Как я лежал в психбольнице Скворцова-Степанова, часть 4
Итак, мой час пробил. Наглого вида санитар дал добро идти в приемную — огромную комнатищу, где только что освободилось место перед психиатрической тройкой. Мне кажется, даже когда я входил в аудиторию университета на экзамене по квантовой механике, мне не было так жутко.
На неслушающихся, словно налитых свинцом ногах я подошел к длинному столу, стоявшему торцом к окну. За ним слева восседала молодая девушка-психиатр инстаграмного вида, с характерным рисунком губ, бровей и щек, а справа — два субтильных паренька.
Инстапсихиатр улыбнулась и протянула мне несколько листов — очень длинное согласие на госпитализацию. Вспомнив RTFM, я принялся осматривать документ, но глаза совершали бессмысленные саккады, отказываясь складывать буквы в понятный текст. В итоге они зацепились за фразу вроде «разрешаю электротоковую терапию». Перед глазами тут же всплыл Хемингуэй с засунутым в рот стволом двустволки. Ааа! «Давайте я лучше домой поеду?» Но не тут-то было!
Инстапсихиатр включила всё обаяние и принялась проводить меня через стадию отрицания и бегства: и отделение-то у них легкое, и мне же плохо, и врачи здесь — сплошь красавчики. В ответ я заметил, что у меня на их «легком» отделении десять лет назад за десять дней умерла теща, и повторять ее судьбу как-то не хочется.
Стадия торга длилась полчаса. В это время два субтильных паренька составляли опись всего мало-мальски ценного, что у меня изъяли: золотое кольцо, старенький смартфон, кнопочный телефон, дорогие часы. Как было сказано — всё вернут в целости и сохранности при выписке. Забегая вперед: не обманули.
Поразмыслив над тем, что денег у меня уже нет, часов тоже, и даже если я откажусь подписывать бумагу, меня все равно уже приняли в цепкие объятия психиатрии Российской Федерации (а из этих рук еще никто не уходил), я в итоге сдался и подписал документы.