Лиса и Бобёр
Детский пальчик скользит по стеклу, до блеска начищенного заботливыми бабушкины руками. Там, за хрупкой дверцей стенки, скрывается настоящее сокровище – фарфоровая статуэтка. Красавица Лиса в модной шляпке, дорогом пальто с роскошным чернобурковым воротником и изящных ботиночках идёт под руку с чиновником Бобром. Почему с чиновником? У одетого в клетчатое пальто Бобра на носу очки, а в руках портфель. Конечно, Бобёр мог бы быть, скажем, профессором, но уж больно глупый у него вид – настоящий Серафим Иванович Огурцов из «Карнавальной ночи». А вот у Лисы вид хитрый. Что же задумала плутовка? Зачем ей такой нелепый муженёк? Почему она, рыжая Лиса, носит меха своих чернобурых сородичей? Про чернобурку я знаю, потому что у мамы тоже пальто с таким воротником.
Мысли роятся в детской голове, а фантазия тут же рождает диалог, который мог бы состояться между персонажами. Я прижимаюсь к стеклу лбом и бормочу себе под нос, подражая сладкому голосу Лисы и низкому басу Бобра:
— Дорогой, Бобрчик, мой золотой муженёк, – шепчу я. – Ты купишь мне вон то платьице и вон ту сумочку?
— Конечно, куплю, Лиса Рыжая Краса.
— А мы пойдём с тобой на индийское кино? – вопрошаю капризно и одновоеменно заискивающе.
— Конечно. И зайдём в буфет за мороженым.
— Наташа, не пачкай стекло, – голос Бабушки заставляет меня бросить игру. – Чего ты к нему прилипла?
— Ба, – задаю мучивший меня вопрос, – а почему Лиса идёт с Бобром?
— Потому что она его жена, – объясняет бабушка.
— А разве так бывает? – я озадаченно чешу макушку.
— Всякое бывает, – улыбается она. – Некоторые вообще за крокодилов замуж выходят.
— Как это? – с недоумением кошусь на полку, где застыли тёмные фигурки крокодила Гены и Чебурашки, и выдаю: – Чебурашка – жена Гены?
— Нет, – бабушка хохочет. – Чебурашка мальчик, они с Геной друзья.
— А Лиса и Бобёр, значит, не друзья, – размышляю вслух.
— Точно не друзья, – кивает бабушка. – Лиса хитрая, а Бобёр глупый и богатый.
— А папа с мамой друзья? – морщу лоб, пытаясь направить мысли в верное русло.
— Папа с мамой не просто друзья – они твои родители, семья, – терпеливо объясняет она, но я окончательно запутываюсь. Ясно одно – у Лисы и Бобра не может быть деток, такие они разные. На языке вертится «лисобобрята», «бобролисята».
— Ба, а почему у Лисы воротник из чернобурки? – задаю последний тревожный вопрос. – Она что, людоед?
— Скорее уж, лисоед, – вздыхает бабушка. А вообще, басня такая есть у Сергея Михалкова. Так и называется «Лиса и Бобёр».
— Расскажи! – в моих глазах вспыхивает интерес. В басне точно должны быть все ответы.
— Я наизусть не помню, – отмахивается она. – Вот вырастешь, сама прочитаешь. И вообще, завтракать пошли, лиса!
Я разочарованно вздыхаю, бросаю прощальный взгляд на статуэтку и иду на кухню есть самые вкусные в мире блины.
______
Статуэтка «Лиса и Бобёр» 1950 г. до сих пор хранится в нашей семье.