Пересвет глава восьмая⁠⁠

Извивающийся меж частиц, тоньше атома, жгучий луч проскочил незамеченным мимо всех сторожевых систем премьер-байзона Хикса и вонзившись в депо модуляторной базы, принялся крушить её.

— Дайреки ждали меня, а я не ожидал такого мощного напора, — Хикс завертел круговерть отражающей сферы, скручивая атакующий луч в плотную спираль. Сейчас идентификацию сделать, чьё это оружие, есть! Это Джеллада запустил хитрого распылителя! Его следы на луче, и, — где он? Частицы, примчавшиеся пока неизвестно откуда, начали распадаться, это сигнал Джелладе, что его атака окончена. Укроется ведь сейчас, надо фиксировать направление удара, ответный импульс пошёл петлять, разыскивая источник луча, одного из самых примитивных орудий дайреков. И ведь также, как с предыдущей ловушкой, ничего опасного в этом нет, если вовремя зафиксировать, поставить нужные блоки. Луч сгинул, но депо было разрушено и реакция распыления от него захватила другие системы премьер-байзона.

Пришлось уже отрабатывать защиту на полную мощность, и уходить подальше от звёздной стены, вдруг ещё какой сюрприз от дайреков прилетит. И тут же матричное поле рядом с Хиксом взбудоражилось. Один из обозначившихся узлов лопнул и премьер-байзон потерял контакт с поисковым импульсом, значит, Джеллада снова укрылся!

Мобилизовав все свои, уже изрядно потрёпанные ресурсы, Хикс помчался от звёздной стены в сторону привычного пространства. На месте лопнувшего узла расцвели гигантские фиолетовые протуберанцы, они свивались в колышущиеся столбы, разваливались, сталкивались, извергая при этом миллиарды огромных белых искр. Каждая из них могла распылить Хикса.

Оставив за собой десятки парсеков, премьер-байзон остановился. Извержение матрицы оканчивалось. Жёлтые, синие, золотые смерчи утихали, образуя скопления звёздного вещества. Вырастала новая галактика, уже пятая или шестая, созданная Хиксом за время его погони за Джелладой. Результаты поразительно разгромные. А вот в его сторону устремился колеблющийся рой зеленоватых, отблескивающих серебром обломков матричного поля. Отразить их Хикс уже был не в состоянии, и если они сблизятся с ним, распыление неизбежно. Премьер-байзон в спешке передавал всю информацию гран-байзону, а опасные отблески уже были неподалёку и очевидно, что Хикс болтается точно на их пути. Вот и окончился ещё один цикл охоты на дайреков.

Что-то скрутило премьер-байзона в узкий стержень и стремительно вынесло с дороги опасного роя. Серебряные отблески, качнувшиеся было в сторону Хикса, будто наткнулись на преграду и начали откатываться в сторону, уходя всё дальше и затухая по пути.

— Мы успели вовремя, — гран-байзон Меланд тестировал системы Хикса. — Тебя почти распылили, остались лишь основные блоки, даже защиты никакой. Придётся восстанавливаться. Но твои данные бесценны.

Гран-байзон прибыл к звёздной стене не один. Он привёл десяток байзонов первого уровня и ещё одного премьера. Тот помогал в тестировании и уже выкачивал энергию из своего накопителя для Хикса.

— Судя по ситуации, дайреки укрылись за этой стеной, — Меланд послал одного байзона вперёд, наказав не делать ничего, пропускать потоки и вихри, не изменяя их, обходить узлы матрицы и звёзды. Только непрестанно сообщать, что обнаружено. И есть ли отличия от привычного пространства.

Взбудораженное было матричное поле успокоилось, потерявшее свои цвета протовещество крутилось тёмными торами, порой отбрасывая в сторону россыпи тускло-сиреневой плазмы. Уйдя подальше, в пустоту, Меланд организовал для изодранного Хикса восстанавливающий кокон. Здесь он вернёт себе прежнюю силу и возможности. Чтобы не оставаться в опасном, не изученном месте, Меланд поручил трём байзонам доставить Хикса в район Пятизвездья, на основную базу. Но выполнить поручение гран-байзона они не успели.

Внезапно прервалась связь с разведчиком, ушедшим к стене. И тут же, сразу же, из ниоткуда, из пустоты на Меланда обрушилась колоссальная волна энергии. Гран-байзон успел исполнить векторный маневр, и вся мощь удара пришлась на байзонов первого уровня. Их разметало на десятки парсеков, и Хикс, вместе с другим премьером, очутившиеся в стороне от атаки, разом потеряли контакт с одним из них — тот оказался молниеносно распылён.

За волной, опустошившей пространство на миллионы парсеков, вылетели из тьмы прерывистые потоки бирюзовых лучей. Они нащупывали байзонов, но те знали, как справиться с этим. Гигантскими оранжевыми покрывалами раскрылись защитные поля Меланда и целого премьер-байзона. Атакующие лучи увязли и стали гаснуть, рассыпаясь синими точками. Тут же, по команде Меланда, оставшиеся байзоны сфокусировали поисковые системы и вскоре источник нападения был выявлен. Пару дайреков скрутили всей своей мощью и разнеся их энергетические основы, моментально распылили. После анализа частотных потоков уничтоженных противников Меланд подытожил, что Джеллады, считавшегося одним из самых опасных дайреков, среди них не было.

Не задерживаясь более рядом со звёздной стеной, все байзоны эвакуировались вглубь своих, давно знакомых, хорошо изученных и безопасных матричных полей.

Лодьи с епископом Дионисием и татарскими послами прошли вниз по Волге как только рассвело. Светлов вроде рассмотрел чугунного Никиту и рыжего приятеля Агашимолы, они облокотились на борт и о чём-то говорили. Воилко, приложив ладонь ко лбу, вслух критически оценивал работу рулевых. Четыре лодьи, полные народу, прокатились быстро, набирая ход под раскрытыми парусами.

— Дней через восемь будут на переволоке, — сказал Воилко Светлову. — Дня четыре будут тащить лодьи на брёвнах к Дону. А там уж скатятся до моря. Лишь бы генуэзские заставы проскочить. Ну да, наш владыка всем глаза отведёт, примут за дружину его и послов Токтамыша. А сейчас готовь костёр, боярин, будем островную уху кушать.

— Какую уху? — не понял Светлов.

— Да Родион сейчас примчится, — впервые за последние дни улыбнулся Воилко. — Он уток да осетров привезёт, не зря же на островах болтался. Вот из них уху и сварим. Хотя осетры для смердов хороши, большая да жирная рыба, водная свинья да и только. Я больше судаков да сушёных лещей уважаю.

Родион приплыл вскорости, и вправду, навёз битой птицы да рыбы. С ним были Кошкомой и Данилка-Шерсть. Развели костёр, повесили над ним котлы, принялись варить уху.

Светлов отозвал в сторонку Родю и Воилко, показал им СКС, выполнил несколько упражнений, типа, «на плечо» и «штыком коли», «прикладом бей». Посетовал, что штыка нет, колоть нечем. Стрельбу показать решил потом, когда патроны в контейнере отыщет. А пока, положив карабин в лодью, открыл железные дверцы, вытащил с краю пару рюкзаков, добрался до ножей. Достал несколько штук, саблю ещё еле достал, придавило её вещами и консервами.

Рюкзаки отдал Роде и Воилко, те оценили подарки, сказали, что удобно сидят на спине. Ножи в ножнах, с ними не знали, как быть. Вроде такие за голенищами таскают, а тут как быть? Пояса широкие, ушко от ножен не вздеть на них. Воилко догадался, сказал, что это для гасников. Светлов сморщил лицо, не понимая, оказалось, гасник — это верёвка или шнурок для подпояски. Вот на них Родя с рулевым ножи и подвесили. Саблю — с красивой чеканной серебряной гардой и ручкой из чёрного дерева — похвалили. Родя попробовал острие ногтем и восхищённо поджал нижнюю губу.

Примчался княжий бегунец, всё тот же Федька.

— Боярина Александра требует князь! — звонко прокричал он. Бросил взгляд на лодку, подскочил к ней, схватил осетра, что хвост через борт перевесил и бежать.
— Вот сопляк! — ухмыльнулся Кошкомой. Остальные заулыбались.

От монастырских изб потянулся народ. Трое дружинников пали на берегу на колени и сунули головы в холодную воду, похмелье выгоняли. Постепенно к лодье собралась вся дружина. Родя велел троим идти со Светловым. Тот подвесил саблю на поясной патронташ на левом боку, нож-красавчик из булатной стали и ручкой карельской берёзы на правый, бросил чехол с ружьём за спину и наказав оставить ему ухи, заторопился в Кремль.

Вернулся Светлов уже к вечеру, озабоченный. Воилко менял сырую и грязную повязку на руке (надо обработать ему рану, подумалось), Родя дрых на берегу. Отпустив дружинников, что ходили с ним, Светлов разбудил боярина-напарника.

— Уходить нам надо, — сказал он. — Князь велел уйти дружине владыки Дионисия. Хоть, говорит, в Москву, хоть в Новгород.

— Понятно, — Родя потянулся и передёрнул плечами. — Не хочет, чтоб Дмитрий московский обвинил его в пособничестве Дионисию.

— Четыре дня на сборы дал, — Светлов почесал щёку и глянул на котёл с ухой. — Сказал ещё, что завтра литвины какие-то на Москву пойдут, их Микула, второй его зять поведёт, вместе со своими людьми, на службу московскому князю литвинов надо определить.

— За четыре дня соберёмся, литвины пусть раньше нас идут, — Родя задумался. — Мы в Москву не пойдём, чего там делать. В монастырь, к Сергию, что за Радонежем. Сергий за нас заступится перед князем, если тот зло на Дионисия захочет сорвать.

— В монахи, что ли? — удивился Светлов. — Я и молиться не умею, а огороды окучивать или там пропалывать с детства не люблю.

— Да ну, какие монахи! — сморщился Родя. — Мы с тобой бояре, работать совсем не будем. Сергий заступится, а там, в Радонеже, князь Владимир, родственник московскому князю, лихой рубака. К нему наймёмся пока. Ты не влезай в эти дела, пока башка у тебя всего не вспомнила. Не пропадём.

Тут к ним подошёл Воилко. Узнав, что дружина Дионисия вскоре уйдёт, только вздохнул. Он-то сейчас останется здесь до весны, если никому срочно никуда плыть не понадобится.

— Хотя могу лодью продать, да с вами уйти, — хмыкнул Воилко. — Сегодня купец деньги хорошие давал. Одному скучно в Нижнем Новгороде, зимой тут делов, только пьянствовать да баб дёргать. Ты сказал ему? — он повернулся к Роде.

Тот хлопнул себя по бокам — забыл! И быстро залез в лодью.

— Держи, Александр! — он выскочил, держа в руке СКС. — Ты говорил, что колоть нечем, а так копьецо-то отличное, удобное. Я с кузнецом монастырским полдня делал. Хорошее оружие вышло.

Раскрыв рот, Светлов даже не мог его закрыть от удивления, только стоял и часто дышал. Самый классный карабин в мире, на который он возлагал столько надежд, был испорчен. В ствол ему вогнали железку, видимо, раскалённую и обжали стволом, тоже, скорее всего, грели его и, конечно, испортили. Зато железка острая.

Взяв СКС, Светлов ощутил желание ткнуть кого-нибудь этим самым крутым копьём в нынешнем мире. Так-то это хорошо, когда оружие вызывает такое желание, значит, оно хорошее, но карабин-то не копьё!

— Мужики, вы чего натворили? — Светлов внимательно осмотрел ствол. Можно и обрез сделать, но пилки по металлу он точно не брал. Это фиаско, причём в самом неприличном своём воплощении.

— Джеллада! — неожиданно даже для себя заорал Светлов. — Джеллада!

Он хотел пожаловаться дайреку, что дикие русские люди испоганили самое убойное оружие эпохи, и вообще, хотелось выть.

— Змею молится, — понятливо кивнул Родя.

— Конечно, благодарит, — согласился Воилко.

— Мужики, — вытер мокроту под носом Светлов. — Мужики, если бы вы знали, что вы сделали!

— Ну, мы же не дураки, — довольно усмехнулся Родя, решив, что напарник его благодарит. — Сделали всё по уму. Сейчас воюй, не хочу!

— Спасибо! — подёргав острую железку, торчащую из ствола, Светлов опустил голову: — Вот такие дела, сыночек Джеллада. Сломали папкино ружьё колхозники. Ну ладно, есть два охотничьих и много патронов. Не пропадём.

— А где твой нож? — востроглазый Воилко улыбнулся. — Князь отнял? Он любит ножи. Сабли да буздыганы не жалует, а как нож хороший увидит, руки трясутся. Я забыл тебе про это сказать.

Аккуратно приставив СКС к борту лодьи, Светлов кивнул. И вправду, князь нижегородский и внимания на роскошную саблю не обратил, а к ножу сразу руки протянул. И так посмотрел на боярина, что стало ясно — приглянулся ему клинок. Без всяких слов пришлось снять нож и отдать князю.

— Для вас, э, гм, — не зная, как обратиться к нижегородскому властелину, запнулся Светлов, и махнул про себя рукой. — Вам, товарищ князь, ваше, так сказать, высокопревосходительство, подарок от меня. Ибо, ибо, хм, хороший подарок. Вот.

Князь Дмитрий Константинович принял подарок, не вынимая клинок, внимательно рассмотрел кожаный чехол, где только сейчас рассмотрел Светлов, была светлая вставка с тиснёной надписью «Ворсменский завод кованых ножей».

— Красиво нарисовано, — князь погладил чехол. — Кожа мягкая, хорошо выделана, барсучья, наверно.

Он плавно вытащил клинок, при этом выпала бумажка. Подняв её, князь наморщился.

— Тут вроде бы что-то написано, боярин, — сказал он. — Глянь-ка.
Бумажка оказалась артикулом, Светлов быстро пробежал глазами: «нож „Косуля“ сталь М390, рукоять карельская береза и черный граб, латунь. Артикул 7390-16652. Сделано в России, город Ворсма, Нижегородская область».

— Да ерунда всякая, — сказал, хмыкнув, Светлов. — Написано, что сделано в Китае. Сейчас всё там...

И он осёкся. Что-то не патриотично получается. А что сказать? Нижегородская область, это же здесь, так не годится говорить, так-так-так.

— Извините, ваше высоко, гм-хм, благородие, написано, что сделано в Горьковской области, пардон, княжестве, — доложил Светлов.

Князь кивнул, вроде, знает где это. Ну и хорошо.

— Дарить ножи нельзя, потому дам я тебе за него одну денгу, — сказал Дмитрий Константинович. — Ну, как положено. А за чехол к нему...

Он покачал лезвие, провёл им по руке, волоски посыпались вниз, сдул их.

— За чехол три гривны дам, — князь посмотрел на Светлова. — По рукам?

— Вещь старинная, цены немалой, — вдруг вспомнились рассуждения Маньки-Облигации из «Места встречи изменить нельзя». — Хотя вам лучше знать, ваше, ваше, товарищ князь.

— Кем ты меня зовёшь всё время? — засмеялся Дмитрий Константинович. — Пьяный, что ли, с утра? Зови по имени-отчеству, а то, нашёл товарища. Ладно, уговорил меня, даю шесть татарских гривен за чехол. Доволен?

— Так точно! — отрапортовал Светлов.

— Вот и хорошо, — князь убрал клинок в чехол. — А сейчас поедем за Оку, покажешь мне, как ты греческий огонь пускаешь. Мне Дионисий похвалился.

Поэтому и вернулся Светлов уже к вечеру, десять патронов сжёг, паля из двустволки своей. Князю понравилось, и он ещё шесть гривен дал. Но на ружьё не позарился, рукой махнул, баловство, против хорошего стрелка из лука не противник.

— Завтра тогда и начнём собираться, — зевнул Родя. — Воилко, поехали с нами, лодью новую срубишь за зиму, мы поможем.

Рулевой почесал затылок.

— Надо подумать, — сказал он. — А пока давай повечеряем. Утка варёная хороша получилась.

Глянув на искалеченный СКС, вздохнул Светлов и пошёл к костру, есть варёную утку. Да и руку пора кормщику осмотреть, да перебинтовать.

Под утро заморосил дождь и сонный Светлов долго матерился, пока искал в рюкзаке непромокаемую накидку. Вытащил и спать расхотелось. Поднял голову над бортом лодьи и в мутном осеннем полумраке рассвета увидел небольшую толпу возле своего контейнера.

Светлов откашлялся, сплюнул, глотнул холодного чаю с коньяком из фляги и закурил.

— Боярин проснулся! — загудела толпа. — Боярин, продай нам товар свой китайский. Две цены дадим!

Рожи у покупателей были самые ненадёжные, и связываться с ними Светлов не торопился. Какие тут правила торговли, кто его знает, может, лицензию надо от князя. Вообще, торговое дело хитрое. В своё время Светлов барыжил сухими строительными смесями. Но один раз поссорился не с тем, с кем надо, и бизнес окончился на этом. Ладно, хоть штрафы не выписали, вовремя с рынка стройматериалов убежал.

— Отцы! — Светлов натянул на голову камуфляжную бейсболку козырьком вперёд, чтоб дождь в лицо не брызгал. — Все торговые дела завтра с утра. Сегодня выходной. Отдыхайте!

Народ запереглядывался и зашептался.

— И ничего товар не китайский, — запоздало обиделся Светлов. — Всё белой сборки, отечественный производитель, импортозаменитель высшего класса. Как положено по нацпроекту.

Купеческий народ загомонил, отошли к избам монастыря, сели под навесами. Скоро там закурились дымки костерков, торговый люд начал завтракать. Далеко не уходили, ждали, вдруг боярин начнёт продажи пораньше.

На корме лодьи завозился Воилко. Кряхтя, вылез из-под просмолённой рогожи и чихнул.

— Пошли в избу! — крикнул ему Светлов. — Холодно тут спать.

— Там кровососов полно, — снова чихнул Воилко. — Потом не вытрясешь из одёжи их.

От монастырских построек к ним быстрым шагом, порой вприпрыжку, прибежал Родя.

— Айда завтракать, да собираться надо, — ухватившись левой рукой за борт, он легко забросил себя в лодью. — Сегодня поезд снарядим, да на Москву. Бог даст, за две седмицы доберёмся. Хотя дожди пошли, убродно ехать будет.