Max: мессенджер наш, а паника как всегда общая⁠⁠3

Сколько ни наблюдаю за реакцией на запуск Max — ловлю дежавю. Как будто снова 2010-е, и нам втирают, что «русские не умеют в технологии», и если у нас появился свой сервис — значит, его сделали для слежки, и пользоваться им — все равно что самому себе вживить микрофон под кожу. Причем говорим мы это себе сами. Громче всех. И с придыханием.

Max — это не идеальный мессенджер. Он не пришел заменить Telegram, не претендует на славу Signal, не строит вокруг себя культ. Это вообще не про хайп. Это про инфраструктуру. Но если судить по шквалу хейта, будто кто-то реально пытался ввести нам в чатах статью за иронию. Только вот никто не вводил. Просто появился рабочий сервис, где данные хранятся не в Майами, а в Муроме. И все. Этого оказалось достаточно, чтобы началась глубинная тревога нации.

(РИА, «В Госдуме оценили шансы Instagram* вернуться в Россию» https://ria.ru/20250620/gosduma-2024078448.html)

Потому что мы давно живем в парадоксе: хотим, чтобы нас не отключали — и одновременно истерим при каждом шаге к суверенитету. Мы хотим, чтобы нас уважали — и в то же время ржем над каждым своим проектом в IT. У Китая есть WeChat? «Ну так у них диктатура». У нас появляется Max — «так это ж для диктатуры». Знаешь, какой здесь общий знаменатель? Комплекс зависимости. Мы хотим быть крутыми, но так, чтобы нас случайно никто не перепутал с самостоятельной страной.

(РИА, «В ГД призвали исключить использование WhatsApp в госсекторе» https://ria.ru/20250625/gosduma-2025235202.html)

Поэтому Max критикуют не за интерфейс, не за баги, а за сам факт существования. За то, что мы что-то строим без внешнего доступа к инфраструктуре. За то, что теперь можно платить штрафы, получать уведомления, сохранять документы — без участия Маска, Дурова и Цукерберга. И оказалось: страшнее собственного мессенджера может быть только работающий собственный мессенджер. Потому что если Max получится, значит, и все остальное — возможно. Значит, мы не просто выживаем, а разворачиваем свою цифровую карту. И тут у многих ломается психика.

Парадокс в том, что Max как раз и есть наша страховка от настоящей цензуры. Не той, которую мы себе воображаем, а реальной — когда тебе режут канал на YouTube, под нож отправляются не только фейки, но и реальные сообществ в Telegram, достаточно одного доклада — и мессенджер отключают в министерстве из-за “рисков демократии”. Это не теория, это хроника последних лет. Запад умеет вырубать все по щелчку пальцев. Мы — пока нет. Max — это один из способов научиться.

(РИА, «Facebook* заблокировал аккаунт экс-главы ПА ОБСЕ» https://ria.ru/20250330/akkaunt-2008286919.html)

А то, что в него вшиты документы, ГосУслуг и платежка — так это не конец свободы слова, а удобство, если у тебя хоть раз ломался госаккаунт. Да, безопасность важна. Да, слежка — зло. Но смешно бояться утечки в Max, сидя в TikTok с телефоном, у которого микрофон открыт 24/7. Max хотя бы свой. Если что-то пойдет не так — можно в суд, можно подать запрос, можно выйти на живого человека. Попробуй так сделать с Meta*  — тебе даже автоответ не придет. (* Meta Рlatforms Inc.* экстремистской организацией и запрете ее деятельности на территории Российской Федерации)

Max — это не конец свободе слова. Это просто начало взрослого отношения к своим данным. К своим платформам. К своей архитектуре. Он не заменит дружеские чаты, не разгонит каналы в Telegram, не отменит наше право ржать в интернете. Он просто появится рядом — как новая опора, если однажды кто-то нажмет кнопку и вырубится все остальное.

Так что давайте договоримся: можно не любить, можно не качать, можно критиковать. Но давайте не ржать над тем, что может нас однажды спасти. Дело не во вкусе — дело в стратегии. И это про будущее.