Обед.1⁠⁠

У Джеймса Джойса есть небольшой сборник эпифаний - "богоявлений". Думаю, под богоявлением Д.Д. понимал некий спусковой крючок, побуждающий написать и описать что-то прямо здесь и сейчас. Весной на меня вот тоже нашло, и я начала сборник "так себе верлибров". В них нет ничего, кроме увиденного и наспех записанного.

Я опять пропустила начало обеда, в который раз.

Вбежала с десяток минут спустя, а там суп с крупой.

Плавает в тарелке отстранено перловка,

Внушает благоговение,

Первобытный испуг всему живому.

Средь нее - две наспех слепленные фрикаделины

Бороздят пространство,

Будто насмехаются – ну что, слабо?

И пленочка на желтом бульоне такая,

Остывшем миллион лет назад еще до динозавров,

Слегка подрагивает – не пленочка, а слой ряски

На болоте в ветряную погоду.

Смотрю я на эту презумпцию невиновности,

На этот памфлет о здоровой и приятной пище,

Думаю: — все-таки как хорошо, что меня задержали стихи

Такие невесомые, мокрые, лесные, с хвоинками и ягодками

Меж строк.

С чистым озером посередине – из него хоть умыться, хоть напиться.

Теперь-то уж я точно не доем свой обед (говорю шепотом,

чтобы не услышал голодный, урчащий желудок)

А тут еще, к счастью, в мерзкой крупе попадаются камни.

Камни в тарелке! Язык их ворочает, колется.

Приходится сплевывать.

Так.

Заявляю себе убедительно – нет уж, больше никаких таких обедов,

Будем питаться другими яствами — маяками Маяковского, цветом Цветаевой,

хлебом Хлебникова. Да хоть полозами Полозковой (на самом деле шучу, никаких полозов и Полозков).

Но не этой мирской пищей

С камнями в тарелке.

(Ты слышишь, тарелка?!)

А вы меня понимаете?

Понимаете?...

Нет, никто меня не понимает.