Об истории идеологий. Часть II: Казнить нельзя помиловать⁠⁠

Существует известный афоризм: "Кто не был в юности революционером, у того нет сердца. Кто не стал в зрелости консерватором, у того нет разума".

Сегодня мы поговорим о дихотомии охранизма и модернизма.

Левые и правые - настолько устоявшиеся враги, что даже далёкие от политики люди причисляют себя к одному из двух станов.

В массовом сознании левые - это сторонники "простых людей", тогда как правые - это "борцы за традиционные ценности". В наши дни (особенно за пределами России) эта дихотомия мигрировала в сторону борьбы глобализма и антиглобализма - в сущности, если глобализм есть торжество либеральной левой идеи, то антиглобализм - торжество либеральной правой идеи.

Зарождение идеологий, как мы выяснили в прошлой части, происходит в эпоху Модерна. Во второй половине 17 века в философии появилась идея секуляризованного и разумно устроенного общества, в котором архитектором является человек, а не традиция или Откровение. Здесь зарождается условно "левая" идея - давайте примем перемены и станем переменами, давайте изменим мир согласно нашему разумному началу. Эта идея встретила естественную реакцию: "А давайте не будем".

В общем-то, с того времени и до наших дней именно в таком ключе и разворачивается общественный дискурс.

Первое, что необходимо понять - консерватизм и традиция это не синонимы. Традиция - это совокупность спонтанных реакций общества на внешние раздражители. Консерватизм же заключается в идее модернизации общества через опору на традицию.

Я приведу пример, который использовал в серии постов "Красота Новой Азии". Династия Мин пришла к власти в 14 веке и написала правовые основы, опираясь на идеи династии Тан, которая закончила править в Китае в 10 веке. Реформы династии Мин - это консервативная революция. Китай не воспроизвёл порядки позапрошлой династии, а создал архитектуру, которая базировалась на традиции позапрошлой династии. В отечественной истории хороший пример - это реформы Александра Первого. Он не воспроизвёл порядки своей бабушки, а совершил консервативную революцию, которая базировалась на порядках позапрошлой правительницы.

У консерватизма есть очевидная внутренняя проблема, которая знакома любому историку - невозможно воспроизвести умершее общество, фарш назад не провернёшь. Консерваторы-популисты могут сказать: "Мы вернём династию Романовых и возродим общество чести!" Но мало-мальски разумный консерватор ответит: "Но вы не вернёте архитектуру дворянской чести спустя сто лет после истребления дворянства". Поэтому философы-идеологи консерватизма заперты в тиски неуклюжих для себя рамок - они осознаю́т неизбежность модернизации, но хотят внести в него разумное начало, опираясь на опыт традиции.

В современной России консерватизм представлен ностальгией по СССР. Подобно тому как в США эта идеология представляет собой тоску по временам слабого государства и сильного зубастого рынка, в России она представлена тоской по социальному государству и вообще-то революционной идеологии. Когда человек говорит: "Уберите мигрантов, раньше они жили у себя и все были счастливее - и мы, и они!", он имеет в виду следующее: "Вспомните как мы жили при СССР - никто никуда массово не мигрировал, зато все развивали свою маленькую Родину и участвовали в развитии большой Родины". Когда человек говорит: "Это глупость какая-то - учителя и врачи зарабатывают копейки, а жильё никому не доступно! Где наше социальное государство?", он имеет в виде следующее: "Я хочу, чтобы было как в СССР - сильное государство делало социального работника и зажиточным, и авторитетным, а распределение жилья брало в свои руки государство!"

Почему же тогда консерватизм настолько ненавистен столь большому наших сограждан? Всё дело в том, что единственные не-консервативные силы в политическом поле нашего общества - это революционеры. Причём всякие - и декабристы, и эсеры, и большевики, и либеральная команда позднего СССР, и современная несистемная оппозиция. Именно они отрицают попытку модернизации по образцу прошлого и предлагают импортные или альтернативные способы архитектуры государства. С другой стороны, представьте себе, насколько радикально консервативным должен быть человек, чтобы его в такой стране записали в консерваторы - ведь если все консерваторы, то никто не консерватор.