Как я сражался с Красным Драконом⁠⁠

Первые мои три книги это «Процессы», «Пирамида 1» и «Мафия времён беззакония». Они вышли в 1989-м, 1990-м и 1992-м году, практически друг за другом. Посвящены одной теме – теме мафиозности, коррупции, продажности и так далее.

Я, между прочим, искренне считал, что я рискую жизнью.

Кстати, всякое случалось.

Думал, что это просто такая борьба не на жизнь, а насмерть.

Весной 1989 года издательство «Молодая гвардия » предложила ТВ -ведущему программы «Взгляд »

Евгению Додолеву написать книгу о «Деле Чурбанова». Вместе с Тельманом Гдляном , главой следственной бригады Генпрокуратуры СССР, занимавшейся т . н . «узбекским делом», журналист уже работал над сериалом из трёх книг под условным названием «Кремльгейт». Издательство заключило договор с тандемом Гдлян -Додолев о выпуске историко -документальной повести «Московское дело или Пирамида -2 ». Первая из книг трилогии («Пирамида -1 ») была подготовлена к выпуску издательством «Юридическая литература». Однако власти воспрепятствовали выходу разоблачений. Авансы издательств были списаны , работа приостановлена, набор рассыпан .В 1990 году фрагменты рукописи «Московское дело или Пирамида -2 » вошли в книгу «Мафия времен беззакония»

В качестве своего рода компенсации издательство предложило Евгению Додолеву выпустить сборник его статей. Во время работы над книгой родилась идея опубликовать под условным названием «Процессы» работы нескольких авторов на аналогичную тематику . Тематику борьбы с партийной коррупцией и пресловутыми привилегиями. Пафос и резюме были для того времени радикальными и — в системе координат советской цензуры — сенсационно -экстремистскими:

"Нам обещали: к восьмидесятым годам построим коммунизм . Чиновники стали актерами и сорежиссерами всесоюзного обмана . С одной стороны , заботливо делался вид , что неприкосновенный престиж центра железобетонно незыблем и многострадальная партия в глазах еще более многострадального народа по -прежнему являет собой «ум , честь и совесть нашей эпохи ». С другой стороны , по соответствующим каналам, наверх шла бессовестная карамельная дезинформация (охватывающая все аспекты жизни — от чисто хозяйственных до идеологических ), то есть пресловутый аппарат методично занимался грандиозным самообманом".

Предисловие написал заместитель Генерального прокурора СССР Александр Катусев:

"Не случайно название этой книги — «Процессы ». Дело не только в том , что громкие судебные процессы последних лет стали отправными точками написания заметок и очерков … Объединяет материалы прежде всего то что они пристрастно иллюстрируют и в совокупности по-своему объясняют тайную механику процессов социальных и нравственных".

У меня были иллюзии, что партийная коррупция, это то, что мешает развитию страны. Что если как-то победить вот это явление, то заживём мы прекрасно и счастливо. Так я примерно думал для себя. И прямо реально я был Мальчиш Кибальчиш. Такой пионер с деревянным мечом публицистики.

Просто рубил Красного Дракона, есть гениальное определение у Пелевина про интеллигентов и интеллектуалов.

Цитата из «Священной книги оборотня»:

Когда вы были совсем маленькая, в этом городе жили сто тысяч человек, получавших зарплату за то, что они целовали в зад омерзительного красного дракона. Которого вы, наверно, уже и не помните… Я отрицательно покачала головой. Когда-то в юности я действительно видела красного дракона, но уже забыла, как он выглядел, – запомнился только мой собственный страх. Павел Иванович вряд ли имел в виду этот случай. – Понятно, что эти сто тысяч ненавидели дракона и мечтали, чтобы ими правила зеленая жаба, которая с драконом воевала. В общем, договорились они с жабой, отравили дракона полученной от ЦРУ губной помадой и стали жить по-новому. – А при чем тут интелл… – Подождите, – поднял он ладонь. – Сначала они думали, что при жабе будут делать точь-в-точь то же самое, только денег станут получать в десять раз больше. Но оказалось, что вместо ста тысяч целовальников теперь нужны три профессионала, которые, работая по восемь часов в сутки, будут делать жабе непрерывный глубокий минет. А кто именно из ста тысяч пройдет в эти трое, выяснится на основе открытого конкурса, где надо будет показать не только высокие профессиональные качества, но и умение оптимистично улыбаться краешками рта во время работы… – Признаться, я уже потеряла нить. – А нить вот. Те сто тысяч назывались интеллигенцией. А эти трое называются интеллектуалами.

Пелевин, я считаю, недооценённый, совершенно уникальный человек, который может предвидеть очень многое и который обрисовывает схемы и модели, которые мы все как-то ощущаем, понимаем, что они существуют. Но он артикулирует и преподносит, я считаю, гениально просто, не побоюсь этого слова.

Я думал, что стоит обрушить вот эту систему, административную машину, как это называлось, АКС, и всё будет нормально, у нас великая страна, всё у нас есть, только свободы не хватает.

Нет, я понимаю, что мы были очень наивными, многие из журналистов, из людей, которых использовали в тёмную кукловоды, мы не понимали, к чему это приведёт, каков будет ход вещей.

Конечно, демонтировать вот эту советскую машину надо было, в этом у меня сомнения нет. Но то, что были разрушены связи между регионами, то, что была разрушена экономика, то, что случилось с наукой, с отечественной медициной, с отечественной космонавтикой, это конечно трагедия. Огромная.

Помню, участвовал в каком-то творческом вечере с Юлианом Семёновым и Гаврилой Поповым. И Гавриил Харитонович что-то там рассказывал. Я сидел и думал: блин, вот если бы такие люди пришли к власти.

Потом стал мэром Гавриил Харитонович Попов, привёл крепкого хозяйственника ©, Юрия Михайловича Лужкова , и мы все знаем, что из этого получилось.

То есть, конечно, я был очень-очень наивным. Не хочется просто слово «глупый» употреблять, поэтому я для отмазки использую эпитет «наивный».

Какое-то прозрение наступало поэтапно. Но достаточно быстро, уже с 1991-го года.

Когда я увидел, что четырнадцатилетние девочки вынуждены идти на панель просто для того, чтобы их семья имела возможность что-то есть.

И такой был проект, назывался «Моя газета», главным редактором там был Андраник Мигранян , это была попытка занять нишу «Независимой газеты», как она перестала выходить в какой-то период. Я это сделал с так называемым Международным фондом реформ, который возглавлял академик Шаталин . Там были и Абалкин , и очень много академиков-экономистов. Они мне просто открыто заявляли, готовы были публиковать свои заявления, что Анатолий Борисович Чубайс = преступник. Я такой: знаете, всё-таки преступником может назвать только суд, это презумпция невиновности, она существует в глобальном масштабе. Они говорили: здесь нечего доказывать, он просто совершает преступление, говорили мне академики. Я вот так как-то был в замешательстве, не будучи экономистом, не имея никакого багажа.

Сейчас я понимаю, что надо было всё-таки, наверное, этих алармистов как-то послушать и, может быть, давать им слово, чтобы они это высказывали не в кулуарах на набережной в Международном фонде, а на страницах газеты.

О преступлениях Чубайса (Жириновский, Немцов, Хакамада, Хинштейн). ВИДЕО