Постапокалиптичные записки (2)
Продолжение, начало - http://pikabu.ru/story/postapokaliptichnyie_vechernie_zapisk...
Остаток дня прошел в задумчивой сонливости. Как и следующий день. Алена расслабленная после ужасных дней, мирно продрыхла до обеда. Проснувшись в состоянии оживленном и бодром - пока не осознала, что все происходившее до сна - реальность, а не его содержание. В отличие от ее непредвиденного сожителя: Антон из-за беспокойных размышлений не мог даже спокойно сесть на полчаса, употребив пару литров заварки и треть банки кофе, что, впрочем, естественно лишь взбудораживало его все сильнее и сильнее. Весь день прошел в тихих спорах: что делать будем. Все доводы парня о целесообразности поиска иных "везунчиков", что могут также как она бояться выйти из квартиры, разбивались либо о ее выкрики типа "НЕТ, ТАМ СТРАХ...", либо просто о гробовое молчание.
- голова разболелась, где тебя аптечка?
- а спорить меньше, блин, надо было...и голова была бы цела - Алена не унималась, пытаясь угомонить меня. - На кухне, второй шкафчик слева. Коробочка небольшенькая.
мирно потопав на кухню, Антон домысливал коварный план. Он справедливо предполагал, что сидеть-бояться в четырех стенах - не вариант. Нужно бояться на улице, а еще лучше - найти кого-то еще. Хоть это и было бы глупостью, разрушающей его идиллию "отношений", но сейчас явно было не до того."да, это мне и надо" ухмылка появилась и тут же стерлась с его лица. "Не подавай виду, ты выпил таблетку от головы, и все отлично. Тебе полегчало, повеселел даже. Не переборщить бы с дозой... одной хватит. Да, пожалуй, да."
- чаек. Снова. Ибо больше ни черта не возьмешь.
- спасибо...я только я прошу тебя - она помолчала, отпивая горячий напиток - пожалуйста...
- что?
- не... не покидай меня. Я не переживу этого снова...
Антон почувствовал себя сволочью. за окном еще около восьми вечера, он пока не спит. Но проблема в том, что и она теперь тоже."мало снотворного" - мелькает опасение. "А если бы переборщил... ладно, видно не судьба. " И тут , как после заклинания, ее глаза медленно закрываются, она аккуратно опадает на диван. Проверив пульс, дабы удостовериться в правильности дозы, и убедившись в его присутствии, накрыв девушку и на всякий случай хорошенько запомнив ее черты, Антон пошел собираться. Скорее, духовно, чем в любом ином плане, ибо кроме двух своих ножей больше и брать-то нечего, он, вздохнув поглубже, отправился в путь. Июльский , пока еще не уступающий свои позиции ночному безумию, внушал неподдельное ощущение неприятного ужаса и как бы умолял своими начинающими багровыми потемнениями вернуться назад, в теплую постель. К той, что так нуждается в защите... но все эти мысли отогнаны куда подальше. К пингвинам, например. Отважный паренек начал свою вечернюю прогулку.
Оставалась одна, причем довольно интересна подробность. Нюанс. Он понятия не имел, куда идти дальше. Был составлен в голове его прекрасный план, кого, куда и зачем. Но теперь все прошло. Пустота, как в те минуты, когда он только-только пришел в себя. Но... Антон понял, что это далеко не самая главная проблема. Только теперь, выйдя из квартиры и оставшись наедине с промозглым, отнюдь не летним ветром и своими непослушными рассуждениями, он понял главное. Страх. Действительно, на улице, в каждом клочке земли, в каждом листе и каждой выбоине асфальта было что-то зловещее. И дело было явно не в том, скор должно было начать смеркаться, и на небе победно воцарит бледно-желтый прохладный круг луны. Воздух был пропитан первобытным ужасом неприятной тоски и одиночества. Как будто только пару дней назад здесь проходили кровопролитнейшие сражения с сотнями или тысячами смертей и ранений. Что-то невообразимое и глубокомысленно-таинственое. Антон даже удивился своим мыслям.”философ, мать его..” хотя мысли, на самом деле, помогали не замечать той навалившейся безысходности. Он не понимал, куда идет, но прошел уже метров восемьсот. “ Минус пару домов, и вот я уже у моста. Так, куда дальше? Ладно, вперед, в неизвестность! Будь оптимистом. Тем более что наверняка ты уже умер. Или в коме. Вот твоя вечная депрессия и надумывает тебе подобные сны. Хотя, с другой стороны, будь это сон, я мог бы придумать себе хотя бы тело получше. Стоп. Это точно сон. Так как ты придумал себе ее. Эх, Алена, Алена... Осталось в таком неоднозначном сне найти, что за объяснение я себе придумал. Может, ядерная война? Или нашествие инопланетных котов? Или ни хрена не скрытая реклама установщиков новых стекол в окна? Выбито действительно почти все.” мост пройден. Перекресток.“ и зачем ты здесь?”. По дороге снова не найдено ни следа живых человечков. Ни следа живого вообще. Если, конечно, не считать растительности. Не было даже никаких мошек. Истинно напрягающая тишина...
“не, а действительно - и что теперь? Куда, мать его, идти? Что я тут найти собрался-то...” осмотр помог заметить то, что раньше почему-то было не видно - может, посветлело просто - метрах в двухстах вглубь улицы слева от перекрестка лежал раскуроченный “бобик”. Менты. А вдруг... Перехватив ножи поудобней, Антон легкой трусцой направился в сторону потрепанного средства передвижения служителей правосудия. По мере приближения он все больше понимал глупость идеи с одной стороны и неизбежность подобных “невероятно приятных находок” с другой.
Возле машины парень обнаружил то, что пугало его больше остального. Он готов был смириться с тишиной и пустошью, принять, что все просто исчезли... Кто-то просто издевался над ним. Возле машины лежало три тела. Дабы не выплеснуть эмоции наружу, Антон набрал в грудь побольше воздуха, подумал о котиках и обернулся к автомобилю снова. Никаких следов. Ничего. Просто раскуроченная, причем даже не перевернутая, машина, и... Тела. “Самое время проявить свою гиперэмоциональность... Так, спокойствие, только спокойствие... Самое главное, чтоб не... Встали. Тааааак... Он продолжал осматривать несчастных. “Или наоборот. Может, им повезло еще, в отличие от меня. Кто знает, что их так аккуратно порешило”. Внимательно осматриваясь, дабы не пропустить воплощения в жизнь самых страшных своих кошмаров, парень подошел ближе. У всех - кобура. Кобура - оружие. Оружие - защита. Простая, но действенная цепочка. Действенная... Вот именно, действенная. Не стоять и не ждать изменений, а подготовиться к ним. “Подумать легко, а сделать... Они тут явно не четыре дня, Алена тоже явно не сразу “проснулась” . Сколько же я пробыл в этом непонятном анабиозе? Неделю или месяц?” забивая голову посторонними мыслями и стараясь не думать о мертвецах, Антон аккуратно скинул в рюкзак все три пистолета, все найденные обоймы, две рации и даже, осмелившись чуть ли не до неба дорожащими конечностями пропихнуть себя в “бобик” и стырить оттуда еще несколько обойм, какой-то мусор. В общем, все, что залезало в рюкзак. Вылез. Снова осмотрелся. Уже окончательно рассвело, и белесый кружок луны растворился вместе с временно проигравшей ночью. “Пора выбираться домой, пока Аленка не проснулась. А то... Да вообще, мало ли что.” мысли путались, а ноги заплетались от бессонницы. И это сыграло решающую роль. Голова покатилась куда-то влево, ноги подкосились... Удара бедный подросток даже не почувствовал. Асфальт был так мягок, а голова слишком тяжела. Мысли улетели, но даже пришедшее волнительное ощущение испуга не давало возможности ничуть пошевелиться. И он ушел. Снова...
Тьма и гулкий звон. Всего пару суток разницы, а какие различные симптомы пробуждения. “Наверно, теперь я точно сдох. Как песик, как последний алкаш - посреди двора зашатался и упал. И умер. Хотя, умереть и очнуться от всего этого недоразумения на собственном, пусть и неудобном, но таком родном диване - слишком большая роскошь. Ты мыслишь, а значит - существуешь... Тааааак, философ, мать твою, либо подыхать, либо мысли толкать. Все сразу перебор. А поскольку уходить навряд ли вариант, то хватит пускать сопли. Открывай глаза и вставай.” Злясь на себя за потерю сознания Антон резко распахнул глаза. Резко сел. И резко ошалел от окружения. Он планировал вернуться до наступления полной темноты, как максимум - найти еще хоть одного человека. В принципе, Антон справился только с этой частью плана, ведь нахождение именно выживших не планировалось как первостепенная задача. Он лишь хотел найти как минимум просто признаки жизни, хотя бы уже почившей. Лучше бы не находил. Парень осмотрелся. Вечер окончательно сменился непроглядным мраком, холодало все сильнее, и легкая ветровка, накинутая на плечи, начинала продуваться насквозь. Прохлада снаружи и ледяной ужас внутри окончательно смели все остатки головокружения, усталости и сонливости. “Домой, быстрей домой, теплый уютный чай, и под плед. Было бы неплохо, к Алене. И греться... И расслабляться...”. Но надвигающаяся обстановка не добавляла гостеприимства. Ночное беззвездное небо страшно заглядывало своим лунным глазом, пробирая до самой души. Одинокие фонари, прорезающие острым светом тело ночи, не успокаивали этим самым светом ни на йоту. Теперь усталость не просто отошла - ушла в минус. Но улица отпускать так просто не хотела...
Вой. “ Только вот атрибутов ужастиков мне тут не надо, я и без того уже пуганый до седин. Теперь точно как вернусь - весь побелею. Если вернусь...”. Последняя мысль была не просто навеяна былым пессимизмом. В свете фонарей появился и источник сих неприятных созвучий - огромная псина. “ А может, и не огромная. Надеюсь, она вообще только, кажется. Или не кажется, но добрая. Да кого я обманываю...”. Пес приближался. И с каждым его шагом все дальше уходили шансы на его доброту, и тем больше сковывался в движениях Антон. Недвижимыми зрачками, ни разу не прикрытыми веками, как будто этих самых век и не было, чудище приковывало к себе все внимание, обезоруживая противника. Оставляя бедному парню лишь ужас на сердце. Псина приближалась медленно, почти вальяжно, как паук, точно уверенный, что последним предназначением мошки, пролетающей сквозь невидимую сеть, суждено стать его ужином. Никаких альтернатив и демократии. Деспотическое нечто все ближе и ближе тащило свою тушу к запозднившемуся ужину. Сердце Антона не просто ушло в пятки, а пробежало уже полпути по дороге в рай, а футболка взмокла настолько, что казалось, промочила насквозь даже куртку. Пять метров. Четыре. Три. Прыжок. И рык в прыжке, страшный, сдувающий смрадом и страхом.
Но именно этот рык, изданный зверем скорее всего для подчеркивания собственного превосходства над жертвой, и отрезвил парня. Так нетерпеливо дернувшийся паук, рассекретив свое орудие охоты, дает бедной мушке шанс на спасение из лап ненасытного охотника. В последний момент он дернулся в сторону, и челюсти сомкнулись немного в стороне от его тела, лишь разодрав ему руку. Но полностью оцепенение не спало. А пес, тем временем волчком выделав полукруг, развернулся и вновь одним прыжком настиг жертву. На этот раз Антону удалось дернуться в сторону дальше, но... С другой стороны, и на ногах устоять не удалось. Даже не упав, а именно плюхнувшись навзничь. Но, видимо с ударом, активировался мозг. “ А я всегда знал, что именно там и проходит все мое соображение”. Еще разворот, еще прыжок. “Выставить ногу, таааак, отлично, ты заехал ему в харю. Но не выдержишь долго. Думай, думай, думай...” . И тут рука упала на что-то стальное. “ Вот ты идиот” - только и успело мелькнуть в голове. А потом несколько слишком размазанных и несостыковывающихся фрагментов: очередная атака монстра напоролась на вытянутые руки парня, а когтистая лапа впилась, пытаясь разодрать, в его плечо. Но после долгих секунд тварь перестала дергаться. Предсмертные конвульсии кончились, и Антон обнаружил свой тесак полностью загнанным в шею зверя. Темная кровь тихо струилась по ножу, охватывая руки. Но он снова сидел в оцепенении, не в силах сдвинуться хоть на миллиметр. Но как только веки пса опустились, закрыв бездонные, безмалейшего пятна, абсолютно черные глаза, коматоз спал. А вместе с ним и приятное ощущение неприкосновенности. Боль нахлынула сразу отовсюду, наполняя каждую клетку до краев. Встав и осмотревшись, бедный подросток обнаружил рваную рану на плече и вошедший глубоко полный отпечаток челюсти ночного гостя. Но, как ни странно, боль была не столь сильной, какой должна была быть. Он легко мог шевелить изорванной левой рукой, а покалывания и пощипывания трудно было соотнести с размерами увечий. Стерев часть крови с лица, хотя скорее лишь размазав ее еще сильнее, Антон с глубоким вздохом оглядел свой трофей. И оказавшийся не по зубам ужин оказался разочарован истинными размерами своего “гурмана”. Псина действительно была огромной, но раза в два меньше, чем казалась при жизни. “ Наверняка это все гипноз. Была бы она просто собакой, а не гипнотварью, было бы куда проще. Стоп. А если их нападет стая? Да хотя бы две?...” . Но новые вопросы перебил очередной неожиданный звук.
Теперь это был уже не вой, низкий и протяжный, принадлежавший истинному ночному хищнику. Это был отрывистый и высокий стон жертвы. Но.. Он явно принадлежал далеко не зверю. Это был человек. “ Конечно, не мешало бы помочь себе для начала, но раз ты уже у нас такой храбрый, иди, спасай. Звук раздавался со стороны перекрестка. Антон трусцой засеменил к зовущему, по пути оглядывая меняющиеся декорации. Ночь потихоньку проигрывала схватку вновь вступившему в борьбу дню, и одинокий ночной глаз неуклонно следовал за горизонт, как будто утаскивая за собой скатерть света, устилая “световую дорожку” приближающемуся утру. И эту прекрасную картину рассвета вновь портил протяжный умирающий вопль...