Хабар (Объект 11.12) - 2⁠⁠

Хабар (Объект 11.12)

Дорога тянулась вперед прямая как стрела. Сложно представить, сколько плит сюда вбухано. Еще сложнее понять, что за нужда такая так сильно удаляться от цивилизации.

Однообразие ландшафта нарушил лишь вертолет, невесть как оказавшийся в  этих краях. Почти целый, в приличном состоянии, он притягивал взор своей явной инородностью.

Крепче всех на вертолет возбудился Клиныч. Игнорируя предупреждения, он полез сначала в болото, провалившись по пояс, а потом и внутрь воздушного транспортного средства.

Вернулся он минут через двадцать. Довольный и сияющий стеклами противогаза.

- Ну, что там? – спросил Дуб, сплевывая окурок.

- Жмурики, - ответил глухо Клиныч. – По ходу в аномалию попали, шли в плохую видимость. На кой черт их сюда занесло? – Он помахал кожаной папкой. – На привале почитаю.

Я хмыкнул. Понятно, зачем их сюда занесло. Вариантов больше нет. Получается, искомое место имеет значение, что-то там да есть. Но пересекаться с военными откровенно не хотелось. Впрочем, их пока не видать. У них дел хватает так-то. Зона большая. И периметр кто-то должен охранять, и порядок пытаться навести, и с Выжигателем разобраться – я слышал, что ученые хотят разобрать установку и вывезти на большую землю. С другой стороны натовские миротворцы вечно лезут под руку. Монолит постреливает. Ожидать здесь десантно-штурмовую роту во главе с военными сталкерами явно не приходится.

Но куда как больше нас удивил бункер ученых, угнездившийся среди поросших мхом кочек, который мы встретили по пути через час после того, как оставили за спиной вертолет.

- Заглянем? – с надеждой спросил Клиныч, любопытная душа.

Заглянем!

Коммуникатор рядом с бронированной дверью неожиданно ожил, когда Дуб надавил на кнопку связи.

- Не может быть! – воскликнул хриплый голос. – Люди! Наконец-то!! Входите-входите, дорогие!

После тамбура мы подошли к армированной стойке, за которой показался изморенный заросший старик в замызганном и давно не стиранном халате. Мне показалось, что он под кайфом.

- Неужели вас послал Николай Иванович? – затараторил ученый. – А меня зовут Михаил Тарасович Горький. Я тут почти год, представляете? О-хо-хо! Вертолет не довез нас, такое горе! Трос оборвался, представляете? Связи нет. Представляете?

- Ты тут один? – решил уточнить Клиныч. – Пиздец тема. Не представляю.

- Один, совсем один, - запричитал ученый, нервно теребя бороду в темных пятнах. – А вы чаю не хотите, господа? Настоящий, цейлонский!

Да, бедолаге не позавидуешь. Скинули в болото, явно мимо цели. Сами военные разбились. Может, бункер этот и искал кто, но скорее всего списали в потери, когда вертолет не вернулся на базу. Старику без проводника ни за что отсюда не выбраться. Тем более что раньше путь был блокирован Выжигателем. Мало кто в эту местность наведывался. Что тут искать?

- А куда вертолет-то вас вёз, профессор? – спросил Клиныч.

Но Горький замотал головой.

- Вы явно не от Николая Ивановича. У меня приказ. Не могу сказать.

- А деньги у тебя есть, папаша? – спросил Дуб, хмуро глядя на ученого. Горький под его взглядом заерзал как пиявка в банке. – Артефакты не желаешь купить у людей?

- Деньги? – старик нервно усмехнулся. – Да полным полно! Но артефакты меня мало интересуют. Нет ли у вас баночки тушенки?

Я не видел, чтобы наркомана так трясло от вожделенной дозы, как этого ученого при виде обычных консервов. Старик тщательно облизывал пальцы, выуживал куски мяса, тщательно их прожевывая. Нюхал и рассматривал разваренную говядину как манну небесную. По впалым щекам катились слезы.

- А что ты кушал-то, дедушка, всё это время? – поинтересовался Бутса, с интересом глядя, как ученый насыщается.

Нас всех отвлек от этого забавного зрелища Михаил деликатным покашливанием. Я обернулся. За мутным стеклом, в отсеке для скафандров, на крюках висели ободранные скелеты в потеках давно засохшей крови. Один совсем свежий. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кем питался профессор Горький.

Он нервно заозирался. Ему вдруг стало стыдно, когда он понял, что мы обнаружили его кладовую здорового питания. Старик виновато развел руками. Слезы продолжали струиться из его глаз. Я бы и сам расплакался, но рука непроизвольно сжалась в кулак. Клиныч и вовсе расстегнул кобуру, но его остановил Дуб.

- Сдадим артефакты лишние, всё меньше нести. Похуй на яйцеголовых.

Намедни, на стоянке, он разделил добычу на равные части. Что-то нам пригодится для защиты, а все остальное – на продажу. Но смысла сбывать их тут я не видел. Осядут мертвым грузом у сумасшедшего старика. Разве что, да, место в рюкзаке освободится. Большинство артефактов требуют, хм, плотной упаковки.

- А ты, дед, попробуй снова вызвать вертолет – вдруг повезет. Установку-то отключили! Или нас лучше дождись. На обратном пути мы тебя прихватим и отведем на Янтарь к Сахарову. За деньги, конечно. Так что подумай.

Меня лично от этого плаксивого дедушки жуть пробрала. Хорошо, что мы отказались от его «чая». Кто его знает, чего он туда намешал. А то бы так же на крючках для комбинезонов защитных висели. У деда явно колпак протек.

Михаил сказал, чтобы мы выходили, а он пока получит расчет. Никто не стал спорить. Он – старший. И никогда никого не обманывал. Его тоже обычно не обманывали. Взгляд у него такой был, что за секунду и запоры, и радикулит лечил. Но, думаю, он хотел лично пообщаться с людоедом.

Когда мы вышли наружу и дождались Дуба, успев перекурить, я сказал:

- Спорю на литр, что ученых хотели сбросить туда, куда мы идем? Да вот не довезли.

Дуб только хмыкнул. Я посмотрел ему в глаза. Он покачал головой. Ясно: Горького он не тронул. Видимо только вколотил немного ума. У самого руки чесались. С голодухи, понятное дело, и слепого пса сожрешь. Но чтобы своих коллег? Это, понятное дело, уже перебор. Могли охотиться или попробовать выбраться самостоятельно. Уж лучше риск, чем такое. Четверо охранников, как поведал Дуб, по двое с перерывом пробовали выйти на Большую землю, но скорее всего их кости давно сгнили.

Клин Клиныч засопел.

- Ну, мы идем или как?

*

Вечерело. Двумя часами ранее дорогу нам преградило поле аномалий, пройти которое не представлялось возможным. Препятствия, цепляясь друг за друга и потрескивая, круто забирали больше в лес и чуток в болота. Виднелись прогалины, торчали сожженные «жарками» стволы деревьев. Пришлось искать обходной путь через болота. Крюк небольшой вышел, но все успели промокнуть. А это, понятное дело, хорошего настроения нам не прибавило. Мы устало брели по бетонке, окидывая взглядом окрестности, пока идущий отмычкой Бутса не остановился и не подал сигнал.

Впереди показались какие-то строения. Повезло. Это крыша над головой, это дрова и какая-никакая, а безопасность, если здания пустуют.

Зона любит играть. Здоровенный сарай, некогда служивший для содержания животных, сиял свежей краской. Если бы я такое уже не встречал, – а это, видимо, некая временная аномалия, – засомневался бы, что мои глаза говорят правду. Рядом разрушенный кирпичный дом, не внушающая доверия хлипкая водонапорная башня и еще пару сараев, превратившихся в нагромождение бревен и досок. И вся локация. Кто тут обитал? Фермеры?

Чистота вокруг идеальная. Тут, наверное, лет двадцать никого не было – с тех пор, как в 2006 году долбануло. Ни кострищ, ни обрывка газеты. Но на всякий случай Клиныч с Бутсой, пока мы с Дубом шкерились в кустах, проверили все постройки.

Заночевали в крашеном сарае. Щелей в нем хватало, но стены были крепкие. Натаскали невесть как сохранившегося сена на спальные места и запалили костер, не таясь. Распробовали воду с колодца. Не фонила.

Клиныч, привалившись к бревну загона, при свете костра, сверкая отблесками линз, изучал документы, забранные с вертолета. Он то сопел в фильтр, то курил, вставляя сигареты в специально для этой цели прорезанное отверстие.

- Мутная тема, - резюмировал он свои потуги и убрал бумаги в баул. – Ничего не понятно. Надо было Горького расспросить – не догадался. Место назначения – да, совпадает. Но что почем – я ебу. Даже скорее не ебу.

Я издалека бросил кусок доски в огонь. Взметнулись искры. На меня косо посмотрел Миха. Да, не подумал. Чай, не в поле ночуем. Солома может вспыхнуть как бензин и тогда хана нашему укрытию.

- Вернемся завтра, спросим?

- Без нужды, - коротко бросил Дуб. – Давайте спать. Чую, завтра сложный день. Клин, ты первый дежуришь. – И добавил: - Да и братки следом топают…

Все, ворча, принялись расстилать спальники. Время еще было детское, хотелось поговорить, обсудить планы.

- А всё-таки накоплю я на свой домик, - мечтательно просипел Клиныч, проверяя автомат. Сухо щелкнул затвор. Неплохо бы смазать, подумал я.

Стоило голове очутиться в горизонтальном положении, как резко заклонило в сон. В полудреме я слышал, как заболтавшийся Клиныч рассказывает Бутсе сталкерскую байку:

- Как-то раз пошли два сталкера из Свободы, молодой и старый, накурившись, в лабораторию Х-16 на экскурсию. Пытается их контролер взять – не получается. Что за чудо? Ну, он их и спрашивает: мол, как так? Артефакт, может, у вас есть с пси-защитой? А те: на – покури лучше! Накурился контролер, смешно ему стало. Хотите, говорит, желания ваши исполню? Ну, свободовцы: давай, круто! – А чего хотите? – Да чтобы постоянно пёрло! Ну, контролер им и вскипятил мозги, постарался по накурке. Так и ходят теперь два сталкера, Лёлик и Болик, и всегда улыбаются. Блаженные. И никто их не трогает: ни монстры, ни люди.

- Дак не смешно же! – сонно пробормотал Тоха.

- Ты спи давай, умник! Это правда всё.

Тихо потрескивали дрова. Бубнил что-то себе под нос наш сторож. В щели сарая задувал ветер. Вдали выла собака. Слаще темы, чтобы заснуть, трудно и придумать. Правая рука сжала цевьё верного калаша, и я отрубился.

Иногда Зона будто в шутку одаривает сталкеров способностями. Кого-то сводит с ума, правда, и тем бедолагам только кажется ,будто они способны пройти невредимыми между аномалиями. У Дуба чуйка на преследование. У меня вот обоняние просыпается феноменальное.

Это я к чему? А всё просто: я проснулся ночью от того, что к запаху дыма от затухающего костра прибавилась легкая рыбная вонь кровососа. Едва приоткрыв глаза, я сразу его увидел.

Совсем мелкий, лишь время от времени выставляющий камуфлирующую защиту, этот скорее подросток мутанта увлеченно копался в наших вещах. Никогда про таких мелких не слышал. Кровососы, проявляя разумную осторожность, хоронили молодняк в темных сырых подземельях, пока те как следует не обучатся искусству маскировки и не войдут в полную силу.

Я осторожно потянулся к автомату, но меня остановил блеск глаз неподвижно замершего в тени Михаила. Он медленно поднял палец и прислонил к губам. В другой руке я видел смутно чернеющий тесак с вороненой сталью – блеснуло только кромка бритвенно заточенного лезвия. Всё под контролем. Видимо, Дуба заинтересовал этот мелкий кровосос.

Никогда не задавался вопросом об их разумности. Атакующий мутант не расположен к беседе. Хотя слухи-то вертятся все вокруг одного: многие твари Зоны когда-то были людьми.

Спугнул его Клиныч, шумно пустивший во сне газы – проперделся, сученыш, от души. Ему-то что, он же в противогазе. Кровосос сбежал, успев прихватить пару вещей. Я с удовлетворением успел заметить свитер Клиныча. Старый хрыч часто мерзнет.

Дуб показал знаком, что всё в порядке. Тогда я перевернулся на другой бок и тут же заснул сном праведника, благодаря Зону за отлично проветриваемое помещение. Нужно было как следует выспаться перед дежурством.

Утром Дуб, не привлекая особого внимания, тихо мне сказал:

- Молчи об этом. Я хочу его приманить и поймать. Он явно человеческой крови не пробовал. Только на любопытстве тянется к нам. Может получится приручить пиздюка.

Мой взгляд, брошенный на сталкера, был полон сомнений.

- Что за чепуха, бро? Он нас сожрет!

Михаил отвел меня в сторону и выдал бинокль. Вдалеке за деревом прятался кровосос в свитере. Чудеса! А я думал, что уже всё повидал.

- Думаю, его семья погибла. Он остался один. А мы единственный вид, с кем он почувствовал родство. Если я прав, ночью он снова придет.

- Да бля! – сказал я эмоционально. – А если Тоха Бутса будет на часах – пальнет же? Да и когда мы обратно? Слишком много если.

Сталкер похлопал меня по плечу и ухмыльнулся.

- Я вызовусь на всю ночь. Сменишь меня под утро, чтобы я хоть часа три покемарил. Делов-то! Ну, это «если»…

Оставалось только махнуть рукой. Впрочем, я понимал азарт Дуба. Если мы вернемся с цепным кровососом, то станем легендой. Такое еще никому не удавалось. Дуб верно понял мой жест. Он с ухмылкой протянул раскрытую пачку сигарет и подмигнул. Старый пройдоха.

Именно Дуб научил меня работать с ножиком, научил разным полезным сталкерским прихваткам, когда я ушел из Долга на вольные хлеба. За год стрельбы по свободовцам и, в особенности, по мутантам я понял, что это не мой путь. Как бы странно это не звучало, но порождения Зоны имеют право на жизнь. Это человек вторгся сюда, а не наоборот. Видимо Зона простила мне мои грехи, наградив даром.

Когда перед выходом я хотел забросать кострище, он меня остановил. Присыпал сеном проволоку и показал на гранаты. Сунутся проверить нашу ночевку – получат еще один сюрприз. Я кровожадно усмехнулся. Не перевариваю бандитов. Хабар добыть сложно, это всегда риск для жизни, а эти на всё готовенькое норовят.

***

Когда один из шестерок, молодой с громкой погремухой Пулемет, полез, полный энтузиазма, проверить сарай, где вероятнее всего ночевали сталкеры, Могила зажмурился. Он знал, что сейчас произойдет. Но было поздно. Еще один баран захотел выслужиться.

Раздался взрыв. От боли закричал идущий за Пулеметом второй  боец. Он отшатнулся от дверного проема. Повезло дураку: осколком только начисто снесло ухо.

Петр поймал, обернувшись, внимательный взгляд Лысого и мгновенно покрылся холодным липким потом. Это его люди косячат, а значит спрос будет с бригадира. За Могилой много правильных дел и добытого хабара, и обычно шестерок никто не считает – просто расходный материал, но сейчас это снова минус горб и ствол. Еще один такой просчет – вот что он прочел во взгляде Лысого, – и шагать Пете вместе с молодыми. И это в лучшем случае.

Могила кинулся к бойцам и принялся с помощью зуботычин вразумлять идиотов. Суки! Как на прогулку вышли!

Лысый скомандовал привал. Жрать все хотели. Наскоро развели костер, замотали башку раненому. Расселись группками, грели консервы и жадно ели.

Когда Гена Болевой, нагнувшись, долго ковырялся в своем рюкзаке, это не понравилось Пике, одному из ближайших подручных Вани Лысого. Пика метнул финку, не меняя позы и не выпуская банку тушенки из левой руки, откуда выковыривал куски посочнее. Нож воткнулся Генке прямо в ягодицу. Стукач тонко заверещал и запрыгал вокруг рюкзака, не решаясь выдернуть финку. Все заржали.

- Ты же говорил, что у тебя высокий болевой порог, - бросил ему Пика. – Напиздел, что ли? И не забудь ножик спиртом протереть, вдруг у тебя микробы!

Это замечание вызвало новый взрыв веселья. Ухмыльнулся даже Лысый. Шуточки в его духе.

- Будешь отставать – пристрелю, - сказал он Генке. Горе-сталкер перестал блажить, вытащил нож и побрел, прихрамывая, за угол здания, чтобы обработать рану и помыть финку. Чтобы поковыряться в вещах, он мог бы и присесть как все нормальные люди, а не отклячивать жопу, как арбуз на базаре.

- Привалов больше не будет! – громко добавил Ваня, выбрасывая в костер пустую банку. – Двигаем в темпе, бандюки. Отстаем от графика.

Все принялись срочно сворачиваться.

Могила шагал, понурив голову. Не нравилась ему эта тема. Внутри кошки скребли. Но решал не он.

***

Трудно было привыкнуть к мысли, что тут нехоженые земли, лежащие в стороне от основных локаций. Не имея точных карт или наводки, разве догадаешься, что за лесом тянется эта бетонная дорога на десятки километров? Что-то явно мутили во времена СССР. Уж что-что, а любили тогда секретные проекты, закрытые городки и военные части.

Неожиданно ливанул дождь. Это хорошо. Прибьет пыль-то. Я открыл рот и поймал несколько капель. Нутро зудело – вероятно, скоро Выброс. С опытом начинаешь чувствовать Зону. Впрочем, с таким же успехом это могли быть кишечные паразиты. Захотелось вернуться в самое начало моего пути: посидеть в деревне новичков, выпить водки, найти свой первый артефакт и похвастаться перед парнями. Сколько я уже тут, года три или все четыре? Думаю, родные меня забыли. Похоронили даже. А Полинка ждала, интересно? Вспоминает? Или… я ж как узнал, что не мой сын, так и…

Клиныч вглядывался в ПДА и всех вдруг резко тормознул – довглядывался.

- Мы рядом, - сказал он. – Поспешим, сталкеры, пока не началось!

Нам нужно было укрытие. Любое. Если верить данным, скоро конец пути. И верно: через полчаса бетонка резко завернула вправо, исчезая среди деревьев.

Так что, никто из нас особо не удивился, когда мы вышли на заброшенную военную  часть, но будто сделанную наспех для отвода глаз. Тут уже мусора хватало: пустые бутылки, вросшие в землю, гильзы, древние окурки, рваные противогазы и какие-то ошметки кожаной амуниции. Не хватало тел, если тут царила суета в связи с первым Выбросом, но их могли растащить мутанты.

Водя стволами по сторонам, мы осмотрелись. Похоже было, что здесь снимали кино, для чего возвели простенькие декорации. Возможно тут был стрелковый учебный полигон. В любом случае, ловить нечего. Большинство зданий построены из говна и палок, и странно, что не развалились до сих пор. Уверен, что издалека всё выглядело как действующая военная часть, но то, что мы искали явно пряталось в другом месте.

После части, которую мы лишь бегло осмотрели, шла  деревушка домиков в десять-пятнадцать, и только после, как прошагали по выщербленному асфальту метров пятьсот, показались прячущиеся в тени деревьев приземистые кирпичные постройки с провалившимися крышами.

Клиныч присвистнул.

- Если я прав, - сказал он, бубня в фильтр противогаза, - то вот оно, начинается. Тут, похоже, семьи военных жили.

Бутса в это время нервно водил счетчиком Гейгера – так все молодые делают поначалу. Пока не разживутся нужными артефактами и не распробуют местную водку, фантастически быстро выводящую радионуклиды.

Мы осторожно осматривали здания: гаражи, столовую, медпункт, штаб. За почти два десятилетия всё основательно заросло деревьями и кустами, и местами становилось трудно двигаться. Но этот же фактор сыграл нам на руку, когда послышался глухой рык за спиной. Пару раз я его уже слышал, и встреча с обладателем мне не понравилась.

- Сука, снорки! – заорал Дуб, первым сообразившим, что к чему.

Так бывает, когда до головы уже дошло, а вот до рук еще нет. Клиныч шел замыкающим, когда мы осматривали кабинеты штаба. Он только вскидывал автомат и поворачивал грузное туловище, когда из-за угла выпрыгнул снорк. Жуткие злобные твари. И сейчас один из них налетел головой в противогазе на естественное препятствие из двух молодых березок, застряв и выставив на общее обозрение гнилой безгубый рот с оскаленными зубами, видневшийся из-под противогаза. Клиныч уставился – стекла в стекла – на мутанта. А когда дуло АК-107 очутилось у подбородка снорка, сталкер нажал на спусковой крючок и пули калибра 5,45 мм продырявили череп с гнилыми мозгами, разбрызгивая их по сторонам.

Второй снорк запрыгнул в оконный проем, едва не сбив с ног Бутсу. Но парень не растерялся. Успел присесть и, развернувшись на колене, послал очередь вдогонку мутанту, ломающему тонкие деревца, растущие среди разбросанных истлевших бумаг и досок.

С остатков крыши на меня повалилась, как мешок с картошкой, очередная хищная образина, жаждущая моей плоти. Но эти ребятки явно были не стреляные, лезли напролом. Дождись они, когда мы выберемся на более открытую местность, и дело приняло бы другой оборот. Этот же снорк, хоть и успел поймать пару пуль, резво пнул меня в живот. Я отлетел к стене, согнувшись и захрипев от боли, но из прицела атакующего не выпустил, и тут же прошил его длинной очередью.

За углом гулко загрохотал дробовик Benelli M4 Super 90, принадлежащий Дубу. Я осторожно заглянул к нему. Минус два снорка.

Мы водили носами, вслушиваясь в окружающее пространство, но на этот раз оказалось всё. Бывают стаи и побольше. Нам повезло, как не крути. Дуб дал команду выбираться.

Адреналин бушевал в крови. После короткой пробежки мы заняли небольшое здание из серого кирпича, служившее внутренним КПП – здесь проходила граница между административным центром и складами. На разграничительных столбах всё еще хватало колючей проволоки. Тут явно что-то прятали. Я закурил и рассмеялся.

- Бля, откуда тут снорки?

- Я чуть не обосрался, - поделился Бутса.

Что-то пропыхтел и Клиныч. Стекла его противогаза запотели.

На землю нас вернул Дуб.

- Собрались, мужики! Могут еще быть.

Но вокруг было тихо. Граница колючки будто отсекла прочий мир, когда мы минули КПП и принялись разведывать склады. Внутри зданий царила пустота. Кто его знает, что тут раньше хранили и когда вывезли? Клиныч предположил, что бомбы. Не знаю, с чего такой вывод.

Дорога прошла кругом, и мы вернулись назад к серому кирпичному зданию. Ни намека на секретную лабораторию. Ну, впрочем, на то она и секретная, чтобы даже рядовой солдат, проходя по земле, не догадывался, что у него под ногами.

Ей-бо, мы бы так и ходили кругами, не приспичь Тохе поссать. Приличия ради он отошел за кустик, перемахнув через водоотводящий ров, заросший травой и засыпанный ветками. Вот там, за кустами, напротив медпункта, Бутса и обнаружил широкую бетонную площадку, заваленную прелой листвой, из которой торчал обрезок трубы.

За эту, скажем так, ниточку тут же ухватился Клин. Он прошелся туда-сюда, успев извлечь из поясной сумки какой-то прибор.

- Есть! – воскликнул он торжественно.

- А раньше ты не мог хуетой своей поводить? – задал я справедливый вопрос. На кругали по части ушло не меньше часа.

- Малый радиус, - пояснил сталкер, пыхтя в фильтр. – Я думал, что мы найдем уж какие-то двери или ворота. А тут вон какое дело! Надо плиту поднимать.

Дуб ухмыльнулся.

- Дядя, ты ебу дал? Или где-то тут ты видишь подъемный кран?

Но Клиныч расшелугал листву ногой и показал на квадратный люк метрового диаметра, намекая, что это вполне нам по силам. Мне же показалось, что плохая идея лезть туда, куда военные наглухо заложили вход. Это могло многое означать. В том числе и то, что лабораторию вывезли и закрыли, и светило нам из хабара разве что крысиный помет мешками собирать.

- Ну, - промямлил Клин, не соглашаясь с моими доводами, - скорее просто спрятали до лучших времен, законсервировали. Если бы вывозили, следы были бы.

В мастерской, полной ржавых гвоздей и инструментов, мы нашли пару ломиков и плиту эту таки приподняли. Отодвинули её с помощью мускульной тяги и пары красочных эпитетов и уставились в темный провал. Вниз уходила обычная маршевая лестница, этажа на два вниз, не более. Я ожидал, что внутри будет вода, и всей нашей затее хана, но очевидно, что строители позаботились об этом с помощью насоса или, может, снорки ведрами вычерпывали. Факт: бетонные ступени были сухими.

Сухо не значит светло. Пришлось доставать фонарики и осторожно спускаться вниз. Сначала Дуб, через полминуты Бутса, потом Клин, а уже после я – и то, только после того, как Дуб крикнул, что чисто. Не хотелось мне спускаться, всё мнилось, что выскочит снорк и прикроет нас плитой-то сверху. Да и бандиты за нами топали. По расчетам Дуба у нас еще было минимум пару часов форы – как раз нагрузиться и отчалить. На худой конец решили баррикадироваться или валить через запасной вход, в наличии которого клялся и божился наш старик в противогазе.

И вот мы столпились вчетвером у гермодвери, как бараны у новых ворот. Устройство ввода кода как бы намекало, что не всем тут рады. И то верно! Почему мы были так уверены, что нас ждут открытые двери и столы, накрытые накрахмаленными скатертями, а в запотевших графинах стынет водка? Ах, да, Клиныч обещал разобраться с этим. Он деловито вскрывал крышку устройства и подсоединял проводки. Потом долго что-то нажимал на своем приборчике. Дверь пищала, клацали запоры, но на этом всё.

- «Несите лом», - хотел я пошутить, но к двери подошел Дуб, до того держащий лестницу под прицелом, и помахал электронным пропуском.

- Запасной план, мужики! – весело сказал он. – От профессора подарок. Много можно добиться от человека вежливостью, но еще больше вежливыми пиздюлями. Запомните это и почаще повторяйте перед сном!

Бутса засмеялся. Он думал, что это шутка. Я же слишком хорошо знал сталкера Михаила, в иные годы «мирной» жизни не брезговавшим утюгом и паяльником, чтобы стричь бабки с коммерсов. Не одобряю, но кто из нас не без греха? Пусть, как говорится, первый кинется утюгом.

Замок принял на этот раз ключ-карту, и дверь гостеприимно распахнулась, открывая широкий светлый проход. Похоже, что с электричеством порядок. Хотя в Зоне и так всё работает – одна из загадок, но факт есть факт: можно найти дома, в которых светятся все лампочки. И это при том, что кабель может быть и перебит, а подстанция наглухо раскурочена.

Хабар (Объект 11.12) - 3 (финал)