Дороги в тенях⁠⁠

Мелкий осенний дождик поливает остатки железнодорожного моста рядом с Кордоном, подсвечивая каплями висящие в воздухе "трамплины". На верхней мостовой ферме, пачкая камуфляж комбинезона многолетней ржавчиной, сидит человек. Комбез, между прочим, германского производства. Старая модель, в которой предпочтение отдано не защите от аномальных воздействий, а прочности и удобству. Потом фрицы перешли на другую модель, герметичную, с замкнутым циклом дыхания, однако из тех, кто в обеих типах костюмов ходил, мало кто из Зоны назад вернулся. Они не вернулись, а костюмчики их остались. Прочные потому что. Вот сижу в нем на холодном металле, второй час уже, к слову сказать, а задница не мерзнет. И не промок, хотя и дождь.

Это я - тот сталкер, что сидит на мосту в импортном комбезе. Позвольте представиться: Игорь Студент. Некоторые считают меня главой "Монолита". Кое-кто самым настоящим колдуном. Некоторые вообще не знают, что я есть и этих некоторых - абсолютное большинство.

На самом деле никакой я не колдун, хотя кое-что знаю о Зоне. И я не глава "Монолита". У Единства вообще нет главы, царя, и прочих императоров. Не нужны они. Каждый из братьев - "боевая единица сама в себе", как говорили классики. Отдаленная аналогия - пчелиный улей. Пчелиная матка рабочим пчелам никаких приказов не отдает и каждая пчела летит, куда ей хочется. Вот только получается так, что делают они все одно дело.

Мы, люди, конечно не пчелы, но все-таки мы - очень слабый вид. Ноосфера включает в себя не одну Вселенную и не один разум. О чем вы сможете поговорить с существом, которое может ради развлечения гасить и зажигать звезды? Примерно о том же, о чем муравей с человеком. Тем не менее нас принимают такими, какие мы есть, частью одного большого целого. Под словом "нас" и понимается "Монолит". Меньше сотни людей, изменившихся настолько, что стали способными присоединиться к чему-то большему, чем человеческая цивилизация. Маленький коллективный разум. Что поделаешь? За неимением нормальных мозгов приходится брать числом.

Сканер, стоящий рядом, тихо пищит. Я подкручиваю ручку калибровочного сенсора. Писк смолкает. Снова можно скучать. О чем это я? Ах да...

Было время, когда на этой земле шла война. Одни люди стреляли в других, а кто-то тем временем ставил эксперименты. Над другими людьми, конечно, иначе ничего бы не получилось. Как раз вот в этих местах. Меньше десяти километров отсюда до той лаборатории, где шли опыты. Потом война вернулась туда, где она началась, а про эксперименты забыли. Полученные результаты сгинули в пожарах Дрездена. Оно и к лучшему. Эволюция хомо сапиенс продолжается и подгонять ее - не самый лучший вариант. Можно получить совсем не то, что ожидал.

Потом лабораторию нашли. Когда до ученых, разбиравших документацию, дошло, что им прислали из строительного треста, все материалы были засекречены. Уж что-что, а секреты в СССР хранить умели. Работа продолжилась, разумеется уже без разумных подопытных. Шла она без особого успеха, но в один прекрасный момент кто-то из большеголовых умников разработал стройную теорию, собрал установку для ее проверки, а в качестве подопытного использовал единственного, кто у него был - себя самого.

Так началось то, что мы называем О-сознанием. Умник, фамилию и имя которого мы до сих пор не знаем, хотя и знаем, кто это был (да, у О-сознания были проблемы с определениями имен собственных), не стал держать в тайне свои новые возможности вроде умения читать мысли и гнуть взглядом ложки, но и широко распространяться о них не стал. Постепенно образовался узкий круг ученых, способных без проблем общаться между собою на сверх-перцепционном уровне. Это был не просто прорыв. Биологическая эволюция к такому результату могла вообще никогда не привести и для ноосферы мы бы остались ничего не значащими микроскопическими существами. Но случилось то, что случилось: существа, место которых в ноосфере - где-то между водорослями и клопами, внезапно обрели разум и способность познавать это самое мироздание. Представили себе разумный муравейник, доказавший свою разумность и активно познающий мир? Вот и мир тогда был слегка удивлен.

Снова пищит сенсор. Настройка. Писк сначала усиливается, потом замолкает. Солнце постепенно движется к закату.

Люди, впрочем, про это удивление ничего не знали. О-сознание росло. В Зоне отчуждения после катастрофы оставалось довольно много людей, так что расширяться было куда. Ну а для чего человек в первую очередь использует новые возможности? Конечно для того, чтобы сделать новое оружие. В этом нет вины людей. Наша эволюция шла среди постоянных войн. Выживали наиболее приспособленные, а таковыми являлись те, кто имел лучшее оружие и лучшую броню. Новые возможности дали возможность усовершенствовать и то, и другое. Центр Зоны окружила завеса пси-барьеров, в которую уже не было входа обычным людям снаружи. Отныне О-сознание варилось в собственном соку и поначалу все шло хорошо...

Потом выяснилось, что хотя возможности человеческого мозга и позволяют модулировать пси-поле, но этого было мало. Эмоционально все люди О-сознания были разными. Начались конфликты, распространявшиеся на весь социум. Стало очевидным, что нужен некий "общий знаменатель", судья, способный примирить между собою совершенно разных людей. У Единства конфликты между его составляющими невозможны в принципе. Нейроны мозга никогда не конфликтуют с клетками печени. Людям же законы и правила были необходимы и никто не стал бы писать отдельный закон для каждого.

Вот тогда-то и произошла первая катастрофа. Контакты с ноосферой привели к ее манифестации, субъективно воспринимаемой людьми в виде огромного кристалла правильной формы. На самом деле это не минерал в нашем понимании, а что-то вроде иглы, проткнувшей оболочку нашего мира. Проткнувшей и намертво застрявшей в нем. Энергия прошла по нему, но импульса не хватило, чтобы полностью изменить окружающую реальность. Мощность человеческого мозга не велика, но людей в мире много и суммарная напряженность внешнего пси-поля очень велика. Оно помешало начавшемуся процессу закончиться, но Зона, уже сформировавшаяся благодаря О-сознанию, все-таки резко расширилась и из людей, находившихся внутри, это мало кто пережил.

На панели сенсора перемигиваются зеленые огоньки. Сканирование идет нормально, шкала датчика накопителя данных заполняется. Я бросаю короткий взгляд в сторону тоннеля, где сейчас находится основная группа со вторым сенсором и сервером обработки данных. Похоже, что и там все в порядке.

Ноосферу люди О-сознания восприняли, как исполнитель их желаний, а поскольку близость к Кристаллу позволяла общаться с ноосферой только одному человеку, к нему выстроилась очередь. Очередь продвигалась медленно, люди были разными, нового оружия к тому времени было уже довольно много. Война не могла не начаться и она началась. Подавитель агрессии "Радуга" был запущен на полную мощность, превратившись в "выжигатель мозгов", а за незримой стеной начались бои. Те, кто раньше называли друг-друга братьями, теперь без колебаний убивали, подчиняясь своим лидерам. Вскоре все воевали против всех и это спровоцировало второй супер-выброс.

Только два с лишним десятка выживших наконец сумели опомниться и отказаться от насилия. Кристалл выбрал человека, способного лучше других общаться с ноосферой, а затем другого, который мог делать это еще лучше. Выбор новых братьев был предоставлен самой ноосфере, активно взаимодействующей через нас с нашим миром.

Так начался нынешний "Монолит". Так я стал Проводником. Я не управляю братьями. Моя функция - в моральной оценке их действий и обратная связь, то есть представление оценки происходящего ноосфере. Да, можно сказать, что это своего рода религия и представления о "Монолите", как о группе религиозных фанатиках, недалеки от реальности. Впрочем это чисто человеческие термины.

При этом процесс идет мимо моего сознания и я сильно подозреваю, что он пойдет даже после моей смерти. Вряд-ли эта оценка кого-то сильно интересует, но она нужна. Так должно быть. Иначе нас воспримут, как омертвевший участок и рано, или поздно, к такому участку будут высланы фагоциты. Какими они будут - я не знаю, потому что мое восприятие ограничено. Житель муравейника не в силах представить себе линейный крейсер, но они есть и они способны справиться с чем угодно. Если ради того, чтобы избавиться от мертвой зоны, нужно будет взорвать, или спрессовать в черную дыру десяток галактик - это будет сделано. Вопрос бережного отношения к ресурсам перед ноосферой не стоит.

Про "человеческие оценки" я упомянул не зря. Мы конечно люди, но не совсем обычные. Братья серьезно превосходят людей по своим физическим и интеллектуальным возможностям. Я где-то вдвое сильнее обычного человека, хотя и уступаю по силе тренированному борцу. В принципе можно нарастить мышечную массу и занимать места на олимпиадах, но в этом нет особого смысла. У меня теперь совершенно здоровые зубы, потенциал моих органов зрения, обоняния и слуха используется полностью. Гораздо быстрее реакция. Мышление тоже изменилось, став гораздо более логичным и ясным. Я без проблем решаю в уме простые дифференциальные уравнения. Сложные мы решаем вместе с братьями. Я могу внушить обычному человеку навязчивую идею (хотя это и сложно дается), или спровоцировать выброс в Зоне.

Ну а какова главная задача любого разума? Познать самого себя. Вот поэтому я и сижу рядом со сканером на ржавом двутавре. Познаю, так сказать, по мере сил. Еще два человека сейчас сидят рядом с такими же приборами на высоких точках.

Сканер снова пищит. Шкала накопителя заполнена. Можно спускаться.

Внизу лежит и ждет меня, свернувшись клубком, слепой пес по кличке Балбес. Шерсть приняла оттенок ржавчины, камуфлируя мутанта. На звук шагов он открывает чуть шире узкие щелки глаз и стучит по гравию хвостом. Я поднимаю оставленный рядом с ним рюкзак и мы вместе идем по насыпи к тоннелю. Балбес принюхивается к сенсору и запах ему явно не нравится.

Закон подлости здесь, в Зоне, тоже работает. Когда я подошел к тоннелю - дождик кончился. В тоннеле, пока я отдыхал на ландшафте, народ расположился, как у себя дома. Стояли две палатки, дымилась кухня, вкусно пахло гороховым супом. Из черт знает, какими путями попавшего сюда каркаса раскладушки, фанеры и полиэтиленовой пленки сварганили стол. На нем стояли ноутбук и большой термос. Как раз кстати! Я налил оттуда в кружку сладкий чай. Поставил сканер рядом с компьютером. Тот довольно заморгал индикаторами. Подключился, данные пошли.

Я присел на свободный раскладной стул и сказал:

- Зря вы здесь расположились.

Вано, мешавший в котелке суп, обернулся.

- Почему зря?

- Потому что топология.

- Умные слова говоришь, да...

- Серьезно. Топология пространства. Видел когда-нибудь, как вершину высотки, или холма обкладывает аномалиями?

- Канэчно видел. Суп готов. Будешь, да?

- Обязательно. Ну вот топология как раз свойства пространства и поверхностей и изучает. На холме аномалиям выгодно расположиться именно вокруг вершины, но на самой вершине их не будет. А если на холме еще и строения есть, то аномалии их обложат очень плотно, но внутри домов не будет ни одной. Придется неделю сидеть и ждать, пока они разойдутся.

Вано налил густой суп в тарелку. Я поставил кружку на стол, вытащил из кармана ложку и, как говорится, приступил к восполнению запасов. Вано между тем явно заинтересовался темой и спросил:

- А здесь в тоннеле почему плохо?

- Потому, что как раз подходящая форма у него, чтобы в нем "шокер" образовался и не один. На свалке тоннель есть. Там еще электровоз ржавый рядом стоит. Видел?

- Видел, да!

- Внутри как раз "шокеры" и висят постоянно. Будешь там - загляни внутрь.

Вано замолчал, переваривая информацию. Я встал, и с тарелкой и ложкой в руках прошелся вдоль стены тоннеля, присматриваясь к бетону. Вот оно!

- Вано! Иди сюда, глянь.

Он подошел, посмотрел на арматуру, выступающую из бетона.

- Видишь?

- Что вижу? - он наклонился, присматриваясь. - Темно очень.

Забыл совсем. Я в темноте вижу гораздо лучше обычного человека, а ему - темно.

- Ну возьми фонарик в кармане разгрузки. Вон кнопка торчит справа.

Сталкер вытащил фонарик, включил его.

- Видишь на стали ржавчина неравномерно лежит?

- Вижу, да...

- Сюда били разряды от аномалии - я показал черенком ложки. - Видишь? А сама она была ближе к центру. Тоннель блокировался ею намертво, да и не одна она была, наверное. Понятно, о чем я?

- Понятно... - Вано погасил фонарь. - Ну тогда что, переезжать отсюда?

- Дольше собираться будешь. До палаток далеко, да и "шокер" здесь был давным-давно. Года три назад, никак не меньше. Хороший суп, спасибо.

- Нэ за что!

- Сейчас вряд-ли здесь что то появится. Раньше над мостом "пузырь" висел. Вон там, где фермы погнуты. Сейчас его нет и тоннель тоже чистым останется в ближайшее время.

- Умный вещь эта твой топология.

- И не говори...

Знал бы ты, Вано, насколько сложны формулы и уравнения, описывающие появление аномалий в замкнутых пространствах - побежал бы отсюда к Кордону, не оглядываясь, а дальше прямо за периметр. Но лучше я еще супа налью. Хороший супчик. Когда еще поешь горячего?

Полог палатки откинулся в сторону. Наружу вышла Инга. Как она умудряется так выглядеть? У меня вот одна прическа на все случаи жизни: "под Котовского". Нет волос - нет проблем. А она как-то умудряется о них заботиться.

- Данные пошли, - вслух сказал я.

Она кивнула, опустилась на корточки перед ноутбуком. Сканер поморгал ей зеленым индикатором. Сверху послышались голоса. Лис и Леха возвращаются. А где Лось? Им идти еще меньше. Что-то их задержало? Стоп! Это не Лис и Леха. Голоса чужие! Автомат сам прыгнул из-за спины мне в руки. Я отскочил к стене и пригнулся. Вано недоуменно посмотрел на меня и потянул из кобуры пистолет. Вниз скатился камешек и вылетел на середину тоннеля. Балбес, сидевший у мангала, так и остался сидеть, только голову повернул. Знакомых слышит, что ли?

Так оно и было. Сверху спустился по насыпи Лис, за ним пара смутно знакомых сталкеров. Где я их видел? Здесь, на Кордоне? Да, точно!.. Замыкал колонну Леха со сканером. Вот почему поначалу голоса показались знакомыми. Они просто говорили по очереди. Я снова убрал автомат за спину и подобрал тарелку с ложкой. Ложку пришлось мыть, чем я и занялся.

- Сверху наших, третью группу, не видно было? - спросила Инга сталкеров.

Те переглянулись, качая головами. Я закончил с обедом, сунул ложку в карман и вытащил из разгрузки складной бинокль.

- Поднимусь, посмотрю. Вы пока ешьте.

Бинокль этот был изрядным барахлом. Достоинство у него было только одно: компактность. Я поднял его к глазам, вгляделся в развалины фермы, старой базы одиночек, сквозь листву. Никого... А это что? Не сканер ли там на мостике, идущем по краю крыши? Уголок только торчит, не понять! Но чему там еще белому быть?

Прямо на моих глазах белое пятнышко исчезло. К чему бы это? Блики на мокрой крыше?

"Нужен приличный бинокль!"

"Сейчас..."

По-прежнему ни одного движения ни на ферме, ни на дороге от нее к мосту. Листвы на деревьях мало, все просматривается. Охрана у восточного тоннеля и на севере тоже встревожена. Никто, как выясняется, не видел Лося и Щуплого. Непонятно, были ли они вообще на месте. Четверку сталкеров, идущих вдоль насыпи, видели и посчитали, что это и есть возвращающиеся наши.

На насыпь взбежала Инга с биноклем в одной руке и своим карабином в другой. За ней Лис с дробовиком.

- Что случилось?

Я, не отвечая, рассматривал в нормальный бинокль местность вокруг. Никаких следов. Они шли не напрямую, а по дороге. Я спросил Лиса.

- Ракетница с собой?

Он кивнул и, вытащив из кобуры пистолет, разломил его.

- Какую?

- Красную.

Хлопок. Красная ракета улетает в небо, скрывается в нависших над Зоной облаках и горит в них мутным пятном. Я снова поднес к глазам бинокль. Никого... Щелчок предохранителя. Ствол моего МР5 поднялся вверх. Короткая очередь в два патрона. Снова бинокль... Ничего и никого. Лис засунул ракетницу обратно в кобуру.

- Идем? - спросил он.

Я кивнул, отдавая бинокль Инге.

Мы спустились с насыпи. Лис сразу же обратился к пришедшим вместе с ним сталкерам:

- Пацаны, помощь нужна. Двое наших пропали. Здесь рядом ферма.

Те синхронно кивнули. Один поднял двухстволку, второй переместил из-за спины на грудь видавший виды АКМС.

- Вано, ты тоже. Стоматолог, останься. Студент, идем?

Я кивнул, прикидывая маршрут. Три сотни метров - расстояние не большое. Семь рулонов туалетной бумаги. Но эти метры, если повезет, можно идти весь день и еще завтрашний захватить.

- Да. Вон туда, правее кустов, цепочкой. Я первым, автоматчик замыкает.

Год-два назад, когда у одиночек на Кордоне была небольшая разборка с военными, здесь была их база. Потом, когда все устаканилось, ее забросили. Баррикада у входа постепенно разваливалась. В стальных листах были сквозные дыры. На песке у входа отчетливо отпечатались две пары рубчатых подошв.

- Они? - спросил Лис.

- Следы свежие, больше некому. Ребята, рассредоточились! Прикройте.

Я перебежал между наполненными песком металлическими бочками (гораздо более прочная и долговечная конструкция, чем мешки) и прижался к стене северного здания. Мой маневр зеркально повторил Лис и мы медленно двинулись к остаткам забора, когда-то делившего ферму на две части. Из строений пахло гнилью и плесенью. Двор густо зарос молодыми тополями, между которыми, перекрещиваясь, шли две цепочки следов. Я сделал знак Лису, подзывая его.

- Я войду. Прикрой.

Он кивнул. Краем глаза я видел, что Вано стоит за баррикадой и его ружье смотрит во двор, а двух одиночек не видно. Видимо с другой стороны "держат" подступы.

Внутри содержание соответствовало запаху. Гнилые доски, обломки мебели, угли и зола от костра в выпотрошенном корпусе старой рации. След чьей-то недавней стоянки. Спрятаться здесь было негде. За решеткой была видна деревянная лестница на чердак - к ней я и направился.

Чердак тоже был пуст. Дверцы, когда-то закрывавшие выход на крышу, лежали на песке, которым чердак был засыпан и этот песок был изрядно истоптан следами. Ну да... Сколько здесь людей лазило? Крыша пока держалась и следы не заровняло ветром и дождем. Свежие, или нет - не отличить. А вот на крыше песок обозначил два свеженьких следа. Все правильно, здесь они и должны были поставить сканер и ждать. Но где сканер и где они сами? Что произошло? Я дважды свистнул. Внизу послышались шаги Лиса, а я никак не мог придумать связную версию.

В проёме появилась голова в шлеме. Лис осмотрелся, выбрался на крышу и подошел по мосткам ко мне, оставив за собой точно такой же след из песка. Я показал ему на этот след пальцем.

- Смотри! Были они здесь. Куда вот только девались?..

Он посмотрел под ноги, кивнул.

- Да. А с моста их здесь не видно. И патрулю твоему - тоже, - он показал пальцем на север.

- Допустим мутанты... Тогда сканер где? Контроллеру он без надобности. Крови нет. Гильз тоже нет, да и выстрелов мы не слышали.

- Аномалия. "Телепорт", или "пузырь".

- Думал об этом. Где она?

- Схлопнулась.

Я покачал головой.

- Мы бы ощутили это. Когда "телепорт" схлопывается, меняется вся картина местного распределения аномалий, а этого не было. И сканер ведь работал, вот что интересно! Центральная станция (я имел в виду ноутбук) не может на таком расстоянии скачивать данные, но определяет его работоспособность. Очень странно все это..

- Мы в Зоне. Здесь все странно.

- Это точно... - говоря это, я вскинул автомат.

Напротив, на соседней крыше сидел здоровенный муравей. На самом верху. Красного цвета, здоровенный и шевелил длинными усами в метр длиной. Заметив мое движение, насекомое переползло и скрылось за коньком крыши. Только усы торчали. Мне даже показалось, что я слышал шорох его лап.

- Что ты? - спросил Лис, целясь из своего дробовика в ту же сторону.

- Ты не видишь его?

- Кого "его"?

- Муравей там, на крыше.

- Муравей? - Лис удивленно посмотрел на меня. - Ну у тебя и зрение! Муравья на таком расстоянии разглядеть не каждому дано.

- Он два метра длиной. Погоди-ка...

Я поднес левую руку к глазу и слегка надавил пальцем на глазное яблоко. Видимый мир послушно раздвоился, а вот торчавшие из-за крыши муравьиные усы - нет.

- Глюки ловишь? - спросил Лис заинтересовано.

- Уже поймал.

Старый фокус. Если надавить (в меру!) на один глаз, то зрение расфокусируется и картинка, которую видит мозг, раздвоится. А вот галлюцинация существует исключительно в человеческом воображении и она останется такой же четкой, как и была. Муравей мне мерещился.

Словно бы согласившись с этим, усы исчезли. Зато Лис вскинул дробовик и явно собрался выпалить куда-то во двор. Я еле успел перехватить ствол.

- В Вано попадешь!

- Там снорк!

- Нет там никого, - сказал я. - Только наш Вано в тополя целится. И посмотри на Балбеса рядом с ним.

- Да, странно себя ведет...

- За нами не пошел, но и не скалится. Врагов не чует, значит. Вроде бы даже заинтересован.

На всякий случай я поставил автомат на предохранитель и забросил его за спину. Единственный мутант, которого я в Зоне опасаюсь - контроллер. Но он так на людей не действует, подобные галлюцинации - не его "почерк". Это что-то другое... Идея!

- Лис, у тебя резиновые перчатки есть?

- Есть. Тебе зачем?

- Надо.

Хирургические перчатки - вещь иногда крайне нужная. "Снежинку", или "полярную звезду" поднимать рекомендуется только в них, да и по прямому назначению иногда тоже приходится использовать. Лис порылся в карманах и вытащил маленький пакетик. Я кивнул, вынул оттуда одну перчатку, поднял лежащую тут же, на крыше пустую трехлитровую стеклянную банку (воду дождевую в нее набирали, что ли?) и натянул перчатку на горлышко.

- Готово!

- Проба воздуха? - спросил Лис.

- Догадливый... Пойдем отсюда.

- А ребята?

- Сам видишь: нет их здесь. Вернемся на стоянку, обдумаем все. О! Слышишь?

Со стороны тоннеля хлопнули два пистолетных выстрела.

- Нас зовут. Стопудово они где-то с нами разминулись. Видимо тоже их глюками накрыло - вот и сделали крюк по лесу.

- Снорков со следа сбивали?

- Не знаю, кто им там мерещился... - я покачал в руке пустую банку. - Вернемся в Долину, там проверят, что здесь такое в воздухе. Но я думаю, что это вот они виноваты.

Я кивнул вниз, в сторону молодой поросли тополей.

- Они!?

- Ну да. Что-то такое они в воздух выделяют, что у людей глюки вызывает. Это от тех, что вдоль дороги растут, семена занесло.

Лис посмотрел в сторону высоченных деревьев, верхушки которых были видны за другими деревьями.

- Ну как версия - сойдет. Пока дождик шел - эту гадость сбивало к земле, а сейчас пригрело и она прямо в воздух идет.

Мы тем временем спустились по жалобно заскрипевшей лестнице вниз.

- Гадость, говоришь?..

Я присмотрелся к листьям молодого тополя, сорвал несколько и сунул в ту же банку, под перчатку. Потом надел вторую перчатку сверху. Листья оказались в резиновом контейнере. Балбес мотал хвостом, стоя у баррикады, но к нам не шел.

- Чует что-то, - показал на него Лис.

- Это и чует.

По своим следам мы вернулись к стоянке. Как я и предполагал, Лось и Щуплый уже были там. Сидели у раскладушки и хлебали суп из котелков.

- Где плутали? - спросил я.

Лось ответил:

- Коротким путем хотели пройти. Прошли западнее, пришлось возвращаться. Вышло, что он слегка длиннее, чем казался.

- Как обычно...

Вот поэтому их и патрули не видели...

Инга завернула банку, которую я ей отдал, в пупырчатую пленку.

- Что там? - поинтересовался Лось.

- Проба воздуха. Вам там на ферме ничего... не мерещилось?

- Нет. А что?

- Дождик шел, повезло. Могли и перестрелять друг-друга...

Я рассказал о наших приключениях. Лось кивнул.

- Слышал про такое. Растения здесь тоже мутируют, только этим пока никто не занимался. Но вот как такую вещь предусмотришь, как галлюциноген в воздухе? Это ведь они так от нас, от людей защищаются.

- Ага, - подтвердил Щуплый. - Представь: зашел в лес, дровишек нарубить,, а вокруг глюки. Начнешь, пожалуй, палить во все стороны. По-моему этой штуке нельзя давать разрастаться.

- Вырубить тут все предлагаешь?

- Все - не получится. Но по зиме подойти и вырубить нафиг. Они же разрастутся тут - не подойти будет.

- Он прав, - согласился Лис.

Я пожал плечами.

- Ну если есть желание - займитесь. Однако вряд-ли все так уж плохо. Сколько раз мы мимо тех тополей ходили? Ничего и никто не замечал. Такой особенностью наверняка обладают только молодые побеги. Их вы все не вырубите, наоборот: поросль только гуще полезет. А если не трогать, то одно-два дерева подрастут, затенят все остальные и те погибнут. Потом кроны уйдут вверх и можно будет спокойно ходить рядом...

Лис вдруг подскочил, перехватил дробовик и выстрелил куда-то вверх. Сидевшие у "стола" сталкеры схватились за оружие, а сверху прямо в тоннель свалилась, трепыхаясь, раненая ворона. Трепыхалась она, впрочем, недолго. К ней подскочил Балбес, схватил и убежал с ней за угол.

- Охотничек... - усмехнулся Щуплый, снова беря в руку ложку.

- Учитесь! - Лис был доволен собой. - А что ученые думают насчет этих листьев?

Инга пожала плечами.

- Каннабиноиды вероятно, или их аналоги. Скорее всего какие-то их эфиры - они довольно летучие. Или аналог ЛСД.

- Это что, вроде конопли, да? Их курить что-ли можно!?

Лис посмотрел в сторону тополей-мутантов, явно прикидывая, сколько из этой листвы можно сделать закруток. Сталкеры-одиночки проследили его взгляд и в их глазах тоже появилось мечтательное выражение.

- Вряд-ли. Действие, судя по вашей реакции, чисто галлюциногенное. Растормаживающего эффекта нет. Действует в очень малых дозах, так что вероятность передозировки крайне велика.

- Ну это уже второй вопрос... - пробормотал Лис.

- Не вздумай тут упороться! - сказал Лось. - Я тебя до Долины на горбу не потащу.

- Да я ничего такого...

- Я по твоей роже вижу, что ничего такого. Не вздумай, говорю! Обратно пойдем - противогаз наденешь и нарвешь веток. На базе - хоть в хлам укурись.

Лис только вздохнул.

...

Ветки, которых Лис на обратном пути нарубил целый мешок, оказались пустышкой. Сталкеры, пробовавшие курить листья с них, только пожимали плечами. Не удивительно: по дороге я подменил его мешок на другой.

Через неделю, когда Леха ходил во главе группы свободовцев встречать очередной груз, пришедший для ученых из-за периметра, он увидел на месте тополей-мутантов только пни. Деревья были спилены бензопилой и валялись вдоль дороги. Верхушек не было. Поросль на ферме тоже была вырублена. Одиночки на Кордоне только пожимали плечами в ответ на вопросы.