Мой Альцгеймер
1. Апельсин
Началось все где-то год назад. Я сидел тогда ранним утром на кухне и таращился на «это». Минут пять не меньше. Помнил вкус, кисло-сладкий, как покупал и даже кассиршу, обслуживавшую (у нее был усталый вид). Но только не название. Передо мной на столе лежал неподвижно оранжевый шар рода цитрусовых, а как его называют я не мог вспомнить.
Так и сидел. Вначале меня это даже позабавило, как такая мелочь из головы вылетела, но постепенно волнение усиливалось. Как я не тужился и не напрягал свой мозг, как не копался у себя в черепушке в поисках ответа, он так и не приходил. Будто поставили блок. Не зная, что еще придумать, встал и отнес загадочную штуковину в холодильник, и как только дверца захлопнулась, в памяти вдруг всплыло – Апельсин. Я с легкостью выдохнул и пошел в свою комнату, списав этот случай на излишнюю переутомляемость.
Был ли это первый случай, или были и другие курьезы – не знаю (потому, что не помню), но для меня это стало точкой отсчета.
2. Особое отделение
И вот спустя год и довольно значительное число таких курьезов в моей жизни я решил обратиться к доктору. Если честно, особых волнений у меня не возникало. Мне казалось, что это все связано с недостатком калия, кальция, йода и остальных банальностей, которыми обычно отговариваются все, с кем ты разговариваешь по поводу своей рассеянности.
Сдав все анализы, я ждал в приемной напротив кабинета доктора Лукаса, именно к нему меня направили. В коридоре было тихо, пугающе тихо. Не считая сидящих рядом со мной на всем этаже не было ни души. Невольно я начал наблюдать за своими «соседями». Оказалось, это была мама с сыном. Парень явно был не здоров. Не той болезнью, когда стоит принять таблетку и все проходит. Юноша сидел, покачиваясь, не отводя взгляда от таблички на двери. Мама держала его за руку.
- Эдмунд, не волнуйся. Доктор Лукас только задаст пару вопросов. Никаких уколов, - успокаивала она сына.
От упоминания об уколах покачивания юноши усилились. Но взгляд неизменно был направлен на табличку двери.
Не зная, где искать поддержки мать обратила взор на меня.
- Вот смотри, как мальчик сидит. Ему не страшно. А он моложе тебя.
Встретившись взглядом с ней и прочитав мольбу, я подыграл.
- Тут волноваться абсолютно нечего, – подчеркнув абсолютно. – Спросит как дела, как самочувствие и ты свободен. – Попытался улыбнуться и протянул руку. – Привет Эдмунд.
Парень остался сидеть в той же позе, но взгляд перевел на мою руку. Не сразу догадался, что привлекло внимание. Часы. Так же как и табличка на двери, мои часы тоже поблескивали от освещения в приемной.
- Возьми, - я снял и протянул часы. – Пусть побудут у тебя.
Мать парня улыбнулась и поблагодарила. Эдмунд разглядывал блестяшку. Он больше не раскачивался.
Глава 3. Слово
Наверное, каждый из нас хочет быть уникальным. До поры до времени мы и чувствуем себя такими. А потом взрослеем и столько всего наваливается, что эти мысли тонут под грузом проблем.
Если мы и хотим слышать, что мы особенные, то уж точно не в том, что имеем редкую форму болезни. Что даже, если и проявляются первые признаки, то когда вам переваливает за 60, а не когда чуть за 25. Угораздило же так вляпаться. По-особенному!
Когда этот доктор Лукас посмотрел результаты моих анализов МРТ, сердцечно-когнитивных испытаний и прочей дряни, которую меня заставили пройти вид у него сделался очень серьезный, как у какого-нибудь учителя. Мне даже стало неловко, как будто меня сейчас будут отчитывать за плохие отметки. Но когда он заговорил, его голос был на удивление мягок и приветлив. Обычно такое обращение врачей настораживает. Он начал говорить о накопление каких-то бляшек, клубков в тканях мозга и еще кучу всего, что я не понял. И чем больше он говорил, тем больше я уходил в себя. Туман застилал взор. Между нами вырастала пропасть. Его голос раздавался эхом, далеким и таким нереальным.
- … и после всех пройденных тестов и полученных анализов смею предположить, что развитие второй стадии у вас началось сравнительно недавно. Поймите, ранняя деменция…
ДЕМЕНЦИЯ
- Что?!?! – меня будто окатили ледяной водой. И снова реальность и передо мной это выражение сожаления, отпечатанное на лице доктора.
- Вы говорили, что стали заикаться, забываете слова и вам трудно выражать свои мысли. Поэтому…
БЕГИ. БЕГИ ОТСЮДА.
Все мое естество кричало мне. Это происходит не со мной. Всего лишь кошмарный сон. Стало трудно дышать. Я сказал, что хочу пройтись и выбежал из кабинета. Оставив доктора с его страшным диагнозом, оставив Эдмунда с его новой «игрушкой» и мать, утешающую сына, что все плохое уже позади.
Глава 4. Дни и ночи
Последующие дни я находился в полутрансовом состоянии. Ходил на работу, выполнял поручения руководства, ходил в магазин за покупками, предпринимал небольшие прогулки по безлюдным местам. И каждый раз чувствуя, что тревожные мысли о произошедшем подступают (а вместе с ними и тошнота), каким-то чудодейственным образом мой разум ставил нерушимую стену, не пуская внутрь и не давая тем самым сойти с ума.
Тяжело было еще и потому, что я никому не сказал о своем походе к врачу. Ни родителям, ведь их беспокойство передалось бы и мне, а я так старательно старался сохранить хрупкое душевное равновесие; ни брату, у которого и своих хлопот полно; и в завершении ничего не сказал и той, с которой недавно был так близок. Я решил, то, что в прошлом, пусть там и остается.
Единственное, что изменило привычный распорядок - это мои бессонные ночи. Нет, дело не в том, что снились кошмары. Дело в том, на что они побудили меня.
В одну из таких ночей, проснувшись весь в поту, я сел за стол, включил лампу, взял свою тетрадь для записей и начал записывать, что мне снилось. Совершенно беспричинно, и не для того, чтобы потом в толкователе снов прочесть о значении этих снов. Записывал все, не упускал ни малейших деталей, каждая мелочь попадала на бумагу. После закрывал тетрадь, ложился спать и просыпался только уже под рев будильника. После чего шел на работу.
Это была своего рода разрядка, она помогала успокоиться, привести мысли в порядок. О чем сны на утро я уже не помнил, да и о чем писал тоже. Не думаю, что это связано с болезнью. Все это происходило и вправду в каком-то трансе.
Все изменилось с ее появлением…
Глава 5. Образ на стене
После очередного изматывающего рабочего дня я почти сразу завалился спать. Кошмаров не было, но что-то разбудило. Сев на кровать, пытался понять странное новое ощущение. Словно весь груз, лежавший на мне, все проблемы, тяготившие последние дни, исчезли. В этот момент я обратил внимание, что на стене в моей маленькой комнате что-то изображено. На красном клочке напротив кровати была запечатлена девушка. Откуда она там появилась, и кто это сотворил, мне было непонятно. Но перед тем как лечь спать, ее точно не было. Мне захотелось рассмотреть поближе. Только контуры. Я провел рукой. Мел. Но это не мог быть я, тип, который и круг ровно не обведет. Но самое странное (именно странное, потому, что страха и волнения я не чувствовал), этот образ казался очень знаком.
Меня чертовски клонило в сон и сил вспоминать не было. Поэтому я лег, оставив все размышления на утро. И перед тем, как закрыть глаза и окунуться в темноту, в голове мелькнуло имя – ЭЛИЗАБЕТ.
Глава 6. Эдмунд
Недавно я уволился. Меня нельзя было назвать сотрудником года, но трудился усердно. В последнее время я, и руководство тоже, стали замечать странность в поведении. Пару приступов успешно удалость скрыть, но однажды все вышло совсем плохо, и я решил уйти. Никому ничего не сказав, собрал вещи и на этом все. Что делать дальше я не знал. С родителями все прошло гладко.
- Я найду, что получше и хватит об этом, - сказал как отрезал.
К этой теме больше не возвращались.
Ночные кошмары не прекращаются. Я так же встаю и записываю. И все так же не могу вспомнить их. Как только закрываю тетрадь, все воспоминания пропадают. Образ на стене загадочной Элизабет исчез. Мне кажется, я схожу с ума. А может и это был сон? Галлюцинация?!
Со мной связался доктор Лукас и попросил снова прийти. Сказал, что все понимает, но лучше, если я буду владеть полной информацией.
На этот раз в прихожей я был один.
- Как вы себя чувствуете? – начал док.
- Стал замечать больше странностей в своем поведении.
- Стресс может усугубить ваше положение, к тому же вы не принимаете никаких лекарств. Видите ли, течение болезни занимает разное количество времени у разных людей. Могут пройти годы. Учитывая редкий случай, проявление болезни в раннем возрасте, период ухудшения значительно короче. Я рекомендую вам…
Доктор Лукас запнулся, увидев, на что я уставился. На краю его стола лежали мои часы.
- А это, - он смущено передал их мне, - Клэр, мама Эдмунда, попросила передать их вам и поблагодарить.
- Как он?
Выражение лица у доктора было таким же, когда он говорил мне о моей болезни.
- Мне жаль. Давайте вернемся к нашему разговору. Как я уже сказал…
___________________________________________________________________________________
Выходя на улицу, я выбросил часы в мусорку, твердо решив больше не возвращаться в этот «дом смерти».
Выпал первый снег. Большими хлопьями, кружась, разлетался по дороге, уходящей от больницы. Я укутался сильнее в куртку и шел, думаю о Эдмунде. А вспомню ли я его. Сколько времени пройдет, прежде чем болезнь вычеркнет следы о нем из моей памяти. Месяцы, недели, а может дни?!
- Прощай друг.
Глава 7. Тетрадь
В ту ночь я не мог заснуть. Все мои мысли путались, мешались, всплывали и терзали мое сознание. Я остался наедине с собой. А что будет, когда в памяти сотрутся те или иные события. Что останется со мной, что останется от меня?! Мучительные мысли от безысходности происходящего.
Не в силах больше выносить это я сел за стол в попытке отвлечься, читая книгу. Дальше страницы не пошло. Невольно взял тетрадь для записей своих «ночных» рассказов. Первое, что бросилось в глаза это текст. Почерк был совершенно отличен от моего собственного. Если мои буквы, слова скакали по строчкам вкривь и вкось, все рассказы в тетради были написаны ровным элегантным почерком. Но писал ведь я. Это не мог быть не я.
Вчитываясь, я начал понимать, что совершенно не представляю, о чем идет речь. Передо мной лежала неизвестная книга. А я был первым читателем. И чем больше читал, тем глубже погружался в созданный моим подсознанием мир. Вначале образы мелькали где-то внутри, словно искорки гуляли по расщелинам мозга. Спустя несколько часов отрывки, предложения, слова начали складываться и проецироваться на комнату. Будто большой проектор, стены ожили и показывал мне далекий мир сновидений.
На улице завывал ветер, снег застилал землю белым покрывалом, температура опустилась до минусовой отметки и только в моей комнате время перестало существовать. Я стоял в центре комнаты, со всех сторон окруженный загадочным и непостижимым миром грез. Воинственные и грубые человекоподобные существа, невероятные и опасные животные, удивительные деревья и растения, футуристические строения все обволакивали меня и притягивали. Но главное…
Девушка. Элизабет. Это была именно она, образ на стене. Она стояла в центре всего этого великолепия и протягивала мне руку, звала к себе. Я потянулся к ней, но, не успев соприкоснуться, все исчезло. Осталась лишь слабоосвещенная комната и неугомонный ветер, приходящей зимы.
Глава 8. Начало конца
Я понимаю, что все это больше похоже на бред, чем на действительность. Но это стало моей реальностью. Моя болезнь тщательно выжигает день за днем крупицу воспоминаний о моем прошлом. И мне очень страшно, что однажды я проснусь, заполненный лишь пустотой.
Теперь я пишу не только ночью, но и днем. Создаю что-то, но каждый раз перелистывая страницу, зачеркиваю и воспоминания из своей головы. Вечерами читаю себе. Мне кажется, еще чуть-чуть и я смогу дотянуться до другого мира, до нее. Но все ускользает.
Я чувствую, что стал больше забывать, мне трудно говорить, рассеянность усилилась. За последние несколько дней я попытался привести все эти рассказы в упорядоченный вид, собрал их и бережно вложил в папку, с припиской:
«брату Джимму,
Как только я не буду узнавать тебя, прошу, читай это мне».
Каждый новый день вкладываю в папку новый рассказ. В надежде успеть перейти в созданный мир, пока этот не стал утерянным насовсем.
И я пишу, сломленный воин без оружия. Пишу и перечитываю.
Чтобы не забыть.