Как я лежал в психбольнице Скворцова-Степанова. Часть 19
Здравствуй племя, ты больное, незнакомое!
Кто вы, обитатели палат без дверей, с решетками на окнах, с одним унитазом на тридцать человек?
Вот утром загорается свет и раздается крик: «Лиса-а-а!». А ему в ответ кричит алкоголик ММАшник: «Да как ты задолбал, дай поспать!». Можно подумать, тот его понимает.
Лиса - спортивный здоровый парень 185 сантиметров роста. Кажется, что природный Роден превзошел самого себя, снимая все лишнее с его тела. Ни одного ненужного килограмма, все сложено по лекалам Аполлона. Лицо красивое, волосы как у библейского Авессалома; улыбка - здесь не нужны элайнеры или брекеты. Он само совершенство и девушки должны висеть на нем гроздьями. Его мама невысокого роста в пуховике HH каждые выходные приносит ему брендовые спортивные костюмы и нижнее белье. Он периодически подсаживается ко мне на оранжевый диван и пристально смотрит в мое лицо, улыбаясь. Это улыбка дурачка. У нас в детстве при Брежневе по улице ходил дурачок, мы его звали Ваня-паровоз. Вот Лиса это Ваня-паровоз в обличии Аполлона. Он так надоел мне своими подсаживаниями, что я на утреннем обходе прошу завотделением, сногсшибательную брюнетку Елену что-то с этим сделать. У меня параноидальная идея, что Лису подговаривает давить на меня психологически Бродяга, которого, как вы помните, нашел житель многоэтажки завернутым в ковер. С Бродягой у меня натянутые отношения. Елена принимает решение перевести меня в палату полегче, вторую, не надзорную. Впоследствии я понимаю, что это палата для безнадежных.
«Лиса-а-а! Лиса-а-а!» раздается снова и снова на все отделение - Аполлон идет вдоль стены и сильными ударами проверяет ручки дверей хозблока и закрытой душевой. Зачем он это делает, мы не знаем. «Лиса-а-а!» - это каждый раз когда он садится за стол. Мы ему выделили место во главе стола, так его лучше видно. Его любое лакомство - «Чоко-Пай», мама приносит ему их килограммами.
Что произошло с этим спортивным красавцем? Соль? Травка? Герыч? Я теряюсь в догадках.
Ночью я просыпаюсь от скрипа металла. Это привезли Программиста из Америки, назовем его так, ПиА. ПиА имел свою компанию в США, которая в жирные девяностые входила в S&P 500, у него было три жены, после обвала доткомов он разорился и теперь проживает у сестры в трешке на севере Петербурга. У него проблемы с алкоголем и поведением. Перед госпитализацией он зачем-то разлил жидкость для росжига у двери Правления ТСЖ и чиркнул спичкой. Дверь сгорела, председатель обосрался от страха, а ПиА отправили в дурку. Ночами он не спит, а надевает очки и стоит на коленях на границе палаты и коридора, где есть свет и читает книги. Две смены санитаров терпят это, но не смена Екатерины Павловны. Толстожопая зетница объявила ему персональную СВО и планомерно уничтожает программиста. Главное ее оружие это страх - «еще раз увижу с книгой, пойдешь на вязки!», «я тебя заколю коктейлями!» и т.д. В итоге я обнаруживаю его ночью в туалете, где он сидит на унитазе с книгой в руках. Их СВО идет по плану.
