КАК ПОЯВИЛОСЬ ИКОНОБОРЧЕСТВО В ВИЗАНТИИ?
Изучая правление Льва III Исавра, мы сталкиваемся с зачастую необъективным мнением его современников и позднейших хронистов. Дело в его церковной политике. Лев III известен нам как иконоборец, и один лишь этот факт позволил многим изображать его в исключительно мрачных тонах. Защитники Льва также переусердствовали, представив его и Константина V прогрессивными реформаторами церкви. Это вовсе не так. Как видно из «Эклоги», Лев Исавр стремился «очистить» Христианскую церковь от ересей и пережитков язычества. Другой вопрос в том, являлось ли истинным понимание императора, что пойдёт на пользу или во вред церкви. Однако сам василевс имел чёткое предоставление о роли священных изображений и последовательно проводил иконоборческую политику.
Иконописное изображение христианских святых возникло очень рано и родилось из дворцовой живописи. Она стала классической моделью для изображения Христа, сидящего на престоле и окружённого ангелами и святыми. Ранние иконописцы переняли традицию изображать непроницаемые выражения лиц и неподвижные фигуры. Как император вручал своим чиновникам грамоты с указанием их полномочий, так и Христос передавал апостолу Петру Новый Закон. Образ Христа был очень похож на императорский: он восседал во главе апостолов, как император - во главе сената. А вскоре и святых стали изображать в придворных одеяниях.
В VI-VII веках стиль натуралистического эллинизма и месопотамской манеры изображения святых в полный рост и лицом к зрителю окончательно укрепился в Византии. Он начал применяться не только в храмовом убранстве, но и при написании переносных икон, которые хранились в частных домах. В те же годы иконы получили широкое распространение, наверное, ввиду эпидемии чумы. Эти изображения стали почитать, воскуряя перед ними ладан и возжигая свечи. Византийские интеллектуалы обращали немало внимания на эту практику и стали её признаком язычества.
Иконоборчество как явление не было выдумано Львом Исавров, а появилось гораздо раньше. Наверное, борьба с ними зародилась одновременно с культом их почитания. Некоторые священники указывали на неблагочестивое поклонение иконам, переходящее в их обожествление со стороны рядовых христиан. Иконам приписывались магические свойства, краску с них соскабливали и употребляли вместе со Святыми Дарами.
Проявления иконоборчества мы можем найти даже на заре господства Христианства. Сестра Константина Великого по имени Констанция считала недостойным наносить изображения Христа на дерево. В V веке Епифаний Кипрский, посетив одну епархию в Палестине, увидел в храме завесу с изображением Христа, и это ему очень не понравилось. Объясняя, что на ней изображен именно человек, он с гневом разорвал её, а остатки материи велел пустить на украшение гроба какого-то нищего. На Западе иконоборческие идеи были представлены ещё до Миланского эдикта Константина и Лициния 313 года. В Испании на Эльвирском соборе 300 года было принято постановление против изображений на стенах и храмах. В 598 году в Массилии епископ Серен сорвал в храме иконы, суеверно причитавшиеся паствой. Папа Григорий Великий похвалил епископа за ревность к вере. В VII веке известен эпизод, когда жители Крита обратились к своему епископу с требованием убрать иконы из церквей, так как они противоречат текстам Ветхого Завета. В Константинополе иконоборческое движение в конце VII - начале VIII веков было настолько сильным, что уже император Филлипик задумывался об эдикте о запрете иконопочитания.
Сами иконоборцы были неоднородны. Среди них можно выделить умеренных, которые считали, что иконы следует просто помещать в храмах выше человеческого роста. Другие ратовали за запрет изображения Христа, но допускали изображения святых людей. Были, конечно же, и самые радикальные - они выступали за уничтожение икон.
Как Лев Исавр относился к иконам? Ответ на этот вопрос мы сможем выяснить в переписке между императором и халифом Умаром II. Халиф негодовал по поводу поклонения христиан кресту, и Лев подробно ему отвечает: «Мы почитаем крест ради страданий Воплотившегося Бога-Слова. Что же касается изображений, мы не оказываем им равного уважения, так как в Священном Писании не получили никакой заповеди по этому поводу. Тем не менее, находя в Ветхом Завете, что божественное повеление предписало Моисею выполнить в скинии изображения херувимов, и одушевлённые искренней привязанностью к ученикам Господа, которые пылали любовью к Самому Спасителю, мы всегда мечтали сохранить их образы, которые дошли до нас из тех времён как их подлинные изображения. Их присутствие умиляет нас, и мы прославляем Бога, Который спас нас через Своего Единородного Сына, появившегося в мире в сходном облике, и мы также прославляем святых. Что же касается дерева и красок, мы отнюдь не испытываем благоговения перед ними».
Лев III прямо указывал, что иконы имеют лишь образовательную и эмоциональную функции, и не придал им никакого божественного значения. В то же время в империи было много тех, кто наделял иконы мистическими свойствами. Такие примеры встречались и позднее: например, Феодор Студит хвалил одного чиновника за то, что он сделал икону великомученика Димитрия крёстным отцом своего сына.
Подпишитесь на наш Telegram-канал:https://t.me/Secunda_Roma