ДВА ЮРИСТА, ДВА ЛИНГВИСТА⁠⁠

1997 год. США, Северная Каролина, Гринсборо. Даже не столица штата. Где-то, наверное, четверть миллиона жителей. Прилетел рано утром на несколько дней. По приглашению молодого адвоката (у Джона ирландские корни) остановился у него дома, меня привезли к нему с аэропорта, бросил вещи, познакомились с женой (Мона, ассириянка) и двумя детишками – девочке (забыл как зовут) лет пять, а мальчишке Уокеру лет семь. Джон изучал в университете русский язык. Хочет попробовать со мной пообщаться на нём по вечерам. Может поэтому и пригласил пожить? Ок. Душ, переоделся, перекусил и отправился в полицейское управление. В холле на первом этаже висят рисованные портреты или фото всех погибших при исполнении обязанностей полицейских начиная с 1886 года. Всего 13 человек. Дальше весь день в полиции. Не ранним вечером возвращаюсь в адвокатский дом. Ужин. Детей уже отправили спать. Сидим, едим, разговариваем. Почему-то их интересует жизнь людей в России, что странно для американцев. Отвечаю на их вопросы и рассказываю всё, что может быть для них интересно. В свою очередь сообщаю: по доброму удивлён тем, что за последние 112 лет в их городе погибло так мало полицейских. Они говорят, так у нас с преступностью исторически как-то не ахти, только один раз давно было резонансное преступление по линии Ку-Клукс-Клана, спрашивают меня: а у вас, что с преступностью? Стал рассказывать им про состояние дел на Родине. Максимально упрощённо, без сложностей. И вижу, что у них в головах почему-то не складывается пазл. Думаю, почему же? А я, когда стал повествовать, то решил не использовать слово «гангстер», уж больно по-американски, а применить слово robber. Хотя по уму надо было бы употребить «бандит». Бандит – он и у них bandit, синоним robber. Последний раз я активно пользовался английским лет за 7 - 8 до этого, когда работал в Индии. Хотя там такой английский… Объяснив про «крыши» и «стрелки» в криминальном мире России, закончил рассказ заключив, что в принципе всё очень похоже, как и в США. Супруги странно задумались. И Мона вдруг спросила: но причём здесь кролики? Мда... Оказывается, я всё это время вместо слова robbers почему-то употреблял слово rabbits. Получилось примерно так: «Для того, чтобы кроликам определить, кто будет «крышевать» (protection racket) спорный бизнес, надо забить «стрелку» (set a time), на которой две группы кроликов выясняют, кто из них круче (who's your daddy?). И всё зависит от главных кроликов (crime boss), в первую очередь от степени их авторитета и уже во вторую от боеспособности команды подчиненных им кроликов-пехотинцев (rabbits-crunchies)…» Вот так я, как сказали бы наши некролики, фраернулся! Весело разобрались с этим и перешли к десерту – мороженому. Вдруг, со второго этажа по лестнице в пижамке сбегает Уокер. Подходит к столу: что вы здесь делаете? Ага, мороженое едите! Дайте хоть ложечку! Ему разрешили одну ложечку из маминой порции, потребовали обязательно почистить зубы. Я обратил внимание, что у парня брекеты. И отправили его обратно спать. А Джон с Моной вдруг посерьёзнели и сообщили мне, что у них есть в семье очень большая проблема. Я вежливо, но внимательно молчал, потому, что посчитал такое направление разговора нехарактерным для американцев. А они говорят: у сына не всё ладно со здоровьем. Джон объявил, что сейчас объяснит мне всё по-русски (!) и, взяв в руки свой англо-русский словарь, полистал его, сконструировал фразу и на моём родном очень печально произнёс: «Саша, у нас хуерукий мальчик...» Что думать?!... Онанист в таком возрасте? И смех и грех! Господи! Он же это слово взял из словаря! Там такого просто быть не может! Прошу: покажи мне это странное русское слово в твоём словаре. Показывает: хирургический! Так мне пытались объяснить суть горя семьи - наличие брекетов у ребёнка. Адвокат меня юриста, как лингвист лингвиста, перещеголял однозначно!