Любовный треугольник Марии Волконской⁠⁠

Княгиня Мария Волконская поехала за мужем Сергеем на Читинские рудники, чтобы обрести семейное счастье с его лучшим другом Александром Поджио.

ПЛОХОЕ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ

Князь Волконский зачастил в гости к генералу Раевскому, лишь только заметил красоту его младшей дочери Марии. Как бы ненароком он попадал на те вечера, когда девушка пела и зачаровывала всех нежным голосом.

Князь останавливался неподалеку от рояля и, бывало, весь концерт так и стоял, спиною прислонившись к колонне и наслаждаясь пением юной красавицы.

Позже Волконский вспоминал:

«Давно влюбленный в нее, я, наконец, решился просить ее руки».

Отец Марии недолго думал и согласился отдать любимую дочь за знатного и богатого князя.

Официально помолвку отпраздновали большим балом в местечке Каменка на Украине, на котором собралось все семейство Раевских-Давыдовых и Волконских.

Великолепный праздник испортила одна маленькая неприятность – во время танца с женихом на Марии загорелось платье.

Танцуя мазурку, она нечаянно задела краем одежды столик с канделябрами, и одна из свечей опрокинулась.

Огонь быстро потушили, но Мария очень испугалась. Гостям это показалось плохим предзнаменованием.

Свадьбу отпраздновали 11 января 1825 года. Невесте не было еще и двадцати, а жениху исполнилось тридцать семь.

Они почти не знали друг друга. В первый год семейной жизни они прожили вместе всего три месяца. Вскоре после свадьбы Мария заболела и уехала лечиться в Одессу, а потом в имение родителей.

Князь Волконский остался командовать пехотной дивизией в Умани, где его и арестовали 7 января 1826 года.

За несколько дней до ареста Волконский, предчувствуя долгую разлуку, навестил молодую жену и сына-первенца.

Трагедия его любимой Марии уже началась…

Князь Волконский не смог удержать любимую женщину.

СВИДАНИЕ В КАНДАЛАХ

После долгих месяцев следствия и обивания начальственных порогов в Петербурге Мария Николаевна получает разрешение Николая I разделить судьбу мужа-каторжника.

И 22 декабря 1826 года, оставив ребенка свекрови, она отправляется в неизвестность. А было ей всего лишь двадцать лет.

«У меня была куплена кибитка; я уложилась в одну минуту, взяла с собой немного белья и три платья да ватошный капор, который надела. Остальные свои деньги я берегла для Сибири, зашив их в свое платье. Перед отъездом я стала на колени у люльки моего ребенка; я молилась долго. Сестра, видя, что я уезжаю без шубы, испугалась за меня и, сняв со своих плеч салоп на меху, надела его на меня. Кроме того, она снабдила меня книгами, шерстями для рукоделья и рисунками…» 

– записала в дневнике Мария Николаевна.

11 февраля 1827 года Мария добирается до Благодатского рудника, где разжалованный князь Волконский добывает свинец. Шесть тысяч верст пути, в лютые морозы, под свист пурги. И вот они встретились – Сергей Григорьевич, гремя кандалами, побежал к жене.

«Вид его кандалов, – вспоминала через много лет Мария Николаевна, – так взволновал и растрогал меня, что я бросилась перед ним на колени и поцеловала сначала его кандалы, а потом и его самого».

Её приезд спас мужа, ведь к тому времени он был болен и совершенно пал духом.

Александр Поджио покорил сердце Марии Николаевны и стал отцом ее детей.

НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ КНЯГИНИ ВОЛКОНСКОЙ

Судьба не баловала эту красивую и упрямую женщину. Самыми тяжелыми были семь месяцев в Благодатском руднике, затем – три года в Читинском остроге.

За это время случилось многое: в январе 1828 года умер двухлетний Николенька Волконский, оставленный на попечение родственников, а в сентябре 1829-го – отец, генерал Раевский.

И в августе 1830-го угасла дочь Софья, рожденная в Сибири и не прожившая и дня.

На одре смерти старик Раевский не выдержал и простил дочь.

Показывая на портрет Марии, он сознался родным:

«Вот самая удивительная женщина, которую я знал!».

Все ярче разгоралась красота тридцатилетней Марии Николаевны: Одоевский воспевал ее в стихах, Лунин – в прозе.

«Молодая, стройная, более высокая, чем среднего роста, брюнетка с горящими глазами, с полусмуглым лицом, с немного вздернутым носом, с гордой, но плавной походкой. За смугловатость ее прозвали «девой Ганга»; не выказывала грусти, была любезна с товарищами мужа, но горда и взыскательна с комендантом и начальниками острога»,

– писал о Марии Николаевне декабрист А.Е. Розен.

И чем прекрасней становилась эта женщина, волнующая всех мужчин на читинской каторге, тем сложнее было ей находить общий язык с собственным мужем. Они были очень разными людьми.

«Отношения между супругами Волконскими не складывались, отчуждение становилось все более глубоким и явным для окружающих»,

– утверждает доктор филологических наук Нина Забабурова.

Увы, семейного счастья не получилось. Но, к чести обоих, – до самых последних дней они отзывались друг о друге с величайшим уважением.

«Я вышла замуж в 1825 году за князя Сергея Григорьевича Волконского, вашего отца, достойнейшего и благороднейшего из людей»,

– неоднократно говорила своим детям Мария Николаевна.

Сын Волконских, названный Михаилом, родился в 1832 году, и упорно ходили слухи, что отцом его был декабрист Александр Поджио – черноволосый красавец с горячей итальянской кровью.

Через три года Мария родила дочь Нелли, отцом которой также считали не Волконского, а Поджио.

Кстати, Нелли была его любимицей, и когда Александр Викторович тяжело заболел на склоне лет, то поехал умирать к ней, в ее имение Вороньки, хотя у него была собственная семья.

Сергей Волконский все знал и все мужественно пережил, смирившись перед любовью, которой сам не мог подарить собственной жене, и перед страстью, которая околдовала его жену и его лучшего друга.

Для всех людей, официально, Михаил и Нелли были сыном и дочерью князя. Он передал им свое имя, свой титул и оставшееся состояние.

Они долго считали себя детьми Волконского и не отказались от него даже тогда, когда узнали всю правду – утверждает исследователь Нина Берберова.

«Много ходит невыгодных для Марии Николаевны слухов про ее жизнь в Сибири, говорят, что даже сын и дочь ее дети не Волконского... Вся привязанность детей сосредотачивалась на матери, а мать смотрела с каким-то пренебрежением на мужа, что, конечно, имело влияние и на отношение к нему детей»,

– приподнимает завесу тайны над семейной драмой Волконских сын декабриста Евгений Якушкин, побывавший в Сибири в 1855 году.

Мария Волконская в ссылке полюбила настоящего мужчину Александра Поджио.

ОНИ ОСТАЛИСЬ ВМЕСТЕ И ПОСЛЕ СМЕРТИ

Со временем Волконские переехали в Иркутск. Свой дом опальная княгиня стремилась превратить в лучший салон города.

«Но если старик Волконский, поглощенный своими сельскохозяйственными занятиями и весь ушедший в народ, не тяготел к городу и гораздо больше интересовался деревней, то жена его, княгиня Марья Николаевна, была дама совсем светская, любила общество и развлечения и сумела сделать из своего дома главный центр иркутской общественной жизни. Говорят, она была хороша собой, но, с моей точки зрения 11-летнего мальчика, она мне не могла казаться иначе, как старушкой, так как ей перешло тогда за 40 лет; помню ее женщиной высокой, стройной, худощавой, с небольшой относительно головой и красивыми, постоянно щурившимися глазами. Держала она себя с большим достоинством, говорила медленно и вообще на нас, детей, производила впечатление гордой, сухой, как бы ледяной особы, так что мы всегда несколько стеснялись в ее присутствии...»,

– вспоминал житель Иркутска Н.А. Белоголовый.

В 1856 году Михаил Волконский, живший уже в Петербурге, привез к декабристам весть об освобождении. После этого из Сибири возвратился его отец.

Совсем больная, Мария Николаевна уехала годом раньше. Вернувшись на родину, она начала писать воспоминания о пережитом.

В сопровождении своей любимой дочери княгиня ездила на лечение за границу, но это не помогло.

Мария Волконская умерла в 1863 году. Она похоронена в имении Воронки Черниговской губернии, принадлежавшем Нелли.

Ее последние дни с ней рядом был Александр Поджио, приехавший навсегда проститься с любимой женщиной.

А Сергей Волконский жил в это время в имении сына под Ревелем. Он не успел проводить Марию Николаевну в последний путь, так как от него скрыли ее последнюю болезнь и смерть.

Но через два года не стало и его. Князя похоронили рядом с женою, положив в ногах ее могилы, согласно завещанию Сергея Григорьевича.

А еще через восемь лет умер и Поджио. Свои последние годы он прожил в имении дочери Нелли, где и умер у нее на руках. Его похоронили рядом с могилами Сергея и Марии Волконских.

Все трое и после смерти остались вместе, презрев молву и условности общества…

Автор:

Анатолий Котов