Купидон в декрете⁠⁠

Прошлая глава:Купидон в декрете

Глава 3: Бар «Второй Шанс»

Кафе «Второй Шанс» располагалось в том месте, где человеческий мир граничил с чем-то ещё. Не совсем Ад, не совсем Земля — скорее, чистилище для разбитых сердец. Вывеска мигала неоновым светом: половина букв работала, половина нет, так что в зависимости от угла зрения читалось либо «Второй Шанс», либо «Торой анс».

Амурий стоял перед входом в своей новой форме — чёрная рубашка, джинсы, фартук с вышивкой «Любовь умерла. Хотите текилу?». Боб настоял на том, чтобы он спрятал крылья (даже облезлые) под специальной майкой-компрессором.

— Помни, — инструктировал демон, поправляя Амурию воротник, — ты здесь не Купидон. Ты Амур. Простой бармен с печальным прошлым и склонностью давать непрошеные советы. Идеальное прикрытие, кстати.

— Я не умею делать коктейли.

— Никто не приходит сюда за коктейлями. Они приходят за пониманием. А уж в разочаровании в любви ты эксперт.

Внутри пахло кофе, дешёвым вином и затхлой надеждой. Интерьер был выдержан в стиле «эклектичная депрессия»: стены увешаны фотографиями счастливых пар, но все они были порезаны пополам. Барная стойка сделана из переплавленных обручальных колец. На потолке висела люстра из разбитых бокалов для шампанского.

За стойкой стояла женщина лет сорока с короткой стрижкой цвета «надоело всё» и татуировкой в виде зачёркнутого сердца на запястье.

— Ты, значит, новый? — она окинула Амурия оценивающим взглядом. — Я Рита. Владелица этого замечательного оазиса человеческого страдания. Веронника сказала, что ты понимаешь, что такое разочарование в любви.

— Можно сказать, я посвятил этому всю жизнь, — честно ответил Амурий.

— Отлично. Правила простые: не пытайся их мирить, не говори «время лечит», не произноси фразу «рыбы в море полно». За последнее я могу ударить шейкером. Вопросы?

— Что мне делать?

— Наливать, слушать, кивать. Иногда подсказывать, где ближайший магазин мороженого. По пятницам у нас «Ночь сожжения фотографий» — приноси огнетушитель. По средам — «Караоке разбитых сердец», берёзы. Начинаешь прямо сейчас. Вот список коктейлей.

Она сунула ему меню. Амурий пробежал глазами:

- «Разведёнка» — водка, слёзы, лимонный сок

- «Алименты» — самый дорогой виски в заведении, подаётся в маленькой рюмке

- «Он вернётся» — безалкогольный коктейль (спойлер: не вернётся)

- «Тиндер-сюрприз» — что-то яркое, но разочаровывающее

- «Двадцать лет псу под хвост» — двойной виски, без льда, без надежды

— Это... специфично.

— Это честно. Первый клиент. Не облажайся.

В бар вошёл мужчина лет пятидесяти в мятом костюме. Он тяжело опустился на барный стул и произнёс без предисловий:

— «Двадцать лет псу под хвост». Двойную порцию.

Амурий нашёл бутылку, налил, придвинул бокал. Мужчина выпил залпом и постучал по стойке:

— Ещё.

— Может, сначала расскажете? — осторожно предложил Амурий, вспоминая инструкции Риты.

— Рассказать? — мужчина рассмеялся горько. — Двадцать два года брака. Трое детей. Ипотека. Совместный бизнес. А она... — он замолчал, глядя в пустой бокал. — Нашла себя. В тридцать девять лет нашла себя, понимаешь? Оказывается, всё это время она жила не своей жизнью. А я, значит, что? Декорация? Статист?

Амурий почувствовал странное покалывание в груди. Он видел тысячи таких историй со стороны, но впервые слышал боль в голосе. Настоящую, человеческую.

— Вы злитесь на неё? — спросил он.

— Злюсь? — мужчина задумался. — Нет. Я зол на себя. Двадцать два года, а я не заметил, что ей плохо. Или заметил, но делал вид, что всё нормально. Работа, дети, счета... А когда в последний раз я спрашивал её о мечтах? О том, чего ОНА хочет? Я был хорошим мужем по чек-листу. Зарабатывал, не изменял, помогал с детьми. Но я не был... настоящим.

Амурий замер. Эти слова отозвались эхом в его собственной душе.

— А что значит «настоящим»? — почти шёпотом спросил он.

— Не знаю, — мужчина посмотрел на него впервые. — Вот в чём проблема. Я понятия не имею. Я играл роль мужа так долго, что забыл, кто я без этой роли.

Они помолчали. Амурий налил ещё виски — себе тоже.

— За поиски себя, — поднял бокал мужчина.

— За поиски себя, — эхом отозвался Амурий.

К концу вечера через бар прошла целая процессия человеческой боли.

Женщина тридцати пяти, заказавшая «Тиндер-сюрприз»:

— Знаешь, что самое страшное в современных отношениях? Не то, что люди меняются. А то, что есть слишком много вариантов. Встречаешь хорошего человека, но мозг шепчет: «А вдруг листнёшь ещё раз и будет лучше?». Мы все превратились в детей в магазине игрушек. Хватаем одну, но глаза уже бегут к следующей.

Амурий вспомнил свой лук, свои стрелы. Сколько раз он соединял людей, зная, что есть вариант лучше? Но план, квоты, KPI...

Молодой парень лет двадцати, заказавший просто воду:

— Я не понимаю, зачем вообще нужны отношения. Все вокруг страдают. Моя мать страдала с отцом. Отец нашёл новую — страдает с ней. Друзья влюбляются и превращаются в зомби. Может, проще быть одному?

— Может, — согласился Амурий. — Но одиночество — это тоже выбор. И он имеет свою цену.

— Какую?

— Однажды ты проснёшься в идеально чистой квартире, где всё на своих местах. Ты сварешь кофе именно так, как любишь. Включишь музыку, которую хочешь слышать. И тебе не с кем будет поделиться этим утром. Не тем, кто спросит «как спалось?» с настоящим интересом. Не тем, кто неправильно поставит чашку и это будет раздражать и умилять одновременно.

Парень задумался:

— Звучит не так уж плохо.

— Подожди лет десять. Расскажешь, изменилось ли мнение.

Пожилая пара, заказавшая два «Он вернётся» (безалкогольных):

Амурий удивился:

— Вы вместе?

— Пятьдесят лет в браке, — кивнула женщина. — Пришли на годовщину.

— Но это же бар для разведённых...

— Мы разводимся каждые десять лет, — объяснил старик. — Официально. Подаём документы, делим имущество, клянёмся, что больше не выносим друг друга.

— И?

— И через месяц снова женимся, — улыбнулась женщина. — Понимаешь, брак — это как старая машина. Иногда нужно разобрать всё до болтиков, чтобы собрать заново. Иначе забываешь, почему вообще зачем сел за руль.

— Вы сумасшедшие, — выдохнул Амурий.

— Мы живые, — поправил старик. — А это в наше время уже безумие.

В конце смены Рита похлопала Амурия по плечу:

— Неплохо для первого раза. Не пытался никого помирить, не раздавал дешёвых советов. Даже выпил с клиентом, хотя это против правил. Но один раз прощается.

— Я... — Амурий посмотрел на опустевший зал, на порезанные фотографии на стенах, на люстру из разбитых бокалов. — Я думал, что знаю о любви всё. Триста сорок семь лет я соединял людей. А сегодня понял, что не знаю самого главного.

— Чего же?

— Что происходит потом. После влюблённости. После стрелы. После «да». Я создавал пары и уходил. Мне платили за начало, а не за продолжение.

Рита закурила сигарету (в помещении курить нельзя, но это её заведение):

— Знаешь, в чём разница между любовью и влюблённостью?

— В химии мозга? Дофамин сменяется окситоцином, активность миндалевидного тела...

— В том, — перебила она, — что влюблённость — это когда ты смотришь на человека и видишь только хорошее. А любовь — это когда ты видишь всё плохое и всё равно выбираешь остаться. Не потому что не замечаешь недостатки, а потому что они становятся частью целого.

— Звучит ужасно.

— Звучит честно. — Рита затушила сигарету. — Иди домой, новичок. Завтра среда. «Караоке разбитых сердец». Готовься к худшему исполнению песни «Yesterday» в своей жизни.

Возвращаясь в Ад (через специальный вход для шабашников на углу Отчаяния и Третьего переулка), Амурий думал о странном списке Лилит.

Понедельник: Найти три вещи, которые приносят физическое удовольствие.

Он остановился. Первое: кофе, который Боб приносил утром. Не просто питьё, а ритуал. Тепло кружки в ладонях. Второе: момент, когда снял ботинки после смены. Освобождение уставших ног. Третье...

Амурий снял майку-компрессор, и крылья расправились. Облезлые, жалкие, но его. Лёгкий ветерок коснулся перьев, и по спине пробежала дрожь удовольствия.

Три вещи. Задание выполнено.

В комнате его ждал Боб с новым попкорном и странным выражением лица.

— Что? — насторожился Амурий.

— Новости с Небес. CupidBot-3000 обновили. Теперь он использует нейросеть и Big Data. Эффективность выросла на 47%.

— И?

— И 83% созданных им пар разводятся в течение года. Алгоритм идеален для создания влюблённости, но не учитывает... — Боб помолчал, — ...то, что дальше.

— Продолжение, — тихо сказал Амурий.

— Что?

— Я создавал начала. Но начало без продолжения — это просто иллюзия. Фейерверк, который гаснет.

Боб посмотрел на него странно:

— Ты пьян?

— Я трезв. Впервые за триста сорок семь лет я абсолютно трезв.

На подушке лежали уже семь перьев. Три белых, два розовых, одно полосатое и одно... серое. Цвета осознания.

Амурий лёг на кровать-сердце и закрыл глаза. Завтра вторник — испытать настоящий гнев. Он уже знал на кого. На себя. На триста сорок семь лет слепоты.

Но это было завтра.

Сегодня он был просто Амуром. Барменом в кафе для разведённых. Который впервые начал понимать разницу между попаданием в цель и попаданием в сердце.

А это, как оказалось, совсем не одно и то же.