Менталитет⁠⁠

"Трудно служить в России. Особенно когда не щадя живота своего!..
Раньше там, в Голландии еще, в мастерской, было у Густава Фирлефанца пять работников — два подмастерья, два резчика камней, они же гранильщики, и еще один, который из золота да серебра оправы ладил. И все то были на месте, все при деле с утра до позднего вечера. Минуты без дела не сидели — полируя камни или работая резцом. Никто возле окон не терся и, стоя на улице, табак не курил! Ели все вместе, в одно время и очень быстро, тут же на верстаках. Поедят и снова за работу! А так, чтобы кто то дольше других ел или еще как от работы отлынивал, — ни ни!
Если подмастерье начинал лениться, если не вовремя пол мел, резчики таскали его за вихры так, что слезы из глаз на грязный пол брызгали. И верно – чтоб в другой раз неповадно было! А когда резчики должного рвения не выказывали, их хозяин, Густав Фирлефанц, мог запросто их палкой отлупить. Потому что, работая рядом с ними, за своим верстаком, их леность всегда примечал и спуску не давал.
Так было в его родном городе Амстердаме.
Но не так было в Санкт-Петербурге!
Здесь в его подчинении людей было больше, почитай, десять человек – счетчики, переписчики, ювелиры. И всяк норовил, вместо того чтобы свою работу делать, от нее увильнуть! То у них зубы болят, то корова околела, то брат помер, и его теперь закапывать надо! Скажешь переписчику слово – он тебе в ответ пять, и все вроде правильные, все по службе, но только полчаса с ним болтаешь, а дело-то стоит! Глядь – так и день прошел, как не было!
И еще русские работники имели отвратительную привычку на службу опаздывать, уходить с нее хоть на полминутки, да раньше, и обедать по полдня кряду! Как начнут – так, если их вицей не стегать, до самого вечера и кушают! И куда только в них все это влазит! А как поедят – счас на двор просятся и сидят там по полчаса, да по пять раз на дню, лишь бы не на своем месте!
Густав специально по часам засекал, в особой тетрадке отмечал и минуты складывал, показывая, на что уходят целые часы – и все-то без толку! Работники головами качали, сокрушались и винились даже. А на завтра все сызнова! Только на него не взглянешь, работник, глаза в потолок уставая, начинает о чем-то своем думать, тратя на это оплаченное казной время!
Но даже когда они работали, все равно не работали! Придешь в канцелярию, глянешь – вроде все при деле, все суетятся, что-то делают. А вечером посмотришь, что сделано, – а ничегошеньки! И на что только день ушел?!
И всяк подчиненный норовит тебя обмануть да запутать, чтобы свою работу на другого спихнуть, а самому чтобы ничего лишнего и даже своего не делать!
Да разве ж можно так!
Пытался Густав с таким положением дел бороться – сам сиднем в канцелярии сидел и других заставлял. Штрафы ввел – за опоздания, за ранние уходы, за то, что ели долго и после, на дворе лишку задержались, за то что положенного не сделали и пререкались с начальством, не выказывая ему должного почтения. А толку – что? Посчитал, получилось, что если все штрафы учитывать и из жалованья вычитать, то никто вовсе ничего не получит, а еще и будет должен казне! А если все одно ничего не получать – то чего тогда бояться?
Измучился Густав совсем!
А еще сильно его работники воровали. Как в Голландии не воруют! Только отвернешься – счас со стола чего-нибудь пропало: бумага писчая или перо! Даже чернила казенные, шельмецы, норовили слить из чернильниц в особые, которые с собой приносили и в подштанниках прятали, пузырьки! А он-то поначалу все удивлялся, отчего такой расход чернил, когда никакой переписчик свою норму листков исписать не может! А они вон чего удумали! И куда им только эти капли, которым ломаный грош цена! А все одно – тащат, хоть даже чтоб после соседу на окно плеснуть или просто на землю вылить!
Разве понять их!"

Отрывок из книги Андрея Ильина "Государевы люди"