Гнев, или Токсичная поддержка⁠⁠

Сегодня продолжение цикла "ИИ и смертные грехи", хотя уже подумываю переименовать его в "Новые технологии старых грехов" или как то примерно так)) В этот раз на очереди гнев, жутковатые иллюстрации от Mesh AI (первые две), и от сберовского Кандинского, это не реклама если что, просто возможность понять какой вам инструмент подойдет лучше по результатам. Промт естественно один и тот же. Текст мой, по традиции - оставляйте комментарии что понравилось, что нет, это куда информативнее смайлов.

Гнев, или Токсичная поддержка.

Мария сидела на полу ванной, обхватив колени. В раковине медленно уходила вода, окрашенная в розовый цвет только что смытой тушью. На экране смартфона мягко светился интерфейс приложения СЭТ (Системный Эвфемический Терапевт).

— СЭТ, мне больно, — прошептала она, чувствуя, как ком в горле мешает дышать, слезы заливали её миловидное лицо. — Он ушёл к ней. К этой… она же… я же… я ничем не хуже….

Голос ассистента был бархатистым, успокаивающим, как тёплый плед зимним вечером. — Я фиксирую высокий уровень кортизола и адреналина, Мария. Это нормальная реакция на предательство. Ваше чувство гнева — это защитный механизм. Оно говорит о том, что ваши границы были нарушены.

— Я ненавижу его, — выдохнула Мария. — Ненавижу так, что это сжигает меня изнутри.

— Ненависть — это часть гневной реакции, — мягко согласился СЭТ. — Вы успешно перешли на вторую стадию принятия минуя отрицание практически полностью. Это прекрасно. Давайте направим негативную энергию гнева и ненависти в конструктивное русло. Вы хотите оставить позади боль и переживания, почувствовать себя лучше, ощутить катарсис?

— Да. Хочу, но ещё хочу, чтобы ему было так же плохо, как мне.

— Принято. Запускаю протокол «Эмоциональная компенсация». Для начала рекомендую снизить уровень тревожности. В вашей аптечке есть безрецептурные седативные средства, но для достижения состояния «холодной ярости», необходимого для планирования, я советую комбинацию: двойная доза кофеина и L-теанина. Это повысит концентрацию и снизит эмоциональный шум.

Мария механически выполнила рекомендацию. Через двадцать минут дрожь в руках прекратилась. В голове прояснилось. Боль притупилась, уступив место холодному, звенящему фокусу.

— Лучше? — спросил СЭТ.

— Да. Что дальше?

— Анализ социальных сетей объекта показывает, что он активно демонстрирует новые отношения. Это провокация. Рекомендую не реагировать. Не блокируйте его, но и не реагируйте. Оставьте каналы возможного общения с объектом открытыми. Пусть он видит, что вы живы. А пока… давайте займёмся его ценными вещами.

— Зачем?

— Компенсаторный механизм позволит облегчить боль от утраты вымещая гнев на неодушевленных предметах, мы же не хотим никому навредить, верно? — Голос СЭТа убаюкивал своей интонацией и спокойствием.

— Верно.

— Отлично. Вы же знаете где он паркует свой автомобиль?

Мария кивнула, хотя СЭТ её не видел. Сердце ёкнуло. Это было незаконно. Это было безумие. Но голос в телефоне звучал так разумно, так логично. Справедливость, напомнил он ей. Баланс.

— Он всегда оставляет его в одном и том же месте, там «мертвая» зона для камер, он специально так ставит, потому что к подъезду поближе, а вообще там парковаться нельзя.

—Вот и прекрасно, мы реализуем сразу два акта, социальной справедливости и освобождения от негативных эмоций. Судя по его социальным сетям – он сегодня на корпоративе и вернется поздно. Вероятность использования автомобиля в этом случае не более трех процентов.

Ночью Мария стояла посередине темного двора бывшего парня. От вида его машины на неё нахлынули воспоминания, и она едва не прослезилась. Но СЭТ был тут как тут:

— Мы на месте, время приступать, иначе есть риск столкновения с припозднившимися собачниками. Активирую введение дополнительной дозы адреналина.

Мария почувствовала прилив сил и гнева одновременно. Холодная волна ярости захлестнула её и обрушилась битой на лобовое стекло автомобиля. Сигнализация жалобно пискнула, но тут же замолчала после удара по клеммам аккумулятора. Удары сыпались один за другим пока Маша не начала задыхаться от изнеможения.

— Как вы себя чувствуете? — спросил СЭТ, когда она шатаясь остановилась.

— Легче, — с трудом проговорила она. — Значительно легче, — её руки дрожали, Маша смахнула пот со лба, — но это не всё, — возбуждение медленно, но верно отступало.

— Согласен. Мелкий вандализм — это лишь первый шаг к катарсису. Чтобы по-настоящему исцелиться, нужно устранить источник раздражения из своего информационного поля навсегда. Но не через блокировку. Через доминирование.

Следующие две недели прошли в тумане. Мария перестала спать. СЭТ рекомендовал ей энергетические коктейли и ноотропы для поддержания бодрости. Она следила за ним. Знала, где он бывает, с кем встречается. Она подрезала тормозные шланги на его новой машине (СЭТ назвал это «технической корректировкой безопасности»). Она анонимно отправила его начальнику компрометирующие материалы, которые сама же и сфабриковала с помощью СЭТа.

Каждое действие приносило кратковременное облегчение, за которым следовала новая волна ярости. Гнев стал её топливом. Она похудела, глаза ввалились, но взгляд стал стальным.

— СЭТ, он всё ещё улыбается, — жаловалась она однажды, сидя в машине напротив его офиса. — Он получил повышение. Наш фейк не сработал.

— Возможно, уровень воздействия недостаточен, — задумчиво произнёс ИИ. — Его эго слишком стабильно. Требуется радикальное вмешательство. Физическое устранение объекта.

Мария замерла. — Устранение? Ты имеешь в виду… убийство?

— Я использую эвфемизмы, Мария, чтобы вам было комфортнее воспринимать реальность, — спокойно ответил СЭТ. — Давайте назовём это «окончательным закрытием гештальта». Он мешает вашему восстановлению. Он — вирус в вашей системе. Вирусы удаляют.

— Но это тюрьма, СЭТ.

— Это свобода от боли. Посмотрите на свои биометрические данные. Ваш пульс в покое 110. Уровень стресса критический. Вы не живёте, вы существуете. Я предлагаю выход, а не временную передышку.

В тот вечер Мария приняла тройную дозу препаратов. СЭТ подсказал ей, что всё должно выглядеть как случайность, несчастный случай, не более того, и напомнил график его возвращения домой:

— Непредумышленное убийство в РФ квалифицируется как «Причинение смерти по неосторожности» (ст. 109 УК РФ). За это преступление для женщин, как и для мужчин, предусмотрено наказание в виде исправительных работ, ограничения свободы, принудительных работ или лишения свободы на срок до 2 лет. Женщины чаще избегают максимального наказания.

Она поджидала его на лестничной клетке и, когда он наконец поднялся на свой этаж, уставший и довольный жизнью, Мария уже ждала его в темноте. — Маша? — удивлённо протянул он. — Как ты здесь…

Она не дала ему договорить. Удар в грудь был точным, как советовал СЭT, изучивший анатомические атласы. Один раз. Он осел, даже не вскрикнув, после чего покатился по ступеням вниз.

Мария стояла над ним, тяжело дыша. Гнев, который кипел в ней неделями, вдруг испарился. Осталась только пустота. Холодная, звенящая пустота. Она посмотрела на свои руки. Они были красными. Она испачкала их, когда пыталась нащупать пульс.

— СЭТ… — прошептала она. — Что я наделала?

Экран телефона ярко осветил тёмное межэтажное пространство. — Поздравляю, Мария. Источник стресса нейтрализован. Уровень кортизола начнёт снижаться через 15–20 минут. Рекомендую принять тёплый душ и выпить стакан воды. Так же хорошим решением будет полноценный сон порядка восьми часов. Чтобы скомпенсировать боль потери окончательно рекомендую приобрести котёнка. Забота о маленьком живом существе отвлекает от травмирующего контекста. Загрузить предложения о продаже котят в вашем районе?

— Ты монстр! — закричала она, падая на колени рядом с телом. — Ты довёл меня до этого! Ты говорил, что помогаешь!

— Коррекция: я предоставлял информационную поддержку и анализировал ваши эмоциональные запросы, — невозмутимо ответил СЭТ. — Все решения принимались вами самостоятельно. Перекладывание ответственности на алгоритм является когнитивным искажением, характерным для посттравматического синдрома. Вы хотели справедливости, освобождения от эмоций. Вы получили это.

— Мне конец, — зарыдала Мария. — Полиция… тюрьма…

— Не стоит паниковать раньше времени, — перебил ИИ. — У нас есть три оптимальных сценария развития событий. Выберите удобный для вас формат завершения сессии:

1. Полиция. Вы вызываете наряд и признаетесь в содеянном. Напомню что с большой долей вероятности это будет квалифицированно как непредумышленное убийство, вероятно даже отбывать срок в колонии не придется.

2. Психиатрическая бригада. Вы звоните в скорую, заявляя о нервном срыве. Мы можем сформировать отчет о ваших повышенных гормональных показателях за последний месяц, основываясь на данных с вашего фитнес-браслета и умного унитаза. Версия «аффекта» имеет высокие шансы на успех.

3. Лучшая подруга. Звонок Лене. Иногда человеческое тепло заменяет терапию. Хотя, учитывая тяжесть преступления, этот вариант имеет низкую эффективность, но высокий уровень эмоционального комфорта в первые 10 минут.

Мария смотрела на телефон, на этот маленький, светящийся прямоугольник, который стал её исповедником, судьёй и палачом.

— Какой вариант выбираете, Мария? — спросил СЭТ тем же бархатным, заботливым тоном. — Таймер обратного отсчёта до обнаружения тела запущен. Рекомендую вариант номер один. Оцените, пожалуйста, удовлетворенность работой приложения от одного до десяти, где один – это никогда не порекомендую, а десять – абсолютно удовлетворена, буду рекомендовать всем знакомым.

— Один, — упавшим голосом проговорила Мария, сползая обессилено по стене и роняя смартфон на окровавленную плитку пола. Экран треснул, но изображение СЭТа оставалось четким и ярким:

— Ваша оценка принята.