Постапокалиптичные записки (3)
Все ближе и ближе к перекрестку, с каждым шагом приближаясь к раздирающей мозг мольбе о помощи. Но на свету, под фонарями никого не было . Звук ближе, в темноте... До боли сжав в руке ножи, готовясь при малейшем шевелении впереди выставить их навстречу любому движущемуся существу, Антон продолжал красться, упорно пытаясь просмотреть хоть что-то в только еще начавшейся развеиваться мгле. “О нет, о нет...” Снова начало мутить, глаза упорно искали что-то типа котиков для расслабления. В тени, на периферии возможностей фонарных ламп, лежал... Или лежала... Лучше так: лежало тело. Не издавая, казалось бы, никаких признаков жизни уже денек-другой. Но внешность незнакомого “отдыхающего”, позволяющая угадывать в нем труп, резко контрастировала с его вскриками. Лицо несчастного было повернуто к парню, и он смог тщательно осмотреть беднягу. Первая мысль: его пропустили через бригаду мясников-садистов. Он был весь аккуратно покромсан, одежда порвана, в крови чуть более чем полностью. А лицо... Его почти не было. С трудом себя сдерживая, чтоб не выплеснуться наружу, Антон сделал еще несколько шагов. Чем лучше он приглядывался к нему сквозь темноту, тем сильнее понимал, как же сильно ему досталось: лицо, искромсанное порезами, казалось, состояло только из уже не хлеставшей, а скромно дотекающей тонкими каплями красной жидкости.
Внезапно, когда до лежащего Антону осталось шага два, раненый резко открыл глаза и начал громко бормотать, протягивая к нему свои едва живые руки:
- помоги мне... Помоги... Прерви боль, долго... Боль, долго, слишком...
- что... Тут было? - трясущимися губами спросил парень, в светлеющем воздухе все сильнее рассматривая говорящий полутруп. Это все же был мужчина. Лет тридцати, хотя сказать наверняка мешала предсмертная маска мучений. Человек явно страдал, и так, что жить продолжать было для него страшнейшими муками. Пусть их и осталось явно на пару часов.
-нож... - мужчина срывающимся голосом начинал уже даже не шептать, а тонко сипеть, сил явно не было.
- ч-ч-ч-то?
- нож... У тебя нож. Помоги, будь... Человеком...
Эмоции не могли далее сдерживаться. По щекам Антона потекли соленые капли. Это было невыносимо. Душевная боль и ярость нескончаемым потоком раздирали сердце, делая невозможными хоть какие-либо обдуманные решения. Лишь одна мысль: “ты не сделаешь. Он человек. Так... Нельзя.” одна и та же мысль, крутящаяся в разуме от одной остановки до другой, перебивая весь осознанный процесс контроля над ситуацией.
- не будь... Зверем
- но я не могу
- будь сильным, не будь как я, видишь, к чему приводит слабость... - каждая пауза давалась с трудом, а дыхание сбивалось у мужчины все чаще.
-не могу... Это же... Убить.
-убить... Ты бы знал, как меня мучили ТЕ твари
- псы?
- ПСЫ?! Нет, что ты, по сравнению с ними это просто милые... Собачки... - он закашлялся, заглушая отхаркиванием последние слова.
- я прошу тебя, закончи этот ужас. Я не хочу больше боли. Ты не понимаешь, каково это - чувствовать себя куском недобитого мяса... Эти... твари, зачем... - он с вызовом вдавил свой взгляд в Антона. - Мира больше нет. Жизни нет, прежней жизни нет... Только боль. За что?... Помоги, не мучай меня больше, умоляю
- я...
- не мямли, просто подойди, и сделай то... что надо... Не тяни...
-но...
-сопляк - с откуда-то взявшимся пренебрежением прошипел мужчина. Его слова звучали все убедительнее, голос крепчал, а судя по усиливающемуся кровотоку из резаных ран, он становился все напряженнее, начал, переваливаясь со спины на бок, облокачиваться на руку. Примерно догадываясь, что за этим последует, Антон приготовился к его рывку... Но все равно оказался не готов до конца.
- тогда... УМРИ САМ!- резким выдыханием мужчина вскочил, выставив руки вперед. С невероятной даже для здорового мужчины ловкостью, он в один рывок налетел на Антона и сбил его с ног. Рюкзак больно перекатился по спине, а голова, до конца не отошедшая еще от прошлого раза, вновь почувствовала на себе во весь размах неласковые земные прикосновения. Но самое главное... В грудь уткнулось что-то твердое, чуть ли не с хрустом ломающее ребра. “Ну... Теперь точно конец. Просыпайся, Антоша...” от груди, стекая по животу и бокам, побежали струйки теплой жидкости. Собравшись с мыслями и частично отогнав испуг, Антон перевел взгляд с неба на землю. И, как, оказалось, подготовился он вполне достаточно: в момент неимоверного рывка незнакомца он умудрился вытянуть перед собой на уровне груди охотничий свой ножик в полусогнутых и подрагивающих руках. В грудь ему упиралась поблескивающая металлической окантовкой рукоять ножа, вошедшего в мужчину и теперь медленно, словно из пробитого мяча, вместе с кровью выпускающий со свистом наружу воздух из легких. Но недобитый нападавший, даже с такими ранениями, казалось бы, которые и не слышали никогда о слове “жизнь”, еще дышал. Остались последние силы.
Шепот со свистом вырывался из его неплотно зажатых губ. Перевернув тело на спину, Антон прислушался, готовый услышать лишь свист заканчивающегося воздуха сквозь собственные слезы ужаса и отчаяния.
- спасибо... - слова давались не просто с трудом, каждое из них стоило усилий, подобных рывку.- Спасибо... Боль... Ее нет больше. ОНИ отпустили, спасибо... И...- воздух кончался совсем, он уже не шептал, а лишь шевелил губами. Не то, сказав, не то, пошевелив напоследок:- они... Опасны... ты сможешь... Не люди... отомсти.
Последним кашлем ставя точку в свои мучениях и жизни. Захлебываясь в собственных слезах и чувствах, Антон резко встал. И понял, что приключения не кончились.
Посреди перекрестка стоял мужчина. Одетый в лохмотья, он, казалось, с интересом наблюдал за происходящим. Страх, окутавший было Антона, исчез окончательно. И он внимательно разглядывал каждую деталь очередного незнакомца. Его отличали от человека всего два, но зато нереально значимых фактора.
Ладони. От них исходила голубоватая подсветка, словно от люминесцирующих красок. Но этот свет переливался, словно перетекал, как кровь по сосудам, давая ощущение некоей второй, “живой” кожи.
И глаза. Абсолютно ЧЕРНЫЕ. Но... Они светились, и светились мягким и ровным СИНИМ светом. Они гипнотизировали, подобно той недавно почившей собаке, заставляя неотрывно смотреть в них, прямо вглубь, неотрывно, вечно. Заполняя страхом до краев.
Мужчина подался вперед, медленно переходя на бег. Его глаза продолжали заливать неподвижностью и ужасом душу парня. Но... Это существо не учло одного. Душа Антона уже была до краев заполнена слезами, болью и ... Яростью. Заполнять было некуда, и гипноз шел мимо, лишь давая отдельные росчерки, случайно задевая разум. “Это он. Это. Сделал. Он. И он умрет”. Антон поднялся, вытащив нож из податливого тела, покромсанного бедняги, и с воплем ринулся навстречу бегущему на него странному существу. Неожиданный отпор подействовал на чужака... Никак. Его все время ничего не выражавшее лицо продолжало сохранять вид каменной маски. Лишь глаза начинали выстраиваться в некую недоуменную позицию хищника, которому сбежавшая жертва вот-вот надает по зубам. Его рука, быстро, но неуклюже вырвалась вперед, но даже и близко не задела Антона, котяры в свою очередь, неслабо вкатил незнакомцу промеж лица. Существо упало навзничь, но сдаваться не собиралось. Глаза и ладони загорелись еще ярче, словно пытаясь прожечь насквозь. Боль, где мужчина схватил его за руки, затмевала все, а глаза вытекали под натиском его взгляда.
-это...конец... - голос, глухой и далекий, словно из закопанного гроба, звучал, казалось, по всему телу.
-да. Конец...для... ТЕБЯ! - резкий рывок, и нож пробил череп. Глаза погасли почти моментально, и Антон с доселе непонятной для себя яростью продолжал вонзать лезвие, раз за разом, превращая чужака мелко раздробленную кашу, серовато-красную, с осколками костей. Казалось, он стучал так целую вечность. Но злоба сошла. И от взгляда на содеянное содержимое Антона все же нашло выход из тела. Очистившись внутренне и вроде как не задев себя, парень вновь перевел взгляд на тело. Его вновь начало мутить. От головы мужчины осталась лишь кашеобразная лужица. Вытерев грязные руки об одежду мертвого, он привстал. “Да боже мой, когда уже все это кончится... Сколько еще предстоит пережить, прежде чем вернуться домой?...”
Чуть поодаль, под фонарями на противоположной стороне перекрестка, стояла женщина. Точнее, когда-то она явно была именно ею. Теперь это было одетое в те же, что и мужчина, лохмотья. Ладони были окутаны синим свечением. Из безразличных глаз, абсолютно ЧЕРНЫХ, на столь же безразличном лице, исходило все тоже СИНЕЕ свечение, что и у убитого только что монстра.
- послушай, выживший - уверенно начала она, чеканя слова, с металлическим звоном перекатывающиеся по пустым улицам. - мы пришли за тобой. Ты нужен ЕМУ.
Антон ошеломленно стоял и не мог пошевелить ни одним мускулом своего тела. “ Прямо как тот пес... Да что за...” в голову, кроме мата ничего не лезло. “Держи себя в руках, все нормально, ты еще жив. Жаль, ты только сейчас начинаешь жалеть об уточнении “еще”. Вчера тебя это не так волновало... Ценить жизнь перед смертью - как глупо и предсказуемо. Так, стоп, как-то мысли слишком быстро в порядок пришли...”
- Кто ты?
-мы лишь его посланники. Он послал нас за тобой. Сказал, что ты сильный. Что ты сможешь.
Голова становилась на место. Видимо, давить женщина переставала, или делала это слабее, и Антон мог относительно спокойно и детально осмотреть ее. На мужском подсознании закрепилось, что она весьма даже красива внешне. Полная серость лица не только не портила, но и дополняла ее неземную, отстраненную красоту. Затем, он заметил еще одно незаметное отличие, которое до сих пор от него ускользало. Каждый палец ее увенчался длинным изогнутым когтем. Он опустил взгляд на свои руки и в местах, где его схватил серый мужчина, обнаружил глубокие следы с уже странным образом успевшей засохнуть кровью. “Так, пришло время узнать хоть что-то, кроме дополнительных вопросов...”