Иоанн Цимисхий: воин на троне. Часть I⁠⁠

В конце X-го века Империя ромеев в своей внешней политике перешла от поражений к победам, причиной которых стал военный гений ряда полководцев и императоров-воинов. Одним из них был Иоанн Цимисхий (Ιωάννης «Τσιμισκής»). В отличие от многих других героев ромейской истории, эта личность освещена в наших, русских, учебниках: император Иоанн появляется как одно из ключевых действующих лиц в ходе второй балканской войны русского князя Святослава. Отец крестителя Руси, князя Владимира, Святослав был доблестным воином. Неспроста летописец Нестор именует его «барсом». Молодой барс Святослав был молниеносен и непобедим. Он громил врагов на западе и востоке, он сокрушил мощь Хазарского каганата и впервые распространил границы Руси с одной стороны до предгорий Кавказа, а с другой – до устья Дуная. Под стать ему был и его будущий противник – византийский полководец Иоанн Цимисхий, о котором сегодня и пойдет речь. Наш рассказ опирается в значительной степени на «Историю» Льва Дьякона Калойского, греческого писателя 10-го века. Лев был юношей в годы правления императора Иоанна и проходил учебу в Константинополе. Впоследствии он оказался при дворе, где получил доступ к государственным архивам. Многие официальные документы нашли свое отражение в его произведении. Помимо книги Льва в работе использовались данные современных ученных, уточняющие датировки, а также исторический контекст отдельных событий.

Молодые годы Цимисхия

Иоанн Цимисхий родился в 925-м году. Единственным подробным источником, повествующим о его жизни, является «История» Льва Дьякона. Но эта книга упоминает об Иоанне в довольно позднем возрасте. Как прошли его молодые годы? Об этом можно говорить лишь в самых общих чертах. Для того чтобы составить представление о первой части жизни Иоанна, окунемся в контекст эпохи. По-видимому, Иоанн Цимисхий происходил из фемы Армениак. Его семья была в родстве с семейством Иоанна Куркуаса, полководца, блиставшего на восточной границе Империи с 923-го года. Доместик восточных схол Иоанн Куркуас командовал восточной армией и в течение 20 лет громил войска Аббасидского халифата и независимых мусульманских эмиров. За это время Империя ромеев вышла за пределы старой границы и прочно закрепилась на землях, которые не одну сотню лет арабы удерживали под своей властью. Военные успехи Империи совпали со временем становления личности Иоанна Цимисхия, что неизбежно должно было оставить свой след. Можно предположить, что в 30-е годы X-го века военная карьера стала престижной и немало молодых людей решили связать свою жизнь с военным делом.

В 942-м году Иоанн Куркуас начал свою последнюю военную кампанию. В это время нашему герою, Иоанну Цимисхию, было уже 17 лет и, пользуясь протекцией знаменитого родственника, он вполне мог принять участие в боевых действиях. Судя по тому, что мы знаем о характере Цимисхия, он должен был стремиться к этому всеми силами. В 942-м году восьмидесятитысячное войско ромеев выступило с завоеванного плацдарма вглубь арабских территорий. За два года доместик восточных схол Иоанн Куркуас взял города Алеппо, Хамус, Мартирополис, Амида, Нисибис, Дара, Бирта и Германикея. В этих местах ромеи не появлялись со времен правления императора Ираклия, когда восточные провинции были захвачены арабами. Военная кампания Куркуаса планировалась с целью ослабить пограничные мусульманские государства. Слишком много времени прошло с тех пор, как эти земли были частью Империи, и не одно поколение выросло при власти арабов, поэтому попытка занять территорию и удержать ее была бы делом бессмысленным и неразумным. Ромейская армия ограничилась тем, что громила войска противника и подрывала его экономический потенциал. Если вопрос возвращения захваченных территорий под власть императора в то время и стоял, то это должен был быть следующий шаг. Пока что крайняя точка ромейской границы соответствовала городу Самосата на реке Евфрат. Иоанна Куркуаса называли «вторым Траяном или Велисарием». Ему посвятил восемь книг своего исторического произведения протоспафарий Мануил. К сожалению, все они были утеряны. Осталось лишь краткое упоминание в сочинении Продолжателя Феофана.

К числу потрясающих успехов Иоанна Куркуаса относится осада Эдессы. Этот город представлял интерес не только в военном или экономическом смысле: в нем хранилось нерукотворное изображение Иисуса Христа, так называемый Спас Нерукотворный. Греки называли его Άγιον Μανδήλιον (агион мандилион) от греческих слов ἅγιος — святой, и μανδύη, μανδύας — «мантия, шерстяной плащ». Эта христианская святыня имела совершенно необычное происхождение: как об этом говорит множество авторов, в I-м веке нашей эры правитель Эдессы по имени Абгар V Укамма захотел получить изображение Иисуса из Назарета. После того, как посланный в Палестину художник не справился со своей задачей, Иисус вымыл лицо и промокнул его полотном, на котором остался отпечаток. Несмотря на фантастичность происхождения, этот образ существовал на самом деле. Веками она хранилась в Эдессе, сначала под властью римлян, с 7-го века под властью арабов. В 944-м году доместик восточных схол Иоанн Куркуас вернул ее христианам Империи взамен на снятие осады с города. Немного событий в истории Империи имели такой резонанс, как появление этой иконы в Константинополе. 15-о августа жители города вышли встречать одну из величайших реликвий христианства.

С 944-го года 16-го августа стало датой празднования «перенесения из Эдессы в Константинополь нерукотворного образа Господа нашего Иисуса Христа». Этот праздник до сих пор отмечается в православной церкви. Стоит упомянуть, что образ Христа оставался в Константинополе до 1204-го года. После того, как крестоносцы захватили Город, образ исчез. Византийские авторы пишут, что его пытались вывезти морем на запад, но корабль попал в бурю и утонул. Однако до 1204-го года с него были сделаны списки, которые позже попали на Русь. Одиннадцатым веком датируются первые сохранившиеся на Руси списки иконы. После того образ копировали неоднократно, благодаря чему он существует до сих пор.

Полководец Империи

Но вернемся к нашему герою. Есть основания предполагать, что девятнадцатилетний Иоанн Цимисхий участвовал в победоносном походе весной-летом 944-го года. Однако, после этого, военная карьера Куркуаса прервалась: зависть и придворные интриги привели к тому, что осенью 944 года императорским указом он был освобожден от должности. Куркуас покинул военный Олимп Империи, но его дело продолжило жить: вскоре военные успехи имперской армии повторились под командованием полководцев Варды Фоки Старшего и Никифора Фоки (Νικηφόρος Β΄ Φωκᾶς). В это время Иоанн Цимисхий продолжал военную карьеру, но о том, в каких кампаниях он принимал участие и какие должности занимал, нет никаких сведений. Всепожирающее время не сохранило ни слова о молодых годах полководца.

Стоит сделать несколько замечаний о роде Цимисхия. Большинство историков сходятся на том, что он имел армянские корни. На это указывает несколько фактов. Во-первых, его родство с Куркуасом. Известно, что Цимисхий был внучатым племянником прославленного полководца. Род Куркуаса имел армянское название Гурген. С середины 9-го века его представители занимали в Империи ромеев различные военные должности. Разрастаясь, род обзавелся не только военными, но и гражданскими должностями. Это позволяло Куркуасам и их близким получить крупные земельные владения в Анатолии (полуостров Анатолия, иначе говоря, Малая Азия, - территория современной Турции). На востоке Империи проживало немало выходцев из Армении. И, поскольку Цимисхий был родственником Куркуасов, его армянские корни не удивительны и не вызывают сомнений. Во-вторых, историк Лев Дьякон объясняет прозвище нашего героя следующим образом: армянское слово Цимисхий «в переводе на греческий язык означает «туфелька»; такое прозвище было дано Иоанну, потому, что он был малого роста». Однако, с внешностью Цимисхия не все просто. В нашем представлении армянский этнос отличается темными волосами и характерным цветом лица. Описание же облика Цимисхия противоречит этому: «Что касается наружности Иоанна, то она была такова. Лицо белое, здорового цвета, волосы белокурые, надо лбом жидкие, глаза голубые, взгляд острый, нос тонкий, соразмерный, борода вверху рыжая и слишком суженная по сторонам, а внизу правильной формы и не подстриженная». Но оставим эту загадку истории и продолжим наш рассказ.

В 963-м году Иоанн Цимисхий занимал должность стратига фемы Анатоликов. Названая фема лежала на востоке и была крайне важной в стратегическом смысле: она была крупной территориально-административной единицей Империи с сильным фемным войском и на протяжении многих лет служила государству щитом от арабских вторжений. Военный талант снискал Цимисхию славу, которая привлекала взоры армии. О нем говорили, что «воины уважают его и почитают вторым после стратига» Никифора Фоки. Тридцативосьмилетний Иоанн был полон сил и честолюбив. При этом, ему хватало ума оставаться в рамках существующей системы и, пользуясь популярностью, не устраивая мятежи. Его честолюбие было известно в среде военных и однажды это привело Иоанна к сложному выбору, сделав который, он запустил цепь событий, приведших его на трон.

К 963-му году доместик восточных схол Никифор Фока, ведущий полководец Империи, одержал ряд впечатляющих побед, достойных славы великого Куркуаса: он вернул государству остров Крит, который 150 лет находился под властью арабов. Этот остров находился на перекрестке морских торговых путей. Тот, кто владел им - обладал господством в восточной части Средиземного моря. После этого Никифор Фока разгромил арабские войска в Сирии и присоединил к Империи область Алеппо. Никифор Фока находился в родственных связях с нашим героем. Это позволяет нам предположить, что Иоанн Цимисхий принимал участие в некоторых кампаниях Никифора.

Восстание Никифора Фоки

В марте 963-го года во время подготовки очередного военного похода Никифор Фока получил известие о скоропостижной смерти императора Романа II, сына Константина Багрянородного. Смерть государя в марте 963-го года стала трагедией для государства: его собственные сыновья были слишком малы для того, чтобы управлять государством: пятилетний Василий (будущий император Василий II Болгаробойца, зять русского князя Владимира, крестителя Руси) и трехлетний Константин сами нуждались в руководстве. Регентство досталось их матери, императрице Феофано. Смерть императора неизбежно поднимала роль придворных чиновников, которые могли погубить военные достижения последних лет, как это случилось после отставки Иоанна Куркуаса. Среди столичного чиновничества главная роль принадлежала паракимомену Иосифу Вринге, который вел свою игру и опасался влиятельного полководца Никифора Фоки. Для того, чтобы устранить его, Иосиф решил смешать карты и перераспределить военные должности. Он вызвал к себе патрикия Мариана Апамбаса. Этот военачальник был катепаном запада и управлял италийскими владениями Империи. Прибыв во дворец, Мариан получил неожиданное предложение:

«Если ты, положившись на меня, примешь начальство над Востоком, я в скором времени провозглашу тебя самодержцем и возведу на царский трон». На это Мариан возразил: «Перестань поощрять и подстрекать обезьяну на борьбу против вооруженного великана (доместика восточных схол Никифора), перед которым трепещут не только соседние племена и народы, но все, на кого взирает солнце от восхода до заката. Однако если ты, находясь в затруднении и печали, хочешь выслушать мое мнение, то я его тебе сейчас сообщу. Ты ведь знаешь Иоанна, именуемого Цимисхием, мужа тщеславного, чрезмерно честолюбивого и искусного в военном деле, которого воины уважают и почитают вторым после стратига? Вот ему, если желаешь, предложи начальство над войском. Я полагаю, что он как муж необыкновенно сильный и отважный справится с этим; воины последуют за ним, куда бы он их ни повел, а ты добьешься того, чего желаешь. Иначе не думай пошатнуть эту неразрушимую и неколебимую башню».

«Неразрушимая и неколебимая башня», Никифор Фока, даже не предполагал, что происходит в столице в то время, как он готовится к войне с арабами на восточных рубежах Империи. Паракимомен Иосиф Вринга обдумал слова Мариана и решил последовать его совету. Помнится, дьявол из фильма Аль Пачино «Адвокат дьявола» говорил: «Тщеславие – мой самый любимый грех». Во все времена тщеславие способно было толкнуть людей на преступление, тем более, если речь идет о высшей власти. Иоанн Цимисхий был честолюбив. Сможет ли он устоять перед искушением? Иосиф Вринга имел богатый опыт жизни при дворе, и этот опыт говорил ему: нет, не сможет! Взвесив ситуацию, Иосиф под разными предлогами отправил в отставку людей, близких к Никифору Фоке и, таким образом, подготовил почву для смещения популярного генерала. После этого он написал письмо в Аморий, главный город фемы Анатоликов, к стратигу Иоанну Цимисхию, рассчитывая именно на его тщеславие. Историк Лев Дьякон приводит в своем произведении текст этого письма. Последуем его примеру и мы:

«Подозревая Фоку в недоброжелательстве и коварстве, желая пресечь злодейский замысел, который он скрывает в своем сердце, я решился посвятить твою светлость в тайну, чтобы с твоей помощью остановить его необузданные стремления. Со дня на день собирается он произвести переворот и захватить царскую власть. Но я, предупреждая это предательское намерение, немедленно отнимаю у него попечение над войсками и передаю его твоему великолепию. Спустя некоторое время я возведу тебя на самое высокое место в государстве, закуй только поскорее в цепи чванливого, тщеславного Фоку и пришли его к нам».

Как мы видим, письмо предельно откровенно. Опытный придворный, искушенный в интригах, Иосиф Вринга наверняка не раз обдумал текст послания. Он учитывал, что пишет двоюродному брату Никифора Фоки. Но, на его взгляд, семейные связи были пустяком на фоне невероятных возможностей, которые вдруг открылись перед стратигом Иоанном. Находясь в Амории, Иоанн получил письмо, прочитал его и пришел в негодование: какой-то чиновник, евнух, которого волна истории вдруг вынесла наверх, распоряжается судьбами генералов, проливающих кровь на полях сражений! Цимисхий не был импульсивным человеком и несмотря на все свои недостатки, о которых мы скажем после, принимал решения взвешенно. К сожалению, нет точных сведений, чтобы понять, чем же руководствовался наш герой, принимая судьбоносное решение. Судя по книге Льва Дьякона, он недолго думал о том, что предпринять, не медля отправился в Кесарию, где стояло лагерем войско Никифора Фоки, и прямо рассказал ему обо всем. Из текста, приведенного историком, чувствуется степень возмущения Иоанна:

«О благородный, ты спишь глубоким сном, … а управляющий дворцом василевса, почтенный Иосиф, с неистовым и кровожадным усердием готовит тебе гибель; насколько это от него зависит, непобедимый стратиг ромеев уже убит, кровь его уже пролита, и кем? О труды! О битвы! О доблесть! Двуличным человечишкой, в котором нет ничего мужского, женоподобным кастратом, искусственно созданной бабой, не знающей ничего, кроме того, что происходит на женской половине. Проснись же, друг, сделай милость, обрати все наши мысли на то, чтобы не погибнуть, подобно рабу, но совершить нечто благородное и мужественное! Пусть знает Иосиф и всякий, кто окажет ему предпочтение, что они вступают в борьбу не со слабыми, взращенными в неге женщинами, а с воителями, силы которых неодолимы, перед которыми дрожит в страхе варвар!»

Никифор плохо чувствовал себя в те дни и, прочитав письмо, был настолько поражен, что на время потерял сознание. Но медлить было нельзя. Иоанн убедил Никифора в том, что следует скорее собрать войско и идти на Константинополь и принял в этом деле активное участие. Он вызвал в Кесарию военные подразделения своей фемы, а вскоре у стен крепости появились и прочие фемные войска Анатолии. 2-го июля 963-го года состоялось общее собрание восточной армии, на котором войско должно было избрать императора. Раздались дружные возгласы, требовавшие признать василевсом любимого всеми полководца, но Никифор сомневался: будучи военным человеком до мозга костей, он отдавал себе отчет, что ожидает его в Константинополе. Даже если мятеж окажется успешным, ему придется сменить простоту военного лагеря на непривычную роскошь дворца, мышиную возню придворных интриганов и разврат столичных жителей. Для такого человека, каким был доместик схол Востока, все это было чужим, непонятным и неприятным. Никифор был религиозен. В его сложной личности соединялись натура полководца и стремление к аскезе. Но жажды высшей власти среди его устремлений не было. Можно представить, сколь велики были его сомнения. Поэтому он предложил войску кандидатуру двоюродного брата Иоанна, но она не прошла. С одной стороны, Иоанн сам не согласился с предложением, с другой, войско не проголосовало за него. Таким образом, в тот же день в военном лагере у крепости Кесария императором был избран Никифор Фока. Это создавало двусмысленную ситуацию: ведь в столице уже находились два законных правителя, хоть они были детьми.

Здесь мы должны задать вопрос: что чувствовал Иоанн Цимисхий, когда Никифор предложил войску его кандидатуру на должность императора? Отказался ли он из вежливости? Был ли огорчен тем, что войско не проголосовало за него? Вопрос остается вопросом. Кажется, он искренне стремился передать власть Никифору. Дальнейшие события покажут, что у Иоанна были четкие представления о должном и недолжном. В то время, о котором идет речь, летом 963-го года, он имел все шансы взять высшую власть, получить Константинопольский трон, но не сделал этого. Почему? С той популярностью в войске, которую он имел, ему не составляло труда предложить ромеям объяснение своих действий и обеспечить себе поддержку в армии. Имея за собой войско и укрепленные стены Константинополя, он с легкостью мог удержать власть в своих руках. Однако, его решение было иным. Иоанн поддержал двоюродного брата, устояв перед искушением властью.

Гражданская война 963 года

Войско приветствовало избранного императора Никифора. Иоанн Цимисхий стоял среди ликующей массы воинов, когда Никифор принял решение своих бойцов и выступил с речью:

«Я расположен к вам, как отец к детям, и советую вам, как любящим сыновьям, не предаваться неге и роскоши, соблюдать воздержанность и бдительность и достойно встретить все, что выпадет нам на долю. Я полагаю, что это дело не решится без пролития крови; чем труднее достигнуть высоты царской власти, тем острее зависть и вражда между теми, кто к ней стремится. Вам предстоит борьба не с критянами, не со скифами и не с арабами, сраженными вашей доблестью, а со столицей ромеев, куда отовсюду течет изобилие, которую нельзя взять приступом, как какую-нибудь крепость. Море омывает ее и делает недоступной, мощные укрепления опоясывают ее со всех сторон; она переполнена сильными мужами и превосходит всю вселенную обилием золота, драгоценностей и всякого рода богатств. Поэтому вам надлежит, укрепившись в благородной доблести, с которой вы побеждали в сражениях неприятелей, [бороться] сверх своих сил и устремиться теперь с еще большим рвением на врагов. Я убежден, что Всемогущий будет мне содействовать в этой борьбе; ведь договоры и клятвы нарушены не нами, а вероломством Иосифа, который без всякой причины отправил моих родственников в изгнание, а мне, ничего не подозревавшему, уготовил жестокую, бесчеловечную смерть; нарушившими условия следует считать не тех, которые первыми берутся за оружие, но тех, которые, принеся клятву, злоумышляют против сограждан. Так вспомните же о моей славе, благодаря которой вы одержали бесчисленные победы, и если верно то, что вас в былые времена возбуждала природная ваша доблесть, шествуйте непреклонно туда, куда ведет вас провидение и куда я сам прикажу вам идти!»

Император Никифор сделал необходимые распоряжения, поставил верных людей на ключевые должности и немедленно разослал указы о назначениях в главные города фем. Его распоряжения могли не принять, но сделать это было необходимо: пока время было на стороне восставших генералов, упускать его было бы смертельно опасной ошибкой. Иоанн Цимисхий, доказавший свою верность, поучил должность магистра и доместика схол Востока, то есть, встал на то место, которое раньше занимал Никифор Фока. Иоанн по-прежнему оставался вторым человеком по популярности в армии, но теперь к этому добавилось и второе место по положению. Судя по тому, что нам известно, Иоанн был вполне удовлетворен назначением и с удовольствием принялся за исполнение обязанностей командующего восточным войском.

В конце июля после всех приготовлений восточная армия двинулась на столицу. Константинополь с тревогой встретил сообщение Никифора, в котором мятежный полководец описал сложившуюся ситуацию и предложил два варианта выхода из нее. В случае, если синклит и церковь признают выбор войска, Никифор обещал заботиться о своих соправителях, малолетних Василии и Константине и сохранить их власть до того возраста, когда они смогут самостоятельно принимать решения. В то же время, он, как человек с колоссальным военным опытом, сможет принести большую пользу государству, продолжая тот курс, который был намечен в предыдущие годы. Если же столица ответит отказом, «дело будет решаться железом и кровью». Иоанн Цимисхий одобрил действия Никифора и также был готов к тому, чтобы схватиться с партией столичных чиновников.

Когда о восстании Никифора стало известно, Иосиф Вринга был вне себя от ярости: как могло произойти, что он, опытный царедворец, доверил столь деликатный план столь ненадёжному человеку!? За ошибки всегда приходится дорого платить, но Иосиф все еще надеялся выйти победителем. Страна оказалась на грани гражданской войны и на этот раз усилия Иосифа оправдались: он привлек на свою сторону уже известного нам патрикя Мариана, а также других военачальников. На них Вринга возложил свою последнюю надежду и передал им войско западной фемы Македония. Восток государства собирался схватиться с Западом. Для всех было очевидно: кровопролития не избежать. Но, если Восток представлял собой монолитное войско, возглавляемое двумя лучшими военачальниками Империи, то Запад уступал ему. Македонские войска вошли в столицу с подобающей торжественностью. Мариан считал себя главным в сложившемся союзе и вел себя так, словно война окончена, и императорский трон уже принадлежит ему. Его развязное поведение сказалось и на войске. Вооруженные люди, появившиеся в городе, вызвали недовольство столичных жителей. Обстановка в Городе накалилась до предела и вскоре на улицах начались схватки. Жители Константинополя стали организовываться в группы и оказывать активное сопротивление партии Иосифа и македонскому войску. В короткое время столица превратилась в поле боя: правительство было парализовано, и фактическая власть оказалась в руках народа. Возмущенные горожане устроили волну погромов и город запылал: дома сторонников Иосифа Вринги методично разграблялись и сжигались.

Погромы продолжались, и именно это привело к расколу придворную партию: члены синклита, которые до сих пор поддерживали сторону Иосифа, несли серьезные убытки. Восставшие граждане не просто уничтожали их собственность в Городе, но и угрожали их жизни. Народная масса требовала признания Никифора императором и постепенно синклитики стали клониться на сторону восставшего полководца: единственным способом спасти жизнь и собственность для них было вступление Никифора в Город. О масштабах внутригородского движения ярко говорит следующий факт: один из образовавшихся отрядов восставших горожан насчитывал до трех тысяч бойцов. Им удалось пробиться к городской пристани, где находились боевые корабли и овладеть ими. Благодаря этому войско Никифора, которое подошло к проливу Босфор, получило возможность переправиться на западный берег. Войско Мариана пыталось сопротивляться, но вскоре стала очевидной бессмысленность этого. 16-го августа Никифор Фока торжественно вошел в Город через Золотые врата, прибыл в Софийский собор, в котором и был венчан на царство.

Так опасность масштабной гражданской войны миновала, Никифор Фока получил власть, сохранив жизни и положение царевичей Василия и Александра, а члены партии Иосифа Вринги были отправлены в ссылку. Мир был восстановлен. Иоанн Цимисхий мог поздравить себя с тем, что его усилия не прошли напрасно. Наградой ему за то была должность доместика схол Востока и командование войсками, которые продолжали боевые действия на арабской границе. Вскоре Иоанн покинул город, чтобы принять командование вверенными ему подразделениями.

Продолжение следует…

Группа "Византия ВК"