Грустный праздник⁠⁠

Политота, пропускайте.

Прабабушка ненавидела и безумно боялась перемен. Двадцать четвертый, пятьдесят третий, шестьдесят четвертый, восемьдесят второй, восьмидесятые, девяностый... Она чуть-чуть не дожила, но девяностые — их начало точно — оправдали ее страхи.

В юности я приветствовала девяносто девятый, а сейчас, как и она, тоже безумно боюсь перемен. К сорока трем годам четко поняла, что политики в возрасте, допустим, семидесяти четырех лет, серьезно не оправдали мое детское восхищение и наивность. И они в силу возраста все ближе к смерти. И какие после будут перемены: пятьдесят третьего, шестьдесят четвертого, девяностого? Я в страхе — и я хочу верить.