Хутор Украинский: От детских воспоминаний к пустоте⁠⁠

С хутором Украинским, что в Краснодарском крае меня связывают воспоминания детства. Помню, как гостила там у бабушки в нулевых, тогда мне было семь-восемь лет. В местном Доме культуры уже не проводили праздников: там жила многодетная семья. Напротив располагался магазин, был мост через реку, мы там ловили ракушки – вот и все развлечения ребят на каникулах. Сейчас многие хуторяне перебрались в станицу Еремизино-Борисовскую, и на вопрос, как дела в Червонке, ответ один – съездите сами, увидите…

Возвращение 20 лет спустя

Дорога в хутор пролегает через станицу Еремизино-Борисовскую, затем несколько километров – по когда-то асфальтированной дороге мимо полей и посадок. Наконец, виднеется река – значит, уже близко. Поворачиваю налево – вдалеке показываются когда-то работающий зерноток, разрушенный механизированный отряд и первая улица хутора – Короткая. Здесь стоит четыре жилых дома, но сначала еду на улицу моего детства – Степную.

Для этого нужно пересечь мост через реку. Поворачиваю, но… реки нет! Там, где купались, ловили рыбу, речных мидий, – сплошной камыш. Поднимаюсь на Степную: Дом культуры стоит – окна заложены кирпичом. Напротив должен быть магазин. Но вместо него – заросли деревьев, и, если подойти ближе, видны очертания разрушенного сельпо. В 90-х там работала моя мама.
- Каждый день ездила сюда из станицы Еремизино-Борисовской к восьми часам, - вспоминает мама. – В этом магазине селяне могли приобрести все необходимое: хозяйственные товары, продукты, одежду, парфюмерию.

По улице Степной дома стояли густо, сейчас там густо растут деревья. Еду в конец улицы, оттуда начну. Вижу поворот направо – за полями в четырех километрах находится посёлок Степной Кавказского района. Иду по улице. Стоит домик, во дворе покошено, есть летний душ – стучу, кричу, но никто не выходит. Время обеденное. Думаю наверное, люди отдыхают. Через дорогу – небольшая хата, на ней табличка «Здесь живет ветеран», за двором стоит собачья будка, а во дворе натянута веревка для сушки белья, висит ковер. Также стучу, зову хозяина, но никто не выходит. Меняю тактику: иду по улице и слушаю – где будет лаять собака, там «звоночек» точно вызовет хозяев.

«Вы кто, чё надо?»

По улице с двух сторон располагаются дома, но везде мертвая тишина. Лишь пройдя метров 100, слышу долгожданный лай, скорее туда. Стучу, собаки нервничают при виде незваного гостя, и вдруг из окна раздается громкое: «Вы кто, че надо?»

- Можно с вами поговорить? – спрашиваю растерянно, не понимая, из какого окна дома отвечают.

Через пять минут выходит бабушка с палочками, идти ей тяжело. Это Лидия Родинина, она коренной житель хутора Украинского. Женщина сообщает, что все дома по улице, куда я пыталась попасть, заброшены, их жители находятся… на «пятом кургане» - так здесь называют кладбище. На улице Степной осталось лишь пять домов.

- Хутор был большой, протяженностью около трех километров, - рассказывает Лидия Васильевна. – Его основали переселенцы. Например, мои предки сюда приехали в 1929 году из Акмолинской области, это в Северном Казахстане. Хутор был разделен: восточная сторона называлась «сибирским краем», там жили переселенцы из Сибири и Казахстана, западная часть - «причепиловка», ее населяли в основном прибывшие в из Курской губернии. Верхняя сторона хутора – это Хадыжи, потому что жили переселенцы из Хадыженска.
- Почему хутор Украинский называют по-другому Червонкой?

- Червона Украина – так вначале назывался хутор, то есть Красная Украина. А нынешнее официальное название хутор Украинский получил в нулевых.

- Давно не работает магазин?

- Больше 20 лет. Людей мало, нерентабельно торговать, так нам сказали. Раз или два в неделю к нам приезжает хлебная лавка, в ней, кроме хлебобулочных продуктов, есть и молочка, и колбаса. Я пеку хлеб сама, потому что за кирпичик просят 50 рублей – дороговато.

Обрели новый дом

С другой стороны Степной также есть несколько жилых домов. Лидия Васильевна подсказала, что можно пообщаться с Румией Максудовой.

Небольшой дом, во дворе двое мужчин, эмоционально общаясь, занимаются ремонтом машины. Представляюсь, мне с радостью зовут хозяйку.

- Сюда мы приехали в 1993 году, - вспоминает Румия, - из города Майли-Сай, что в Южной Киргизии. В 90-х начались гонения, как считается, на русское население. Но не только на русских – я татарка, и, когда киргизы сказали: «Мы здесь хозяева», другим народам, населяющим киргизскую землю, тоже пришлось её покинуть. Бросали дома, хозяйства – все нажитое – и просто спасались бегством.
По приезде на Кубань в хутор Украинский Максудовы устроились на работу, Румия стала разнорабочей на зернотоке.

- Жители нас встретили хорошо, - говорит Румия. – Ведь большинство из них – переселенцы, как и мы. Работали раньше магазин, медпункт. Сейчас ничего нет, и, если без машины, тяжело. В основном остались пенсионеры. Автобусы сюда не ходят, раз в месяц приезжает почтальон, привозит пенсию. Как проводим время? Занимаемся домашним хозяйством, садом, огородом, по вечерам - смотрим телевизор. На лавочку выйдешь посидеть – такая тишина…
Прощаюсь с Румией, отправляюсь на улицу Короткую.

Каждый день перед глазами

Уже Румия мне подсказала, что на выезде живет коренной хуторянин Иван Прокопенко. Дом нашла, зову.

Выходит пожилой мужчина, широко улыбается, в народе таких называют «живчиками».
- Родился в многодетной семье, отец – фронтовик, - рассказывает Иван Анатольевич. – Здесь ходил в школу-четырехлетку, потом до восьмого класса учился в поселке Степном Кавказского района. Дворы густо стояли, один на одном, коров у людей насчитывалось иной раз и по 100 голов. А в 70-е годы хутор начал катастрофически уменьшаться, стал неперспективным: прекратилось строительство, здесь даже запрещали прописывать людей. Количество дворов сокращалось. Сейчас никакой инфраструктуры нет. Недавно поднялось давление, вызвал скорую – ехала три часа.

Иван Прокопенко всю жизнь проработал механизатором в отряде, этого ему никогда не забыть. При выходе из двора, метрах в 50 за полем, стоит разрушенный, когда-то родной механизированный отряд.
- Есть ли будущее у хутора Украинского?

- Нет, он жив, пока есть мы, старожилы, но, к сожалению, Украинский через время станет хутором-призраком…

Уезжала из Червонки с тяжелым сердцем: всё это происходит с когда-то цветущими населенными пунктами, наполненными жителями разных национальностей, красивой природой. А может, всё же найдутся те, кто сможет вдохнуть жизнь в исчезающий хутор?дом