Нечаянная Одиссея⁠⁠

Продолжение. Первая часть Нечаянная Одиссея
Вторая -- Нечаянная Одиссея

– Господин, мы привели умалишённого!

– Но мой обед уже на столе, – недовольно проворчал судья. Он уже почти вышел за дверь. – Свинина и капуста. Может быть, капелька грога…

Но двое стражников уже затаскивали связанного мужчину в коротких портках и рубахе без рукавов. Он грозно мычал в тряпочку.

– Ну... Хорошо! Так и быть. – Пробормотал судья, возвращаясь на деревянное кресло с подлокотниками. – Минута-две… Горячее мясо, говорят, вредно для старого желудка... Палач ещё не ушёл?

Палач хрустнул кожаным фартуком.

При свете нещадно чадящего факела его лицо и руки казались вылеплены из глины, а за спиной угадывались неприятного вида крючья, кривые ножи и пилы, будто прямиком из второсортного фильма ужаса; и чья-то растянутая кожа, так похожая на человеческую.

Тёмные пятна густо покрывали каменные стены.

– Во славу Божию, начнём! – Судья мельком взглянул на задержанного. – Хм… его, что пропустили через маслобойку?

– Это всё служанки, господин, – после непродолжительной паузы ответил кто-то из стражников. Тот, что постарше. – Он смущал женщин жестами. Хватал за юбки. Сорвал с одной чепчик. Но у них были скалки, господин. Мы еле отбили его у добрых прихожанок.

– Действительно, если Всевышний хочет наказать, лишает рассудка… – судья, наконец, стал внимательно разглядывать задержанного. – Хм! Приставать к прачкам! У него что, есть камень бессмертия?

– Нет, господин, в карманах пусто… но он возражал! Кричал непотребности, пока… Надёжное это средство – секирой по затылку, господин!

– Хм. Значит, просто дурак, – сделал вывод судья. – А он кричал при задержании?

– Э-э-э…

– Ну, – подтвердил судья. – Какие слова? Хулил ли церковь, или самого…. – судья перекрестился. – Герцога?

Служивый замялся.

– Ну! – Поторопил судья. – Нет ничего тоскливее холодной свинины!

– Моя матушка учила, что от бранных слов заводятся вши…

Старший служитель переступал с ноги на ногу. Его секира звякнула. Звон гулко отозвался под потолком.

– А я слышал, что хульные слова вызывают дурные болезни, – пришёл к нему на выручку младший стражник. – Появляются чирьи или гниль носа!

– Думаю, вы оба избегнете страшной участи, – повысил голос судья. – Правосудию нужно учесть все тонкости дела. Мне необходимо исключить колдовство или бунт!

Судья красноречиво поднял палец.

Служивые подняли глаза вслед за пальцем, и некоторое время изучали потолок. Тот был грязен и мокр. Наконец, старший служивый вздохнул, перекрестился на деревянное распятие, наклонился и зашептал в судейский головной убор.

– Хи-хи! – судья спрятал улыбку. – Я так и думал: он просто дурак! Хм. Гниль носа, говорите? Вши?

– Так точно! А к ним мужской недуг, господин!

– Избави Бог! – перекрестился старший стражник и спросил с тайной надеждой: – Есть ли от немощи снадобье? Для друга надо…

– Надо исцелить первопричину! – подвёл итог судья. – От непотребных слов спасают плеть и железо!

Связанный задёргался, будто ему поджигают пятки.

– Целуй ноги господину! – прошипел молодой стражник, подталкивая его копьём к палачу. – Воистину, благость нашего судителя достойна святого Мартина Милостивого!

И оба стражника поспешно скрылись вслед за судьёй за низкой дверью.

Своё дело заплечных дел мастер знал: кожаные запястья ловко зафиксировали клиента на липкой грязной скамье.

Плеть быстро и методично отсчитала десять ударов.

Палач не отвлекался на вопли и мычание. Обычное дело. Клиенты всегда всем недовольны. Ни благодарности, ни уважения за тяжкий труд мучителей.

Палачи бесстрастны, таковы издержки профессии. Хотя пляшущий первосвященник в женском исподнем вынудил бы его застыть с открытым ртом. На полминуты. Этого хватит, чтобы вытащить из-за пазухи ручной зубодробитель.

Поэтому, когда в подвале заговорила невидимая женщина, мастер только пожал плечами: мало ли чудес на свете! Небось, неуспокоенный дух ведьмы колобродит. Куда важнее удержать щипцами раскалённое железо и не уронить себе на ногу!

Но лавка оказалась пуста. Подсудимый исчез. Палач огляделся и на всякий случай заглянул под лавку.

Пыточная была пуста, за исключением его и распятой на стене кожи.

Палач наморщил лоб.

– Эти колдуны вконец обнаглели! – изрёк он, наконец. – Сбежать от пыток! Куда катится мир? К апокалипсису или, что хуже, к появлению адвокатов!