Ной, не ной! Строй!⁠⁠

Это лето выдалось дождливым и непривычно холодным. Все истосковались по солнечным денькам, ярким закатам. Я всё выглядывала грустно в окно: не дождемся ли мы благочестивого старину Ноя в этом потопе. Даже веснушки на носу не появились. Дурная погода.

Собаки пугались грозы и тряпочками растекались по полу, отказываясь гулять, — сумасшедших нет плавать по этим вашим бурным лужам. Кот шокировано таращился со шкафа, слушая раскаты грома и рыдания пёселей.

До отпуска оставалось совсем немного, я уже зачеркивала числа в календаре — до самолета осталось столько-то дней. Брат приехал пожить с моим зверинцем, стая только его признавала своим, надежным. Ещё бы! Чипсы и орешки за полночь! Даже выпрашивать не надо — бородатый детина честно делит добычу на всех. Кот в гастрономических оргиях не участвовал, брата просто терпел, милостиво позволяя наполнять миску и убирать лоток.

— Кнопка, гляди, будь умницей!

Провожает до такси, щелкая легонько по носу, как в детстве.

— Ромк, не корми собак со стола…

— Угу.

— Обещает он!

Я. Лечу. В свой. Ненаглядный. Родной город. Я счастлива, как будто выиграла самый главный в жизни приз — дорогу домой. Только я и родной дом. И больше никого.

В аэропорт приедет подруга, будет охать, какая я бледная и замученная. Хи-хи. Не видела она замученных. Мы поедем домой, будем орать песни всю дорогу и предвкушать дивный сумасшедший отпуск. Родительский дом уже отмыли, окна сияют, баню топят, воды полные бочки. Люблю свою дорогую Оксанку, никогда не нарушает традицию — королевский прием столичной гостье обеспечен.

— Сейчас домчим, я тебя хорошенько накормлю. Потом станем кутить и буянить.

— Дни зачеркивала, клянусь! Ребята твои приедут?

— К выходным, работа же.

Оксанкину дочку я помню ещё свёрточком из роддома. Сама встречала. Мелкая Саня души во мне не чаяла, надо сказать — взаимно. Курносой бандитке даже верёвки из меня не надо было вить, я сама с радостью завивалась, чтобы маленькая не утруждалась. Всеобщая любимица и наше солнышко, теперь вот невозможно взрослая и вся замужняя. Мы с Оксанкой смеемся, что на нашу команду хоть один зять завёлся. Бережем его, раритет такой.

— Маргош, ты только сразу не верещи…

— Просто: нет! Сразу говорю.

— Я ещё не рассказала даже…

— И не начинай. Окс, перестань меня пристраивать, что за привычка!

— Ну замуж нужно хоть разок сходить! Что ж ты отбиваешься от коллектива.

— Ты вот сходила, и девчата тоже. И?

— Ну мы ладно, дуры. Ты у нас самая умная, вон каких высот достигла…

— Детям в пример ставим, цитирую.

— Ну и ставим иногда, не убудет же с тебя.

Соглашаюсь мрачно, что не убудет. А толку спорить? Оксанка самая старшая из нас, опекает и командует — мы уже и привыкли как-то к её дедовщине. Но невозможно бесит её неукротимое стремление вытолкать меня замуж. Покоя ей нет, если кто-то не загнан под ярмо.

Обедаем, болтаем, смеемся. Как в детстве. Только солнце и счастье.

За калиткой показывается кто-то, навожу фокус, и понимаю — опять Окс в своем репертуаре, смотрины намечаются. Начинаю сердиться.

— Не сопи, Маргош.

— Засопишь тут!

— Это соседей гость, племянник, я ни причём.

— Здравствуйте!

Голос. Этот голос я узнала бы, даже впав в маразм и забыв своё имя.

— Здравствуй, Ной!

— Рита? Ты?

— Да. Это и впрямь я.

— Ритка! Ты как здесь? Это невероятно!

Когда он волнуется, то грузинский акцент становится отчетливее, Ной до 5 лет жил в Грузии с бабушкой и дедушкой. В него были влюблены все девчонки на курсе. А он… Он всегда был только мой. Мой самый любимый в мире.

Оксанка ошалело смотрит на нас, почти приоткрыв рот от изумления.

— Дорогие мои, кто-то может объяснить, что здесь происходит?

— Это Рита, самая красивая девушка на курсе. Я даже смотреть на неё боялся. А уж заговорить…

— Это Ной, самый лучший в мире. Я дышать боялась рядом с ним, не то что посмотреть.

Останавливается и беззрачково черными глазами изумлённо смотрит на меня, кажется, в самую душу.

Оксанка подхватывается заполошно:

— Ой, пойду я. Делааа…

— Нет. Сейчас уходим мы.

Берет за руку и, ничего не спрашивая, ведет за калитку.

Сердце перепуганно трепещет где-то у горла, жалобно пискнула:

— Соседний дом мой, там никого…

Останавливается и строго смотрит:

— Ты за кого меня принимаешь?

— Ноечка, хороший мой, я всю жизнь именно этого и ждала. Что ты придешь, возьмешь за руку и мы пройдём.

— Мы идем со мной. Понятно?

— Угу.

Пришли в дом его дяди и тёти, они не так давно купили у бабы Ани её имение. Старушка переехала в город к дочери, горевала, но понимала, что хорошим людям достаётся её домик.

— Тётя, дядя, это моя невеста. Маргарита.

Надо отдать должное его родным, обмороков не было. Почти. Мой — не в счет, правда ведь?

Я выжила после грузинского гостеприимства. Я справилась. Хотя почти сошла с ума от волнения. Нежная тётушка предложила заночевать у них, диван удобный и вполне мягкий. Я объяснила, что приехала в дом родителей, буду жить там.

Прощались, обнимались, три раза за стол возвращались. Как в кино, правда. Я всё это видела будто со стороны. Это же не со мной.

— Ноечка, проводи девочку!

— Да.

— Ноечка, нельзя быть таким суровым!

— Да.

— Ноечка, мы станем укладываться, ключ будет под ковриком.

— Да.

Мы тихо идем в темноте, почти наощупь, дорога чуть сереет.

— Я боюсь.

— Я теперь ничего не боюсь, потому что нашел тебя.

— У нас всё лето дожди, мы на работе всё ковчег ждали.

— Ковчега пока нет, но Ной — уже с тобой.

Начинаем хохотать, вызывая приступ ярости у соседских собак.

Целоваться начинаем ещё по дороге, никак нельзя было дотерпеть хотя бы до калитки.

Сурово:

— Ты же понимаешь, какая теперь ответственность на тебе?

— На мне?

— Конечно. Ты свела с ума нормального мужчину, теперь вот — неси ответственность.

— Хорошо. Несу.

До самого рассвета не получилось уснуть. Как безумные, не отрывались друг от друга, самые нескромные ласки, самые горячие поцелуи.

— Я просто больше не могу.

— Можешь, я знаю.

— Пожалуйста, давай поспим хоть несколько часов.

— Я не могу. Я о тебе мечтал всю жизнь.

— Почему в универе ты даже не смотрел на меня?

— Ты можешь спокойно смотреть на солнце? Нет? И я не мог.

— Не выдумывай!

— Выдумать такое нельзя…

Обнимаю, всем телом прижавшись к нему. Запускает руку в мои волосы, зафиксировал надёжно, что и говорить. Я не знаю, что будет дальше, но сейчас мы счастливы, и это важнее всего. Лишь бы не потоп. Ковчег ещё не построен, но Ной — уже со мной.