Мягко седированная скрипачка⁠⁠

Идти на конкурс в театр было страшно. Помню, когда я готовилась, мой преподаватель, с которым я занималась (не бывает в музыке опции «навсегда научиться играть и больше не нуждаться в чужом профессиональном мнении»), сказал, что неплохо было бы принять успокоительное перед началом выступления. Только четвертинку таблетки. Иначе можно уснуть.

И вот наступает день X. Я отрепетировала уверенность перед зеркалом, приняла таблетку и пошла в театр. В театре на конкурсе обычно долго маринуешься перед своим выступлением. Еще ни разу на моей памяти не было такого, чтобы ты вышел в свое обозначенное время и под своим обозначенным номером. Честно говоря, ни разу не было, чтобы конкурс начинался в заявленное время. Может быть, сейчас что-то изменилось.

Прорепетировав все сложные пассажи, попав на все верхние ноты (или не попав), я покорно жду свою очередь, которая так и не подходит. Волнение то и дело тошнотой и дрожью постреливает по всему телу. Холодными пальцами нащупываю в кармане еще четвертинку успокоительного. Снова проигрываю все пассажи, попадаю на все верхние ноты. Жду дальше.

Жду долго, решаю не мелочиться и закидываюсь оставшейся половинкой таблетки. Маринуюсь дальше. Смеркалось. Голодная, уставшая от собственных нервов, достаю свой НЗ и съедаю сразу две таблетки. И тут наконец мое сознание отталкивается от мирской суеты. Ощущение, что ты погружаешься в какой-то бассейн безвременья, когда в целом уже всё равно.

Именно в этот момент меня вызывают на сцену. В то время я играла босиком — чтобы лучше чувствовать пол и свое тело, — в теплых носках, чтобы это тело не замерзло. Открываю дверь в зал, мягко скольжу в носках по сцене. Следом выцокивает каблучками концертмейстер (тот, кто играет партию фортепиано). Началось вступление.

Мой пульс потихоньку начинает замедляться, но пальцы просто «летают» на пассажах, расслабленно попадая везде, куда надо. И вот наступает проникновенный медленный эпизод, где можно проявить немного вольность в ритме и зазвучать особо трепетно. Добравшись до верхней ноты, я неожиданно… засыпаю. На несколько секунд.

Когда я открыла глаза, палец продолжал вибрировать, концертмейстер ждала завершения моей вольности. А кто-то из жюри снял очки и закусил губу. Это потом я узнала, что моей «находкой» впечатлились и решили принять в театр.

Когда я получала удостоверение как артист оркестра, в отделе кадров сказали: «Что-то у вас слишком счастливое фото на корочке. Ну ничего, это ненадолго».

***
Следующим рассказом наконец переходим к тройничку, но не тому, о котором вы подумали, а жоще, сильно жоще! Подписывайтесь и ещё спрашивайте, что бы вы хотели узнать о жизни скрипаческой, о театре, о закулисье музыкантской работы. Я расскажу.