Миранис⁠⁠

В запутанных коридорах огромной космической станции, которая напоминала артерии древнего титана, стремительно двигался гуманоид с синей кожей. Его тело словно было создано из сапфирового эфира, а кожа переливалась глубоким индиго, словно отражая звездный океан за пределами станции. Волосы гуманоида, яркие, как пламя сверхновой, горели алым и золотым, танцуя в невесомости, пока он скользил по воздуху с грацией хищной птицы.

Его зелёные глаза, чьи белки мерцали тем же изумрудным сиянием, горели решимостью, словно в них отражалась воля целой галактики. Обтягивающий металлический комбинезон, сотканный из жидкого серебра, подчеркивал каждый изгиб его мускулов и сверкал, словно доспехи мифического воина.

Он устремился к неприметному люку, встроенному в стену, и, подобно молнии, нырнул внутрь. Дверь за ним сомкнулась с мягким шипением, и невесомость сменилась мягким притяжением искусственной гравитации.. Его каюта предстала перед ним как таинственный сад, затерянный среди звёзд.

Оказаться здесь было всё равно что шагнуть внутрь гигантского, полого кристалла. Стены от пола до причудливого небосвода состояли из множества сросшихся шестигранных призм, прозрачных и переливающихся. Сквозь них струился таинственный свет, окрашивая всё вокруг в сияющие аквамариновые, аметистовые и золотые тона. Под ногами шелестела трава — не зелёная, а серебристо-лиловая, усеянная крошечными цветами, чьи лепестки медленно пульсировали нежным биолюминесцентным светом, словно дышали.

Над головой, в кристальном куполе, висели три луны. Они не были круглыми, а имели причудливую форму, напоминающую изогнутые серпы или парящие лепестки космического лотоса. Одна из них светилась жемчужным светом, другая — медовым, а третья — холодным фиолетовым. Вместе они создавали невероятное разноцветное небо, под которым раскинулся кусочек инопланетного леса: несколько древовидных грибов с шляпками, похожими на опаловые чаши, и тонкие стебли, звенящие от малейшего дуновения.

Он опустился на траву, и цветы под ним мягко качнулись, словно приветствуя своего хозяина. Лёгким движением руки он вызвал голографический экран, который вспыхнул над ним, словно призрачная галактика. Его свет отразился в зелёных глазах гуманоида, и в этот миг он казался не просто обитателем станции, а воплощением её души — загадочной, древней и бесконечно прекрасной.

Золотые руны замерли, и из глубины голографического экрана появилось удивительное существо. Его облик бросал вызов привычным представлениям о мире. Тело существа напоминало одновременно стройный стан коня и гибкую массу головоногого, а его создание казалось сотканным из переливающегося перламутра и живой тени. Щупальца, напоминающие усики-антенны, мягко извивались в такт его речи, а большие бездонные глаза светились внутренним интеллектом.

Существо заговорило, и звуки его речи были похожи на переливы водяных струй, щелчки и мелодичные гортанные трели. Минарис (да, это было его настоящее имя, которое он теперь носил) напрягся, ожидая, что смысл откроется ему сам собой. Но нет. Лишь причудливая, ни на что не похожая музыка наполнила его слух. Как будто часть его самого, самая важная, оказалась заперта за звуконепроницаемым стеклом.

С легким раздражением он провел пальцем по воздуху, активируя лингвистический модуль.

В каюте раздался голос переводчика, ровный и бесстрастный: «— Ну, привет. Как дела на станции? Особенно, что интересного происходит с пятым реактором корабля "Авар-4"?»

Минарис почувствовал, как в его груди что-то сжалось. Он ответил, и его собственный голос прозвучал отчужденно: «— Нормально. Никаких аномалий. После нескольких рейсов...» — пауза. Он знал, что будет дальше. Всегда одно и то же.

Голос с экрана, его собственный-чужой, продолжил: «— А тебя не сильно мешают в научном плане особенности Гиперианской физиологии?»

«— Хм, не особо.»

Минарис резким жестом оборвал связь. Экран погас, оставив в воздухе лишь дрожащий шлейф света, который медленно растворился в сиянии кристаллов.

Прежде умиротворяющая тишина каюты внезапно стала гнетущей. Он остался наедине со своими мыслями, и этот диалог звучал в них как странное, диссонирующее эхо. Это был разговор с самим собой, но одновременно и с другим, отдельным существом. И в этой двойственности скрывалось зерно тихого, тлеющего гнева. Гнева на него. На себя.

Минарис, как и многие на станции, был биоретрансляцией — живой копией, отпечатком сознания того самого существа с щупальцами и перламутровой кожей — ученого по имени Зораан. «Исходник».

Рекомендация психотехников была ясна: регулярные сеансы связи для синхронизации опыта, чтобы предотвратить дивергенцию сознаний. «Это полезно для вашей целостности», — говорили они.

Однако полной гармонии не было. Чувствовалось лишь смущение, острое и необъяснимое. Смотреть в глаза своему создателю, слышать свои мысли и понимать, что твои воспоминания — лишь загруженные данные, а его — настоящие… Это было похоже на разговор с собственной тенью, которая вдруг обрела голос и начала давать советы.

Он пристально вглядывался в своё синекожее отражение в полированной поверхности кристалла. Чьи это были зелёные глаза? Его собственные? Или они принадлежали Зораану, просто перекодированные в другой биологический конструкт? Чей гнев он чувствовал сейчас — копии, возмущённой своим статусом, или оригинала, раздражённого необходимостью общаться с собственным отражением?

Минарис лёг на спину, глядя на причудливые очертания трёх лун. Он был уникальным существом — синекожим гуманоидом, который мог летать по коридорам космической станции. И в то же время он был лишь тенью, отброшенной телом другого. И в этом парадоксе, мучительном и прекрасном, заключалась вся его жизнь.

https://vk.com/humanconf

#Фантастика #Космос #Инопланетяне #КосмическаяСтанция #Гуманоид #Будущее #НаучнаяФантастика #КосмическиеПриключения #ИнопланетныйМир #Голограмма #Биоретрансляция #ТехнологииБудущего #ФантастическийРассказ #КосмическаяКаюта

#SciFi #Space #Aliens #SpaceStation #Humanoid #Future #ScienceFiction #SpaceAdventures #AlienWorld #Hologram #Bioretransmission #FutureTech #SciFiStory #SpaceCabin