанных ветвях которых не росли ни листья, ни плоды. То там, то тут из земли высовывались корявые корни, через которые всадник перелетал, не задумываясь. Лунный свет пронизал чащу мертвенными лучами, и повсюду множились и шевелились причудливые тени. Ни жива, ни мертва сидела монахиня на коне, не смея даже молиться.

Наконец, скачка кончилась: конь стоял передо рвом, заполненным мертвенно-синей жижей. Всадник свистнул и на том берегу рва раздался стук и скрежет, и сверху опустился мост, края которого были утыканы шипами. В два прыжка скакун преодолел ров и очутился во дворе мрачного замка. Тут демон спешился, легко, точно перышко, подхватил Челесту и поставил ее на землю. Потом поклонился и сказал холодным, лишенным всякого выражения голосом:

— Добро пожаловать во владения герцога Пеккатори.

И бедная Челеста, дрожа, вошла вслед за демоном в его тёмный замок. Ни факелов не было на стенах, ни свечей на столах. В огромном камине горел огонь, но то был чёрный огонь, не дававший света.

И всё же девушка видела все явственно, так как комнаты заполняло мертвенное зеленоватое сияние, сочившееся с потолка и стен, как потоки воды сочатся по мху, устилающему своды пещеры. «Что со мною будет?» — думала монахиня, и сердце ее билось в груди, как воробушек в когтях кота.