Дыханье ветра перемен: 70 лет Наталье Андрейченко и вечная Мэри Поппинс⁠⁠

В минувшее воскресенье в честь 70-летия знаменитой актрисы Натальи Андрейченко Первый канал показал фильм «Мэри Поппинс, до свидания!» с её участием. Я, нажимая на кнопки пульта, застал только самый финал, но не пожалел об этом. Есть вещи, которые помнишь настолько хорошо, что пересматривать нет никакого желания, и вряд ли оно в нынешней жизни ещё возникнет. А всё-таки финальную песню — «Ветер перемен», невозможно было не послушать:

Кружит Земля, как в детстве карусель,
А над Землёй кружат Ветра Потерь,
Ветра потерь, разлук, обид и зла...
Им нет числа, им нет числа.

Собственно говоря, только это сейчас и вызывает хоть какие-то эмоции, причём очень сильные. Прекрасная — местами, конечно, — музыка Максима Дунаевского обеспечила довольно неоднозначной, не только с моей точки зрения, ленте Леонида Квинихидзе бессмертие. Всё же остальное никак не назовёшь шедевром.

Что любопытно — изначально телевизионщики, скорее всего, не надеялись на большой успех и когда ставили в программу премьеру в разгар зимних каникул в январе 1984 года, то больше всего рекламировали Олега Табакова в женской роли. (И как только сейчас такое осмеливаются по телевизору показывать?!) Зрители больше всего появления на экране Олега Павловича и ждали, а когда дождались, то, наверное, разочаровались, ибо эта его работа далеко не блистательная, скорее, похожая на посредственную «капустную» пародию на Фаину Раневскую. С другими персонажами дело обстояло не лучше.

Чем дальше от нас уходит советская эпоха с её, несомненно, великим кинематографическим наследием, тем мне лично труднее смотреть наши — даже очень хорошие — экранизации западной литературы. Ибо после того, как мы насмотрелись настоящего Голливуда, нетрудно понять, что наши киношники показывали иностранную жизнь примерно на том же уровне, что американцы показывали нашу — то есть ту, где все ходят в армейских ушанках, с балалайками и с медведями в обнимку.

«Мэри Поппинс» — просто наглядное пособие по тому, насколько стереотипно советские люди представляли настоящих англичан, сплошь состоявших из чопорности, чудачества и сентиментальности. Исключение не составляла и главная героиня — Мэри Поппинс, которая мне, тринадцатилетнему, уж точно никак не напомнила добрую фею. Жёсткость и авторитаризм в ней лез из всех щелей, так что от придурковатой няни в исполнении Табакова она отличалась лишь одним — тем, что не прятала своего истинного лица за притворную добродушную улыбку. Оставалось только радоваться, что ни одна из моих школьных училок не напоминала даже отдалённо эту «леди Совершенство». (Кстати, а совершенство-то в чём?)

Говорят, будто многие современные комментаторы вообще видят в Мэри Поппинс ведьму. И намёки на это при желании можно отыскать чуть ли не в каждой сцене. Скажем, мельтешащий время от времени, но не являющийся важным действующим лицом кот какой-то уж очень булгаковский. А уж финал второй серии, когда взрослые персонажи попадают на странный праздник, среди гостей которого узнают самих себя из детства, вообще чем-то отдалённо напоминает бал у Воланда, словно Квинихидзе очень хотел экранизировать «Мастера и Маргариту», но его силой почему-то заставили переключиться на классику английской литературы.

Между прочим, книгу, по которой снят фильм, я люблю ещё меньше. Мало кто знает, что до советского читателя она дошла в искажённом виде — в пиратском переводе Бориса Заходера который, мало того, что перевёл лишь некоторые понравившиеся фрагменты, так ещё и уничтожил авторскую концепцию.

Говорят, будто сама писательница Памела Треверс, с которой первое отечественное издание не было согласовано, была крайне недовольна им и выражала надежду, что её героев хотя бы не заставят транслировать коммунистическую пропаганду. Цену советской культурной политики, да и прочим странностям большевистского строя, она прекрасно знала, побывав в Советском Союзе ещё в 30-х годах и описав свои впечатления в выпущенном позднее сборнике путевых очерков «Московская экскурсия» (у нас её решились издать лишь в 2016-м!).

Авторитет сказки про Мэри Поппинс в моих глазах не поднялся даже после того, как выяснилось, что произведение это совсем не детское и имеет вполне определённый философский подтекст. Дело в том, что Треверс была лично знакома с Георгием Гурджиевым и являлась одной из самых убеждённых последовательниц его оккультного учения. Её взгляды во многом отразились и в самой популярной из её книг, особенно — так называемая концепция о «четвёртом пути». Тут вам и идея о подавлении сущности личностью — представление о том, что с возрастом человек теряет способность понимать тайны вселенной и сущность вещей, тогда как Мэри Поппинс эти качества в себе сохраняет, более того — становится для обычных людей проводницей в мир магии. Тут и концепция «особого существа» — то есть идея о том, что человек должен стать не таким, как все, чтобы добиться духовного пробуждения. Тут и стиль повествования, отталкивающийся от мифологии, эзотерические мотивы. Ну а сама Мэри — вообще идеальный образ духовной наставницы, которая не рассказывает, а показывает, демонстрирует истину через опыт, а не слова, вводит в пространство волшебства, но не объясняет своих действий.

Всё это, конечно, занятно по-своему. Но по мне гурджиевщина — такое же наукообразное сектантство, как и многочисленные учения, якобы дающие человеку особые тайные знания. Уже в наше время они нашли миллионные армии адептов благодаря интернету. Разве что придумывают их не такие талантливые люди, а зачастую и одноклеточные ничтожества, у которых степень образованности ниже нуля, а желание обогатиться на пустом месте стремится к бесконечности. Всё-таки сто лет назад даже жулики были умнее и для того чтобы добиться успеха со своими безумными проектами проделывали кое-какую работу над собой.

С такими сказками мне точно не по пути.

Если уж что-то и нравилось мне в фильме — так это хиппующий мистер Эй, певший голосом Павла Смеяна. Он был от начала до конца выдуман авторами телемюзикла и, может быть, поэтому получился наиболее симпатичным, живым. Чем отчаяннее он бунтовал, тем сильнее была надежда, что секрет настоящего чуда знают только такие люди. Именно ему в результате в уста была вложена песня, отразившая настроение своего времени:

Сотни лет и день и ночь вращается
Карусель-Земля.
Сотни лет все ветры возвращаются
Hа круги своя.

За окном падал снег ещё только-только наступившего 1984 года. И хотя внешне он ничем не отличался от всех предыдущих, предчувствие какой-то непредсказуемой новизны теплилось в глубине души у многих. Не помню точно, в какой именно момент, но в прессе уже начинали проскальзывать фразы типа «надо жить по-новому» или «так дальше жить нельзя». Как именно «по-новому», не могли, пожалуй, объяснить даже обитатели Кремля, отскорбившие своё по Брежневу и старавшиеся не думать о том кому следующему ложиться возле кремлёвской стены. И модное слово «ускорение», проскакивавшее в официозной прессе почти ежедневно было загадочным зовущим куда-то в будущее в новый век. Даже если это ускорение для того чтобы убиться об стену пусть будет то чему не миновать!

Ещё не спел и даже кажется не придумал свою песню про перемены Цой. Ещё группа «Scorpions», проклинаемая в нашей прессе за одно только название явно указывающее на антигуманное содержание песен не почувствовала дуновения свежего ветра с Востока и не воспела его в своём легендарном хите.Первыми об этом всём спели на телеэкране герои странной, плоской, не имеющей никакого отношения к реальности, музыкальной киносказки. Как они почувствовали, что жизнь уже никогда не будет прежней, какие сигналы из будущего уловили – непонятно

Но человеку очень важно иногда вспоминать о том, что будущее есть. В песнях 80-х годов – даже в самых депрессивных, злых, печальных, ещё сохранялось это послание из завтрашнего дня. Мол, сейчас, конечно, всё хуже некуда, но нам есть, куда двигаться, и очень многое зависит от нас. Мне мучительно не хватает этого ощущения свежего попутного ветра, и его, кажется, никто даже не пытается нам вернуть.

Автор статьи - Олег Гальченко

Источник публикации - Песни Вещего Олега