История любви, породившей шедевры.Борис Кустодиев и Юлия Прошинская⁠⁠

Портрет Юлии Кустодиевой.
Автопортрет.
На террасе (семья художника)

Борис Кустодиев и Юлия Прошинская.

Они были несколько лет безмерно счастливы и не могли предположить, что за этим последуют десятилетия горя и безысходности...


Беды пришли в дом молодой семьи в 1907 году, когда от менингита, не прожив и года, умер их младший сынишка. А сам Борис Михайлович стал жаловаться на боли в руке и жуткую мигрень. Через пару лет у Кустодиева появились первые признаки заболевания спинного мозга, поэтому боль в позвоночнике и руке усиливались с каждым днем.
Диагноз был неутешителен: опухоль в спинномозговом канале. В тридцать с небольшим Кустодиев стал инвалидом.

К 1916 году у Бориса Михайловича развился необратимый паралич нижней части тела.
Потребовалась сложнейшая операция, продлившаяся около пяти часов, во время которой к сидящей в коридоре жене вышел сам профессор и сообщил: «Подтверждена опухоль спинного мозга, но, чтобы добраться до нее, нужно перерезать нервные окончания. Больной без сознания, поэтому вам решать, что сохранить ему: руки или ноги?».
Женщина, прекрасно понимая, что в лучшем случае ее ждет судьба сиделки при паралитике, уверенно ответила: «Оставьте руки. Художник — без рук, он жить не сможет...».

Целых полгода провел художник на больничной койке, между болью и отчаянием. Но рядом с ним всегда была она — его верная Юлия, благодаря которой он смог продолжать жить и творить. На категорический запрет врачей работать, Кустодиев настойчиво заявил:
«Если не позволите мне писать, я умру»... Стиснув зубы и превозмогая невыносимую боль, он писал лежа.

Дома товарищи-художники соорудили для живописца специальный навесной мольберт, на котором подрамник с холстом мог передвигаться в разные стороны.

Юлия пересадила мужа в кресло-каталку и научила передвигаться на нем по комнате. Также она придумала приделать к креслу небольшой столик, куда можно было положить краски и другие принадлежности.
Кустодиев выжил и в революцию: он приветствовал советскую власть, сидя в инвалидном кресле, закутанный в пледы, в неотапливаемой квартире. Ему нравились перемены, нравилась энергия, нравились цвета. Сочные красные флаги на фоне голубого неба — да разве могут такие цвета быть плохими? «Удивительно — думала Юлия, глядя на работающего с энтузиазмом мужа. — Никогда еще его картины не были такими яркими, краски такими вызывающими, даже вычурными».
«Понимаешь, Юля, тут такое дело, — сообщил как-то жене Кустодиев, — Это здоровые могут думать о мрачных красках, о смерти, о страдании. А когда ты болен, остается думать только о чем-то радостном и веселом».

Все выдающиеся шедевры художника: «Портрет Шаляпина», «Купчиха за чаем», «Масленица», «Московский трактир» и «Красавица» — написаны на пике болезни. Оставшиеся ему 15 лет Кустодиев провел в инвалидном кресле перед мольбертом. Особенно плодотворным оказался последний год жизни. Художник работал быстро, даже лихорадочно, будто предчувствовал конец и боялся не успеть.
Тогда на свет появилось прекрасное и бесстыжее полотно «Русская Венера». У него стала усыхать правая рука — но благо, он давно научился писать и левой.
И сложно представить себе, что художник создавал свое художественное наследие полуголодным в холодной квартире, практически беспомощным в кресле-каталке, превозмогая страшные боли.... Тем не менее это было жуткой реальностью для самого мастера и его семьи. Последние месяцы жизни, отмеренные 49-летнему художнику, он не жил — он постепенно умирал: неподвижные ноги, разрываемые адской болью, высохшая, совсем ослабевшая рука, из которой падал карандаш.

Жена была с ним рядом до последних минут... За более чем пятнадцать лет — ни одного упрека или жалобы на усталость, ни одного нарекания на злую долю.
Было ли всё в их семье идеально? Конечно нет.
Рассказы из интернета, зачастую далеки от действительности.
Были увлечения Бориса, и его любовные письма другим женщинам,
и обиды Юлии. Но в этой истории важно другое — понимание значимости человека с которым свела судьба, понимание его таланта. Ответственность и чувство долга перед памятью мужа и потомками помогли Юлии Евстафьевне сделать главное дело своей жизни — дали ей силы сохранить для нас работы великого русского художника.

Солнечным майским днем 1927 года, вся семья Кустодиевых выбралась на прогулку за город. К вечеру у художника поднялась температура. Он умер на следующий день — 26 мая, от скоротечного воспаления легких.
Гримаса судьбы — за десять дней до смерти Кустодиеву сообщили, что советское правительство разрешило выехать ему за границу на лечение и выделило на эту поездку деньги.
До последних дней жизни, Юлия работала на пишущей машинке, не хотела зависеть от близких, быть кому-то в тягость. Всегда сдержанная, не слишком разговорчивая, много перенёсшая за свою жизнь, она следовала своему пониманию чувства долга. Узнав о начале войны, с большими трудностями вернулась в Ленинград из Кинешмы, чтобы сохранить картины мужа. На предложения уехать из блокадного Ленинграда ответила категорическим отказом.
Юлия Евстафьевна умерла в 62 года от голода и дизентерии. Её похоронили в одной из братских могил на Пискаревском кладбище Ленинграда.


По материалам: «История живописи», «Культура»