О чём грустит Дед Мороз⁠⁠

На столе лежала груда старых пожелтевших писем. Некоторые были уже настолько дряхлые, что, казалось, стоит на них лишь дунуть, как они тут же обратятся в пыль. Моргающий от перепадов напряжения свет время от времени позволял рассмотреть исхудавшее лицо старика, что сидел напротив. Изрядно помятый конверт, где было торжественно вычерчено фломастером "Дедушке Морозу от Шурочки. 1960 г.", слегка подрагивал в морщинистых, заветренных ладонях.

- Да, - хрипло проговорил старик, почесывая серую закубленную бороду. - Славное было время. Умели тогда простым вещам радоваться. Положишь шоколадного зайца под ёлку - вот и новогоднее чудо созрело.

Нарушив тишину бумажным шелестом, он аккуратно достал из общей кучи ещё одно письмо. Это было не такое изношенное, с практически уцелевшими краями.

- Так, что тут у нас: "Я, такой-то такой-то, вёл себя хорошо, угу, угу, хочу в подарок новый xbox", - быстро пробежался усталыми глазами по строкам дедушка. - Какой же это год? А, 2015. Помню-помню. Если б не Снегурка, в жизни бы не разобрался с тем наплывом гаджетов и постоянно выходящих из моды девайсов. Получил бы какой-нибудь Петя или Саша вместо xbox новенькую кофеварку.

Отложив письма в сторону, старик прикрыл глаза руками и какое-то время оставался сидеть неподвижно.

Наконец, тяжело выдохнув, будто смирившись с какой-то мыслью, он достал из кармана - когда-то ярко-красной, расшитой серебром, теперь же поблеклой, местами подратой - шубы скомканный клочок бумаги. Несмотря на помятости, бумага выглядела гораздо свежее предыдущих писем - плотная, почти без желтизны.

Раскатав не спеша лист по столу, он с горькой улыбкой произнёс: "Эх, Олег из 2070-го. Что ж ты наделал, паразит."

Из кухни раздался свист вскипевшего чайника. "Да иду я уже, иду, не кричи", - проворчал старик.

Он ненадолго задержался в проходе, рассматривая фотографию веселой девушки в синем полушубке и кокошнике. Её окружало несколько улыбающихся ребятишек - у каждого в руках был перевязанный ленточкой подарок. "Простите, детишки, не уберёг я вас", - сказал дедушка, шмыгнув носом.

В его мыслях проносились последние дни человечества. Погромы, мародёрство, дымящие в огне улицы. Вирус охватил землю так быстро, что страны первого эшелона даже не успели обвинить друг друга в своих пропагандистских медиа каналах. Вишенкой на торте стал внезапный запуск ядерных ракет беспрецедентного масштаба каким-то высоко-превысоко-поставленным лицом, обезумевшим от лихорадки ничуть не меньше остальных.

Снегурочка. До последнего пыталась помочь изнемогающим людям. Разносила еду, перевязывала больных и раненых, заблудившихся деток по бункерам распределяла. Да только всё без толку оказалось. Никого зараза не пощадила.

Никого, кроме него.

****

Отхлебнув горячего чаю, старик решил вновь заглянуть в перископ - этот ритуал совершался ежедневно. Он знал, что увидит там всё тот же колыхаемый ветром радиоактивный пепел, всё ту же выжженную землю. Всё ту же необъятную пустошь. Хоть рациональный ум и пытался убедить его в бессмысленности этой затеи, сердце подсказывало, что в один прекрасный день он всё-таки сможет разглядеть за горизонтом приветливо махающую человеческую руку.

Но не сегодня.

Взглянув ещё раз на лист бумаги, который по-прежнему был зажат в его левой руке, он вслух прочитал:

"Здравствуй, Дедушка Мороз! Я знаю, в наше время мало кто тебе пишет. Мальчишки даже сказали, что ты давно умер. А я им не верю. Ты самый лучший и добрый. И я хочу, чтоб ты жил вечно. Вот моё новогоднее желание.

Олег. 2070 год."

- Что же мне теперь с этим бессмертием делать-то, Олежек? - сказал старик, выронив письмо на пол. - Зачем оно мне? Зачем?

Подхваченная воздухом бумага тихонько проползла вперёд, приподнялась и залетела прямиком в догоравшую печь.

- За что? - прошептал Дед Мороз, с силой сжимая веки.