Купидон в декрете⁠⁠

Прошлая глава:Купидон в декрете

Глава 5: Караоке, слёзы и первое чудо

Среда. День третий по списку Лилит: «Засмеяться до слёз».

Амурий был уверен, что это будет самым сложным заданием. Он не смеялся по-настоящему уже так давно, что забыл, как это — когда смех идёт не от сарказма, а от радости.

Но он не учёл «Караоке разбитых сердец».

Бар «Второй Шанс» по средам превращался в нечто совершенно безумное. Рита установила на сцене караоке-систему (явно купленную на распродаже в Аду, потому что микрофон периодически извергал искры), повесила плакат «Пой свою боль или заткнись навсегда» и открыла бесплатный бар.

Бесплатный бар в среду был ошибкой. Но традиционной ошибкой.

— Правило простое, — инструктировала Рита, завязывая фартук с надписью «Я здесь не для того, чтобы судить. Это делает караоке». — Они поют, ты наливаешь. Если кто-то начинает плакать — салфетки под стойкой. Если кто-то пытается станцевать на барной стойке — лёд в ведре можно использовать как оружие. Вопросы?

— Это законно?

— Это терапевтично. — Рита включила микрофон, который зашипел и выдал фонтан фиолетовых искр. — Господа и дамы! Добро пожаловать на вечер, где мы превращаем душевную боль в физическую — для ушей окружающих!

Зал взорвался аплодисментами. Амурий огляделся: бар был забит до отказа. Разведённые, брошенные, обманутые, разочарованные — все те, для кого любовь стала синонимом боли. И все они хотели выть в микрофон под музыку.

Первой на сцену вышла женщина лет шестидесяти в леопардовом платье.

— Это Людмила, — прошептала Рита. — Разведена четыре раза. Каждую среду поёт одну и ту же песню.

Музыка заиграла. «I Will Survive».

Людмила не пела. Людмила ОРАЛА. Она орала так, что стаканы на полках звенели в резонанс. Она вкладывала в каждое слово столько эмоций, что казалось, песня вот-вот материализуется и начнёт душить всех в радиусе пяти метров.

И знаете что? Это было прекрасно.

Зал подпевал. Все. Даже Боб, который сидел за дальним столиком и делал вид, что читает газету.

Амурий почувствовал, как уголки губ непроизвольно ползут вверх.

Следующим был мужчина средних лет, выбравший «My Heart Will Go On». Он не знал слов. Вообще. Он просто открывал рот, и оттуда вырывалось что-то среднее между пением и звуками умирающего моржа.

Но он пел с таким чувством, с такой отчаянной искренностью, что Амурий не выдержал. Он фыркнул.

— Слышь, бармен! — крикнул мужчина со сцены. — Это не смешно! Это моя боль!

— Извините, — Амурий попытался сдержаться. — Продолжайте.

Мужчина продолжил. И в самый драматичный момент поскользнулся на сцене, выронил микрофон, который покатился в зал, по пути включив функцию эхо, и теперь его «боль» звучала трижды, с задержкой и искажением.

Амурий расхохотался.

Не вежливо хихикнул. Не усмехнулся. РАСХОХОТАЛСЯ. Так, что пришлось держаться за стойку, чтобы не упасть.

— Вот это да, — протянул Боб, подходя к бару. — Ты смеёшься. По-человечески.

— Я... не могу... остановиться, — Амурий вытирал слёзы. Настоящие слёзы. Не розовые, а обычные, солёные, человеческие.

И тут началось самое интересное.

На сцену вышел молодой парень — тот самый, который заказывал воду в понедельник. Он взял микрофон дрожащими руками и прошептал:

— Я... я никогда раньше не пел. Но мне кажется, это единственный способ сказать то, что я не могу сказать вслух.

Музыка. «Hurt» Джонни Кэша.

Амурий перестал смеяться.

Парень пел плохо. Фальшивил, путал слова, голос срывался. Но в этом пении была такая чистая, неприкрытая боль, что весь бар замер.

I hurt myself today

To see if I still feel

Амурий вдруг понял, что происходит. Этот парень не пел о разбитом сердце. Он пел о том, что никогда не любил. О страхе любить. О том, что легче причинить себе боль, чем рискнуть дать кому-то причинить её тебе.

И Амурий узнал себя в этих словах.

347 лет он дарил любовь другим, но сам никогда не рисковал. Никогда не открывался. Никогда не позволял себе быть уязвимым.

Когда песня закончилась, в баре стояла абсолютная тишина.

Потом захлопала Людмила в леопардовом платье. Потом все остальные. Стоя.

Парень заплакал прямо на сцене.

Амурий вышел из-за стойки, поднялся на сцену и обнял его. Просто обнял. Без слов.

— Спасибо, — прошептал парень. — Я думал, я один такой.

— Нет, — ответил Амурий. — Мы все такие. Все боимся. Все прячемся. Все думаем, что если не рискнём, то не пострадаем. Но знаешь, что я понял за последние дни?

— Что?

— Не рискуя, мы страдаем ещё больше. Просто медленнее.

После караоке, когда бар опустел и остались только Рита, Боб и несколько последних посетителей, на сцену вышла женщина. Та самая, что заказывала «Тиндер-сюрприз» в понедельник.

— Можно я спою? — спросила она.

— Бар закрывается, — Рита посмотрела на часы.

— Пожалуйста. Мне нужно это сделать.

Рита кивнула.

Женщина выбрала песню, которую Амурий не ожидал услышать: «Somewhere Over the Rainbow».

И она пела красиво. Профессионально. Голос чистый, без фальши, с идеальным попаданием в ноты.

Но без души.

Это была техническая правильность без капли чувства. Как будто пел робот, запрограммированный на идеальное исполнение.

Когда она закончила, Амурий подошёл к ней:— Вы профессиональная певица?

— Была, — она грустно улыбнулась. — Десять лет назад. Потом вышла замуж за продюсера, который сказал, что моя карьера «несовместима с семейной жизнью». Я выбрала семью. Три года назад он ушёл к молодой певице. Сказал, что я «потеряла искру».

— И вы хотите вернуться к пению?

— Не знаю. Я пою правильно. Идеально. Но... — она посмотрела на парня, который пел «Hurt». — У него не было техники. Но было ЧТО-ТО. А у меня нет ничего, кроме правильных нот.

Амурий понял. Это была его история. История идеального попадания без смысла.

— Хотите попробовать ещё раз? — спросил он.

— Что?

— Спеть. Но на этот раз не правильно. На этот раз для себя. Не так, как учили. А так, как чувствуете.

Она задумалась.

— Я не помню, как это — чувствовать.

— Тогда давайте вспоминать вместе.

Они провели следующий час на пустой сцене. Амурий, который никогда не пел. Женщина, которая пела слишком правильно. Боб, который аккомпанировал на барабанах (используя перевёрнутое ведро). И Рита, которая должна была закрывать бар час назад, но сидела и слушала.

Они пели ужасно. Фальшиво. Вразнобой.

И это было прекрасно.

Женщина плакала и смеялась одновременно. Амурий орал в микрофон слова, которые не понимал, но чувствовал. Боб лупил по ведру так, будто мстил всем ботам мира.

— Знаете, что я понял? — сказал Амурий, когда они наконец остановились. — Я триста сорок семь лет создавал идеальные пары. Люди с совместимостью 99%. Но большинство из них разводились. Знаете почему?

— Почему? — спросила женщина.

— Потому что идеальное не бывает живым. Идеальное — это застывшая картинка. А жизнь — это когда фальшивишь, спотыкаешься, промахиваешься. И всё равно продолжаешь.

Рита медленно захлопала:

— Поздравляю, новичок. Ты только что сформулировал то, что я пыталась объяснить своим клиентам пять лет. Хочешь стать партнёром?

— Что?

— Бар. Давай пополам. Мне нужен кто-то, кто понимает. А ты, похоже, начинаешь понимать.

Амурий посмотрел на Боба. Тот кивнул:

— Ты всё равно безработный. Как и я. Почему бы не попробовать?

Возвращаясь в Ад под утро, Амурий нёс в кармане контракт о партнёрстве, визитку «Агентства несовершенных чудес» и список Лилит, в котором было вычеркнуто уже три пункта:

1. Понедельник: Найти три вещи, которые приносят физическое удовольствие

2. Вторник: Испытать настоящий гнев

3. Среда: Засмеяться до слёз

4. Четверг: Заплакать не розовыми слезами

5. Пятница: Испытать благодарность

6. Суббота: Почувствовать одиночество

7. Воскресенье: Найти что-то красивое в Аду

На подушке лежали уже одиннадцать перьев. Они начали складываться в узор — что-то похожее на крыло. Не идеальное, не симметричное. Но своё.

— Знаешь, что странно? — сказал Боб, заваривая традиционный ночной кофе.

— М?

— Ты падаешь всё ниже по всем официальным меркам. Потерял работу, стал барменом, подписал контракт с человеком, который продаёт утешение разведённым. Но перья растут.

— Может, я не падаю, — тихо ответил Амурий. — Может, я просто лечу в другую сторону.

Боб задумался:

— Знаешь, для бывшего Купидона, у тебя неплохо получается философствовать.

— У меня был хороший учитель, — Амурий кивнул на демона. — Тот, который приносит кофе и не заменяется ботом.

Они выпили в тишине.

А наверху, в Небесах, CupidBot-3000 завершал ночную смену. 1,247 новых пар созданы. Эффективность 99.8%. Ошибок: 0.

И ни одной истории, которая бы запомнилась.

Потому что истории рождаются не из попаданий.

Они рождаются из промахов, из фальши, из несовершенства.

Из того момента, когда ты поёшь не правильно, а от сердца.

И кто-то слушает. Не потому что красиво.

А потому что узнаёт в этом себя.