Навигатор: Первая сотня. Глава 3⁠⁠

Глава 1

Глава 2

Глава 3: Логика выживания

Прошли недели. Монотонные, разграниченные лишь циклами сна и бодрствования, которые Эллиот установил для себя, чтобы не сойти с ума. Он стал призраком в машине, тенью, скользящей по пустынным коридорам «Кочевника». Его дни состояли из ритуалов. Утренняя проверка систем, физические упражнения в тренажерном зале, чтобы поддерживать тело, которое теперь уже не казалось ему чужим. Часы за изучением баз данных. Он искал что угодно: следы личностей Создателей, чертежи корабля, исторические записи. Но натыкался лишь на сухие технические мануалы и научные трактаты. Библиотека была стерильной, как операционная. Она отвечала на вопрос «как», но никогда «почему». Сегодняшний сеанс нейроинтерфейса был дольше обычного. Эллиот погрузился глубже, пытаясь моделировать долгосрочный эффект от полученных повреждений. Он искал ответ, как поведут себя системы на пределе возможностей. Отключившись от порта, он долго сидел, уставившись в пустоту. Результат симуляции не оставлял надежд — корабль был обречен. Это была не внезапная катастрофа, а медленная агония. Система стабилизации, работающая на износ, исчерпает свой ресурс через 70-80 лет. Двигатели, и так поврежденные, начнут отказывать одни за другим. К моменту прибытия к цели у «Кочевника» просто не останется энергии для выхода на стабильную орбиту. Он пронесется мимо планеты, как немой каменный гость и исчезнет в глубинах космоса, унося с собой в ледяную могилу сто спящих жизней и одного бессмертного стража.

«Значит, так мы все и закончим» - подумал он «Мы все умрем в ледяной пустоте. Они — не успев проснуться, а я от скуки, но через миллион лет.» Но затем впервые за долгое время в его сознании что-то щелкнуло. Инстинкт. Не долга, а самосохранения. Он не позволит этому случиться. Его разум, острый и лишенный эмоциональных шор, начал искать решение там, где его по правилам не должно было быть. Эллиот снова погрузился в симуляцию нейроинтерфейса, но теперь не для диагностики, а для воображения. Он перебирал возможности, симуляция за симуляцией, пока не нашел единственный работающий вариант. Чудовищный, но математически безупречный. Ему необходим контролируемый взрыв в кормовой части. Он проанализировал структуру корабля. Поврежденный двигательный кластер и смежные отсеки можно взорвать, превратив в гигантскую реактивную струю. Остатки ксенона и энергия реактора, сфокусированные в корму, создадут достаточный для начального торможения импульс. После взрыва корабль, все еще несущийся с огромной скоростью, должен будет нырнуть в верхние слои атмосферы. Сопротивление газа должно погасить основную часть скорости. Расчет угла входа был критическим, если они нырнут слишком круто, сгорят в атмосфере. Слишком полого и отскочат, не успев погасить скорость. И заключительная фаза это фиксация на орбите. Последний точный импульс. Но здесь крылась проблема Маневровые двигатели будут на последнем издыхании. Придется перепрошить контроллеры, отключить все ограничители и выжать из последних трех-четырех наименее поврежденных двигателей последний, короткий импульс, сжигая их остаточный ресурс в одном огненном выдохе. Возможно придется провести некоторые модификации снаружи. И тут его мозг, работавший как компьютер, выдал новую переменную. Он запустил симуляцию воздействия плана на человеческий организм. Расчеты перегрузок дали неутешительный результат. Перегрузка в первой фазе 9-12G и 15-25G во второй не оставляют шансов экипажу. Их ждет смерть. Его колонисты, ученые и инженеры, не выдержат. Их кости сломаются, сосуды лопнут, сердца остановятся. Его гениальный план спасал стального левиафана, но убивал хрупких людей внутри.

«Я могу спасти корабль, но убью всех пассажиров» - с ледяным спокойствием констатировал он.

Эллиот начал лихорадочно искать решение в медицинских базах данных, в архивах по аэрокосмической медицине. Жидкостное дыхание, медикоментозная кома, экзоскелеты... Все упиралось в невозможность создать и внедрить такие системы для сотни человек с имеющимися на корабле ресурсами. Это была задача, требовавшая целой научно-исследовательской программы, а не одиночного гения. Тупик. Он сидел в тишине мостика, и впервые за все время его безупречная логика давала сбой. Он мог спасти корабль, Он мог спасти людей. Но не мог сделать это одновременно. К тому же, даже если его план сработает, «Кочевник» вряд ли будет пригоден для обитания. Он не сможет остаться и выжить на растерзанном корабле. Навигатор вызвал схему посадочных модулей «Цикада». Их было двадцать, каждая рассчитана на 5 человек. Сто колонистов. Все места были учтены, расписаны, подготовлены. Для него места не было. Его миссия заключалась в том, чтобы остаться. Остаться и умереть в одиночестве в недрах медленно угасающего левиафана. Это был приговор. Он спустился в инкубационный модуль. В многоярусном ангаре, рядами стояли капсулы стазиса. Сто блестящих саркофагов, заполненных питательным раствором, в каждом из которых теплилась жизнь. Его долг — его крест.

«Что такое долг перед теми, кто обрек тебя на вечное одиночество?» - пронеслось в голове. «Что такое миссия, если её успех означает твою вечную тюрьму?»

Эллиот вернулся к терминалу. Его пальцы замерли над клавиатурой. Он знал, что сейчас перейдет черту. Но эта черта уже казалась ему нарисованной прибоем на песке, который вот-вот должен смыть её. Вызвал детальные досье на каждый эмбрион. Генетические карты, показатели здоровья, потенциальные риски. Он искал не оправдание, а решение инженерной задачи. И он его нашел. Эмбрион №417: в его генетическом коде был маркер. Незначительная аномалия, предрасположенность к редкому аутоиммунному заболеванию. Шанс проявления 23%. В официальном протоколе миссии это было помечено как «допустимый риск». Он провел рукой по холодной поверхности инкубатора. В отражении увидел свое лицо.

«Я не могу», - прошептал навигатор и голос прозвучал чужим в гулкой тишине отсека. Он отошел от инкубатора, прошелся по кругу. Его шаги эхом отдавались в металлическом помещении.

«Есть другие варианты. Должны быть!» - совесть вступила в борьбу с инстинктом выживания. - «Я могу принести пользу колонии, если займу твое место, и я не смогу никому помочь оставшись на мертвом корабле.»

Он почти поверил в это, почти. В ушах стучала кровь, его пальцы снова зависли над панелью управления. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. В голове проносились образы — корабль, дрейфующий в пустоте, замерзшие тела колонистов, вечное одиночество.

«Нет», - резко одернул он себя. - «Не сейчас.»

Он с силой ударил кулаком по ближайшей панели. Боль в костяшках пальцев была реальной, острой, напоминанием, что он все еще жив. Эллиот отступил. Отошел прочь от инкубатора, чувствуя, как его разум разрывается на части. Логика кричала об одном, страх, спрятанный где-то глубоко внутри, о другом.

«Я подожду» - решил он вслух. - «Еще есть время, я найду другой способ.»

Но даже произнося эти слова, он чувствовал их пустоту. Он был лучшим умом на корабле. Если он не мог найти решение, значит его не существовало. Он посмотрел на ряды инкубаторов, сто жизней, которые зависели от его решений. А потом снова посмотрел на №417.

«Я вернусь,» - пообещал тихо. - «Когда буду готов.»

Повернувшись, Эллиот направился к выходу, чувствуя тяжесть своего выбора на плечах. Дверь за ним закрылась с тихим шипением, оставив эмбрион в покое. Но теперь между ними висела незримая нить. Нить, которую однажды придется обрезать ради собственного выживания. И Эллиот знал, что рано или поздно этот день настанет.