II. Михаил⁠⁠

Михаил медленно приоткрыл глаза. Посмотрел на трубку, та уже давно вся выгорела. Он оглянулся по кругу. С неба медленно, лениво падали снежинки, приземлялись на землю и таяли. Дул слегка прохладный октябрьский ветер, Михаил почувствовал легкую дрожь по телу. Моросило мысленно проговорил он. Прямо в 500 метрах, играли дети, лепили снеговика. Он медленно наклонил тело, с легким стоном ох. У него уже возраст преклонный, любое легкое движение как все тело ныло, то спина, нога. Он залез рукой во внутренний карман, достал небольшой салафан, медленно поставил на столик. Почистил трубку, забил табак, подкурил. Табак медленно тлел с каждым его втягиванием в себя. Медленно выпускал дым, изо рта и носа. После как опустошил трубку, медленно залез в карман. В кармане у него лежала элегантная маленькая шкатулка, примерно 8 на 8 см, с алой тканью. Он медленно приоткрыл шкатулку, потихоньку достал тот самый платок, аккуратно слажена в небольшой пакетик, закрывающийся на замок. Ткань уже старая, любое не аккуратное движением и платок порвется. Он поставил платок на колено, потом снова полез в шкатулку, там был кулон с тех самых времен 1942 года. На фото изображалась его мама, Людмила. Он долго смотрел на фотографию, медленно трогая пальцем кулон. Михаил даже не заметил, как у него на глазах выступили слезы. Он лишь заметил тогда, когда холод щекотал щеки остро. Михаил понимал, что скоро с ними встретиться, с Мамой Людмилой, и с отцом Владимиром. В душе у него была сжимающая боль, как будто нечто схватило за сердце и пытался сжать, выдавить весь кровь. Мысленно Михаил думал, сколько уже прошло время, а я до сих пор помню все эти тяжелые события. Лучше бы я их забыл. Да у Михаила были дети, трое, один мальчик и одна девочка. К сожалению они уже выросли, построили свою семью, и им до старика дело нет. Забыли его, или бросили. К нему забегает девочка Дарья, жизнерадостная, молодая, энергичная девочка, ей недавно исполнилось 16 лет. Она внучка соседа и друга Михаила, тоже со времен второй мировой. Она решила остаться тут, чтоб ухаживать за дедушкой. Заодно и ко мне прибегает помогает. Учится она в местной школе, раньше училась в Москве, когда жила с родителями. А сейчас тут, в маленькой тихой деревушки под названием Полбино. Она располагалась вокруг старых сосен, и елей. Лес подходил к самой околице, а местами даже забирался на задворки, цепляясь корнями за покосившееся заборы. По утрам туман стелился по низинам, и казалась что деревня прячется в нем, не спеша открываться миру. Улицы здесь были неширокие, с колеями, которые дожди размывали до глины, а потом солнце подсушивало в твердые грубни. Дома стояли в разнобой: одни — крепкие, с резными наличниками и новыми крышами, другие — с потемневшими бревнами и окнами, затянутыми пленкой. Между ними стояли желтые, задохшиеся сирень и черемуха. В центре, чуть на взгорке, стояла школа. Там и Дарья училась, девушка была со стройным тело, ее глаза были зеленого цвета, одета по простому. А прическа в хвостик. Михаил уселся поудобнее, спиной прижимаясь к спинки. Он укрылся в теплый плед, располагаясь поудобнее и чтоб не слетел с него. Закрыл плавно глаза, его мысли возвращаются снова в 1942 год, месяц сентябрь.

P.S. Специально выкладываю главу в формате живого, неотполированного черновика, прямо из блокнота.

Предугадывая комментарии: да, ситуация с детьми Михаила жесткая, но в жизни и не такое бывает. Уверен, сейчас набегут местные критики рассказывать, что «в шестнадцать лет девочки так себя не ведут» или что автору надо поучить русский язык, убрать повторы и исправить речевые обороты. Пишите своё «экспертное» мнение, диванные знатоки истории, психологии и филологии, я всё читаю. 👇

Для тех, кто не любит спотыкаться об ошибки черновиков и хочет почитать эту же главу в чистом, полностью вычитанном и отполированном виде:
👉 Мой паблик в ВК https://vk.ru/viktor_stal_books

Канал на Дзене https://dzen.ru/id/6ade3f8d95e73b66d2e92a1b