Письмо IV. Об унынии
А тело человека, говорят, сосуд,
Однако чем он полон, неизвестно.
Из века в век одна и та же песня:
Деяние,
раскаяние,
суд.
Что, в сущности, нелепейший абсурд.
Коль в трещинах пустила корни плесень —
Тебе необходим такой сосуд?
Твои ответные письма, пропитанные, с одной стороны, упадническими настроениями, а с другой — бесплодным поиском оправданий собственному слабосилию, напомнили мне о ницшеанском демоне возвращения, ныне позабытом большинством наших современников. Дабы испить досуха смысл, хранящийся в сердце этой идеи, предлагаю относиться к ней безрассудочно, иначе мы погрязнем в научно-философском диспуте, порочном из-за своей неразрешимости.
Итак, представим себе такую вселенную, где всё происходящее с нами повторяется снова и снова бесчисленное количество раз. Представь, что после смерти тебя ожидает ещё одна жизнь, но ничего в ней, как писал Ницше, не будет нового: боль и удовольствие, каждая мысль и каждый вздох, всё несказанно малое и великое должно будет опять вернуться к тебе в том же порядке и в той же последовательности.
Многих оная философская концепция отвращает по причине крайней своей метафизичности и метафоричности. Действительно: она соотносится скорее с воззрениями каких-нибудь оккультистов, нежели с реальным устройством окружающего мира. Но если ты научишься использовать её в качестве инструмента применительно к собственным действиям, убеждениям, словам и даже мыслям, то обретёшь лекарство от всякого душевного недуга.
Твоя хандра — это самообман, коим ты неосознанно упиваешься. Грусть и тоска, если они не вызваны неврологическим заболеванием, иллюзорны: они в некотором роде заменяют нам жвачку, обрекая разум на вечное перемалывание уже перемолотого. Они наши злейшие враги, ибо с помощью них ленивый ум стремится уклониться от работы.
А теперь вообрази, что подобная нудная тягомотина вплетается в твою судьбу навсегда. Вообрази, что из раза в раз, из жизни в жизнь тебе предначертано вязнуть в трясине душевных стенаний, и никакой возможности выбраться из неё уже не представится. Позволишь ли ты себе тогда предаваться тщедушию, невзирая на причину, её породившую? Или предпочтёшь отбросить бесплодные брожения дум и вступишь в борьбу, даже будучи обречённым на поражение?
Выбрав второй вариант, ты, возможно, не обретёшь победы, но неизбежно наполнишь высшим смыслом каждую последующую минуту своей жизни. Заметь, это исключительно твой выбор: отщипнуть кусочек от уготованного тебе времени на ещё одно усилие или оплатить часами, днями и даже годами собственную деградацию, а в конечном итоге — покорную смерть в глубине безотрадных болот.
Помни, бесконтрольное потакание унынию и бесцельный поиск оправданий такому состоянию — это яды, которые ты сам волен принимать либо отвергать.