никто не уникален...⁠⁠

Пикабу, сегодня до меня дошло, что я однажды стану старой. эта леденяще-ужасная новость обрушилась на меня и едва не прибила к полу.. Нельзя сказать, чтобы я раньше никогда об этом не знала - я видела (и сейчас каждый день вижу) пожилых людей, я знала, что тоже буду стареть – но знать и чувствовать - совершенно разные вещи.
Все началось с обычной выписки необычного пациента. Наверняка у каждого врача бывают такие больные, которых выписывать не хочется. Этакое солнышко палаты. Даже сейчас, когда я о нём пишу, у меня язык не поворачивается назвать его дедушкой – скорее, парень лет восьмидесяти. И не прибавляют этому молодому человеку лет ни морщины, ни седые волосы, ни три строчки диагнозов. «Какое давление? 120 на 80? Это же как у юноши!»
Как тут поспоришь.
- Сегодня я ходил на автостанцию! - вещает с улыбкой Солнышко палаты
- И зачем вы туда ходили? Хотите билет купить и сбежать из больницы?
- Ну что вы – улыбается - я просто каждый день увеличиваю себе нагрузку – одышка уходит постепенно
- я очень за вас рада! (не совсем так: очень-очень рада) – продолжайте в том же духе, не перенапрягайтесь только!
Шли дни, моему пациенту становилось лучше, расстояние, которое он проходил становилось больше, и вот наконец настал день, когда его нужно было выписывать.
В день своей выписки он угостил меня шоколадкой (молочной!!!) и грушами из своего сада, я его – самыми искренними пожеланиями поправляться и не терять больше время в больницах. На том и распрощались.
Выписывать и радостно было и грустно. Когда ещё у меня в палатах такие появятся? А потом я вдруг осознала, что ему, несмотря на всю его душевную молодость, осталось жить не так много лет. У него нет впереди целой жизни как у нас, молодых ( по крайней мере, мы любим думать, что она у нас есть). Есть у него сегодня и завтра. И ещё пару лет, возможно. Может быть, даже десять лет, если очень повезет.
Вроде в этом тоже нет ничего нового. Пожилые люди ближе к смерти, это факт. Но то, что это применимо ко всем без исключения – и к этому чудесному дедушке, да и к любому другому человеку, и что самое страшное – даже ко мне – этого я никогда не чувствовала, хоть и понимала. Умом.
Я с трудом перевариваю это свое открытие. Я не исключительна. Никто не исключителен, не уникален. Все когда-нибудь стареют и умирают. Плохие и хорошие, знаменитые и неизвестные, счастливые и несчастные. Нет чего-то такого, что могло бы спасти.
Мы не можем выбрать «не умирать совсем», но, вдруг можно попытаться умереть хорошим, счастливым, довольным. Молодым в восемьдесят лет. Ну вдруг?