Неожиданность :)⁠⁠

И в данный момент это главное, возникшее на мгновение в центре творящегося на верху хаоса, сквозь который виден чёрный бездонный космос. И бесконечно далёкие, пульсирующие разными цветами звёзды, пугали и настораживали в один и тот же миг, поражая своей индивидуальностью. Единственное, что тебе хочется в этот момент по-настоящему, это разорвать себе грудь руками, вырвать ещё органирующее сердце, и с диким восторженным воплем протянуть его на встречу смерти, избежав мук преисподней. Добежав до казармы половиной состава, поняв, что дальше бежать некуда, наш отряд начал защищать местность, что была дана нам СССР не просто так, нам оставалось отстреливаться, и молиться Богу за наши души. И лишь их способности наших безумных душ к падению на самое дно бездны, где все законы мироздания теряют свой первоначальный смысл, и стремительному взлёту на запредельные высоты, где из рубиновых хвостов сгорающих комет непостижимо сплетается полотно реальностей, помогли пятерым храбрых солдат выжить, укрыться в казарме от посланников Апокалипсиса, кровавой поступью ищущих себе жертву, не разбирающих – кто прав, а кто – нет. Огонь лившихся из стволов автоматов, был сравним лишь с косыми шторами проливных дождей, неизбежно приходя из-за горизонта. Откликаясь на удары падающей гильзы о землю раскатом такого жизненного, но в тоже время опасного, душераздирающего грома, полного криков беспечных душ. По мере своего приближения. Гроза начинает засасывать в себя звуки. Первыми исчезают все звуки присутствия человека, шумы автоматных стволов на войне, гул невидимых мутантов, продирающихся через тучи однотонных зданий. Ты не думаешь о смерти, тебе не ведам страх, сомнение, ты яростно хочешь стать сопричастным окружающему тебя величию, стать частью этой неописуемой силы, созидающей, и уничтожающей миры. Силы, стирающей грань между очевидным, и воображаемом, проявляющейся в сладковатом привкусе сладковатого берёзового сока, и мерцаниях сапфира, сотворённом из капли жирной венозной крови, на которую нет времени насмотреться вдоволь, не поняв сочетании ответственности личного выбора с импульсивным напором наружного мира, как это, самому стать этой силой, пожертвовав своей уникальностью во славу её безумия. Всё остальное так неважно, так незначимо, так оскорбительно нелогично в понимании себя, что порой хочется умереть, не вникая в суть смерти, не заметив каких-то особенностей от обыденной жизни. Мы же пытались доказать обратное. Простреливая периметр, снаряды натыкались на мешковатые тела невидимок. И рушили их пополам. Патроны начинали заканчиваться, и Титов приказал закончить огонь. Наступила тишь. Никто не слышал даже дыхания ближнего. Даже на какой-то момент, по моему телу пробежала дрожь. Небо начало снова светлеть. Но свет стал более сильным и безжалостным. Яркие его лоскутки проходили линиями по нашим глазам, оставляя белый осадок на нашей памяти.
- Товарищ Лейтенант, что будем делать? Ещё одного выброса мы не переживём. – Теперь все понимали, что я сказал. Скорее всего, то, что мы наблюдали и во что мы попали – выброс радиационных аномалий, происходящий повсюду – Даже не знаю, бойцы. Ваши мнения?
- Мне кажется, – Игорь начал свой монолог – нужно пробежать к бункеру, что под столовой, и переждать. Это единственный выход. Иначе умрём.
- Ну, была, не была – крикнул Титов, и мы, пятеркой, последовали до бункера. Брошенные на съедение трупы сослуживцев и мутанты, высматривающие нас своими красными от налитой крови глазами, ушли на второй план. Теперь всё решалось скоростными качествами. Единственный. Кто из нас бегал по утрам, так это Паша. Поэтому он и возглавил наш спринт. Небо тем временем стало собираться в большие кучковатые массы зеленоватого цвета, наводящие мысли о новых пси-ударах. Так он и случилось. Прогремел гром, а вместе с ним и удар. Все мы полегли на асфальт, держась за голову. Ощущение окисления мозга лишь усилилось со временем. Через противогаз было видно, как себя чувствуют остальные бойцы, но по болям можно было догадаться, что им было тоже не сладко. С каждым мгновением двигаться, или обдумать что-либо становилось всё тяжелее. Постепенно, мысли о смерти стали уменьшаться, и буквально через минуту перешли на стадию недоразвитых звуков. По стеклу противогаза потекла небольшая струйка крови. Внутри тела творилось что-то необъяснимое, как будто что-то пыталось выбраться. Постепенно я переставал чувствовать ноги, фаланги пальцев уже не могли чувствовать землю, что лежала подо мной. Последней стадией стала нехватка возду