Китежградский летописец: Марис и Тэйми⁠⁠

В качестве предисловия. В этом году проходила полевая ролевая игра под названием "Духов день" из цикла "Китежградский летописец". Как получилась или нет игра - судить игравшим. Под игру писались прогрузы, сочинялись персонажи, и вот подумалось - почему бы эти прогрузы не облагородить чутка и не выложить на суд общественности? А почему бы и да! Посему, на ваш суд - первая часть.

Неподалёку от улицы Советской, на полупросёлочной дороге, шёл крепкий улыбчивый мужчина с небольшой, но достаточно густой бородой. Советская - название улицы, которую можно встретить в любом городе и посёлке на постсоветском пространстве, однако конкретно эта, петлявшая среди густорастущих деревьев, находилась в малопримечательном посёлке городского типа неподалёку от границы с Финляндией - Вяртсилля. Мужчина выглядел бы как местный рыбак - подвёрнутая вязанная шапка и костюм "энцефалитка", потрёпаный, но всё ещё опрятный брезентовый рюкзак "колобок"... вот только ни намёка на какие-то рыболовные снасти. В руках он вертел небольшой сосновый колышек, на котором что-то вырезал перочинным ножом и напевал под нос: "Atver duris, Jāņa māte, Lai es eimu istabâ...". Завернув за поворот, он покосился на свой нагрудный крестик, после чего бросил взгляд на дом, стоящий неподалёку - в сгустившихся сумерках свет горел только в одном окне на втором этаже. Марис расстегнул на поясе пару подсумков, из которых слегка торчали деревянные пеньки, и воткнул свежевырезанный колышек возле крыльца. Сделал глубокий вдох, как ныряльщик перед погружением, и позвонил в дверь. Спустя пару секунд дверь открылась, на пороге стояла женщина в домашней одежде и с неестественно бледной кожей. Одним резким движением древорез выхватил из подсумка деревянный резной кол и мгновенно вонзил в грудь женщине, да так, что она и вскрикнуть ничего не успела. Зрачки её глаз тут же потухли, Марис подхватил падающее тело и аккуратно положил внутри дома, прислонив к стене. "Lai es eimu istabâ..." шёпотом пропыхтел Марис, аккуратно закрывая дверь изнутри.

Семейство Саулитис всегда было крайне набожным. Отец был вхож в местную церковь, однако ни кто из семьи не знал до конца чем он там занимается. Мать сидела дома с детьми, однако дефицита в деньгах семья не испытывала. Только достигнув совершеннолетия Марис узнал, чем занимается отец, когда тот провёл его в святая-святых - в подвал, где не ступала нога ни матери ни сестры. В подвале же, среди различных верстаков, стоек с холодным оружием полуантикварного вида и стеллажами книг, у небольшого алтаря отец и поведал, что их семья уже несколько поколений очищает эту грешную землю от порождений дьявола. Орден Розовых шипов, отпочковавшийся от Розенкрейнцеров ещё в восемнадцатом веке, приютил под своё крыло местного священника - прапрадеда Мариса. Так и повелось, что все мальчики в семье с достижения совершеннолетия проходили обряд инициации и постигали сложную науку охоты на нелюдей - вампиров, волколаков да прочую нечисть. Марис прошёл через всё это и в какой-то мере стал виртуозом своего дела - окрестные деревни чистились стремительно. А чуть позже начали вычищаться целые гнёзда кровососов и семейства волколаков. У Розовых шипов была целая сеть информаторов - ячейки лютеран всегда находились под присмотром кого-то из братьев. Вот и Вяртисилля оказалась под прицелом Мариса по наводке местной общины.

Сверху раздались неторопливые шаги. "Kulta, kuka siellä on?" - прозвучало с лестницы низким бархатистым голосом. У охотника включилось то самое ощущение, когда на кончиках пальцев начинается покалывание и в висках раздаётся будто ритмичный бой шаманского бубна. Время вокруг замедлилось, улыбка сменилась на лице Мариса в холодный оскал - теперь он хищник. Бесшумно твердя молитву, Марис замер в полумраке возле лестницы, уже крутя между пальцами второй кол. "Kaikki on hyvin?!" - голос был уже несколько взволнован, и тень стремительно метнулась с лестницы к лежащей даме. Тут-то тень буквально и насела грудью на заострённый кусок дерева - глаза погасли, тело осело на пол с изрядным грохотом. Марис прислушался, но в доме стояла тишина. После чего крестоносец вынул из сумки небольшую книжку и длинный тяжёлый нож. Над каждым телом была прочитана молитва, и финальным штрихом был тяжёлый удар поперёк шеи каждого из вурдалаков. Тела буквально на глазах начали разлагаться и превращаться в скелеты. "Молодые ещё." - подумал охотник.

"Äiti? Isä? Missä sinä olet?" - раздался с лестницы детский шепелявый голосок. На лестнице стояла русоволосая зеленоглазая девочка лет четырёх с фонариком в дрожащих руках и в ночной рубахе до пят. Марис среагировал мгновенно - одним широким жестом он смахнул кости в дверной проём зала. Он приставил указательный палец к губам, девочка замолчала. Марис начал что-то лепетать по-русски, постоянно улыбаясь и медленно подходя к девочке. Девочка замерла в растерянности. На вопрос о том, как её зовут, сказала только полушёпотом "Тэйми". Марис любил детей и знал, как их успокоить. Он протянул к девочке руки и ладонями попросил её спуститься. Тэйми била дрожь, и Марис, уже уверовавший, что два упыря украли девочку себе на трапезу, накинул на неё свою куртку и повёл к выходу. Однако, то что он увидел на выходе, заставило похолодеть всё внутри - на небольшом комоде у входа в дом стояло семейное фото: ещё румяные и живые вампиры с новорожденным младенцем на руках. Они стояли, улыбались и были счастливы. Знал ли фотограф, что через пару лет эта супружеская чета начнёт тиранить весь Вяртсилля - смерть не разлучила их, а лишь сплотила. Марис обнял девочку покрепче и начал что-то говорить на ломаном русском, что, мол, родителям надо было срочно уехать, и он отвезёт Тэйми к ним. Как глубоко религиозный человек, он сам себя ненавидел, когда лгал маленькой девочке, но это было для её же блага.

Дальше - как в тумане: добрался вместе с ребёнком до машины и ехал, пялясь в лобовое стекло предательски увлажняющимися глазами и напевая "Paldies saku māmiņai, Par to vieglu dvēseliti". Тэйми уснула на заднем сиденье старенькой Шкоды. Путь лежал в Питер, однако у древореза не было возможности забрать девочку с собой. Увидев в рассветных лучах солнца белый знак с надписью "Сортавала", он окончательно решил, что сделает. Охотник доехал до железнодорожной станции, вынес аккуратно девочку из машины и положил на лавочку. Благо, на улице стоял август и ребёнку ничего не грозило. Уже почти дойдя до машины, Марис снял с груди свой крест на цепочке и надел на шею девочке. Он поцеловал её в лоб, и, сев в автомобиль, улетел в сторону Питера. На этом охота на мелкую дичь для улыбчивого древореза закончилась, и он окончательно отдался действительно любимому делу - работе с древесиной. После тяжёлого разговора с настоятелем недалеко от местной церквушки открылась мастерская Саулитиса, постепенно питбуль стал эдаким сенбернаром - редкие вызовы от Ордена Шипов и по-настоящему размеренная жизнь сделали фигуру Мариса более округлой. Да вот только он был настолько хорош, что Орден в нём всё ещё иногда нуждался.

Перевод:
Atver duris, Jāņa māte, Lai es eimu istabâ (латыш.) - строчка из дайны (латышские народные песни), "Открой дверь, мама Джона, дай мне пройти в комнату" (гоголь-транслэйт)

Kulta, kuka siellä on? (фин.) - Дорогая, кто там?

Kaikki on hyvin?! (фин.) - Всё в порядке?

Äiti? Isä? Missä sinä olet? (фин.) - Мама? Папа? Вы где?

Paldies saku māmiņai, Par to vieglu dvēseliti (латыш.) - строчка из дайны "Спасибо, мама, за эту светлую душу" (гоголь-транслэйт)